Акт 1. Глава 5. Что ждёт снаружи

Стемнело. Багровые закатные краски сожрала густая, слепая тьма. На небе проступил тощий, серповидный месяц, едва подсвечивающий острые верхушки деревьев. Лес, который еще пару часов назад глухо шелестел листвой, теперь словно замер, затаив дыхание. Только внизу, у разбитого асфальта заброшенной автостоянки, раздавался этот звук – монотонный, хлюпающий гул медленных шагов. Гнилые ноги лениво шаркали по грязи. Наверху, на холодном склоне, лежали трое. Они старались дышать через раз. Неподвижность давалась тяжело. Их мышцы затекли, а сырость от земли насквозь пропитывала одежду. Джудас несколько раз бесшумно переползала чуть ближе к обрыву, выискивая в черноте пути отступления. Кега лежал на спине, намертво прижав пистолет к груди. Он беззвучно шевелил губами, в сотый раз пересчитывая патроны. – У меня шесть, – едва разжимая сухие губы, прошептал он. – Если с тем, что в стволе. – Четыре, – так же тихо отозвалась Джудас, едва заметно мотнув головой. – Лом... – неловко и коротко обронил Человек. Двое покосились на него в темноте. Сказать больше было нечего. Кега стиснул зубы. Икру свело болезненной судорогой, но он заставил себя не шевелиться. Лежать неподвижно, когда в нескольких метрах бродит смерть, – паршивое испытание. Нужна была армейская дисциплина. Вдох – выдох. Ровно, размеренно. – Если начнется заваруха, ты пойдешь приманкой, – процедил Кега, снова покосившись на Человека. – Наоборот, – Джудас прикусила губу, сдерживая нервный смешок. – Он первый нас сдаст, если мы начнем шуметь... Человек ничего не ответил. Он не отвлекался на шепот, полностью растворившись в темноте. Он слушал ночь, хруст веток, глухое утробное рычание и шорох тел. Ветер кружил, то и дело меняя направление и принося удушливый запах тления. Вдруг одна из тварей, ковылявшая чуть дальше от общего стада, замерла. Её голова дернулась вверх. Тварь повернулась в сторону холма. Сначала сделала пару неуверенных шагов, нащупывая след, а затем пошла быстрее, будто запах живой плоти стал отчетливее. Её тело было уродливо перекошено. Левая нога волочилась следом, как набитый костями мешок, вывернутая в колене под диким углом. Но мертвец не падал. Каждый шаг ломал сухой каркас суставов, кости тёрлись друг о друга со специфическими, влажными мясными звуками. Но тупая, механическая настойчивость тащила эту куклу вперед. Какая-то первобытная, голодная сила не давала ей рухнуть. – Блядь... – Джудас нахмурилась, ее рука сама потянулась к рукояти ножа, спрятанного в складках одежды. – Не дергайся, – жёстко осадил её Человек. – Может, пройдет мимо. Но тварь не прошла. В какой-то момент она словно поняла, где именно лежит добыча, и рванула прямо на них. Это был неестественно резкий, судорожный рывок для существа, которое секунду назад едва держалось на ногах. Разлагающиеся мышцы с треском рвались под серой кожей, но мертвецу было плевать – он нёсся на запах крови. С каждым шорохом листвы этот звук становился всё ближе. Воздух с сипом вырывался наружу сквозь порванные, забитые слизью связки. Она упорно шла напролом, ломая ветки и ковыляя из стороны в сторону. На секунду все смолкло. Тварь будто потеряла след, запутавшись в густой траве. Беглецы затаили дыхание, надеясь на чудо... Но чуда не случилось. Куст, под которым укрылся Кега, с треском развалился. Существо, потеряв равновесие, тяжелой, скользкой тушей рухнуло прямо на него. Глухой, утробный вой разорвал тишину, и этот звук мгновенно подхватили десятки глоток внизу, на автостоянке. Стадо проснулось. – Валим! – Джудас вскочила на ноги. Человек рванул следом, а вот Кега замешкался, панически барахтаясь в ветках. Гнилая физиономия оказалась в считаных сантиметрах от его глаз. Из разорванной глотки мертвеца вместе с утробным сипом полетела густая, черная жижа. С каждым спазматическим движением твари эта гниль брызгала Кеге на одежду, мазала по подбородку, текла за шиворот. Тошнотворный, сладковатый запах ударил в нос с такой силой, что парня едва не вывернуло наизнанку. Настоящий животный ужас накрыл его с головой. – Свали! – дико заорал он. На бешеном адреналине Кега упёрся ладонями в склизкую грудь мертвеца и со всей силы оттолкнул его от себя. Тварь тяжело повалилась назад, сползая по его телу, но тут же ледяной хваткой вцепилась скрюченными пальцами в лодыжку парня. Её челюсть раскрылась, и немногие уцелевшие, желтые зубы с хрустом впились в ботинок. Дикий страх вышиб из головы Кеги все армейские инструкции. Он резко дёрнул ногу на себя, выдирая её из захвата. Парень даже не понял, как выскользнул из обуви – ботинок остался в гнилых пальцах мертвеца, застрявшего в кустах. Нижняя челюсть твари от сильного рывка неестественно вывернулась вбок, сорвавшись с суставов, но она продолжала скрести когтями по земле. – Шевелись, идиот! – Человек подлетел к Кеге, жестко дёрнул его за локоть, заставляя подняться. Они неслись сквозь ночную чащу, ломая ветки лицами. В спину им летел яростный, голодный хор преследователей. Стадо шло по пятам. Из темноты, наперерез Человеку, вывалился ещё один труп. Он не успел схватить его за шею, но костлявые, грязные пальцы намертво впились в край его футболки. Ткань с треском натянулась, дернув Человека назад. На секунду бег замедлился, но он даже не обернулся, просто подался всем корпусом вперёд с такой силой, что гнилые ногти мертвеца с мясом выдрали кусок ткани. Оставив лоскут в мертвой хватке, Человек прибавил шагу. – Туда! – крикнула Джудас, указывая вперёд. Сквозь заросли показались очертания приземистого здания. Метрах в тридцати впереди стоял заброшенный придорожный магазин. Окна были тёмными, но тяжелая входная дверь выглядела целой. Они выжимали из себя последние силы. Позади уже отчетливо слышался топот множества ног. Человек бежал последним, но у самого входа резко ускорился. Бросив отставшего, прихрамывающего Кегу, он первым долетел до двери и со всей силы выбил её ударом ноги. Дерево треснуло, ржавый замок с мясом вылетел из паза. Человек ворвался внутрь. За ним влетела Джудас. Кега, окончательно потерявший ориентацию, споткнулся на пороге и буквально ввалился в тёмный зал, оставляя на полу грязные следы босой ноги. Человек захлопнул дверь и навалился на неё плечом. В ту же секунду снаружи раздался тяжелый удар. Дверь содрогнулась. Стёкла в узких окнах зазвенели. Кто-то яростно скреб когтями по обшивке, из щелей между досками вырывался свистящий, мёртвый хрип, и нечеловеческие стоны. Джудас панически оглядывалась по сторонам, пытаясь найти хоть что-то для баррикады. – Вот! – крикнул Кега, метнувшись к прилавкам. Там лежала тяжёлая металлическая решётка. Втроем они подтащили её, намертво прижав к двери, а сверху завалили массивным торговым стеллажом. Конструкция заскрипела, но выдержала. На какое-то время удары снаружи стали глуше. Они стояли посреди кромешной тьмы, тяжело, со свистом дыша и вслушиваясь в каждый шорох. На полу валялись разбитые полки, разорванные коробки и осколки. В спёртом воздухе пахло пылью, плесенью и чем-то приторно-сладким. Старыми, давно пролитыми духами. Кега открыл было рот, чтобы что-то сказать, но из глубины зала, из-за дальних рядов, раздался сухой, отчетливый звук. Щелчок взводимого курка. Все трое застыли. Медленно повернули головы. Там, в глубокой тени, стоял силуэт. Живой человек. Молодой парень, не старше них самих. В его руках было двуствольное ружье, ствол которого смотрел куда-то в сторону его собственных ног. Он молчал. Он просто разглядывал незваных гостей. В полумраке нельзя было разобрать лица, но его взгляд ощущался физически. Этот парень смотрел на них. На содрогающуюся от ударов дверь. На тяжелый, окровавленный лом в руке Человека. И на грязную, испачканную черной жижей босую ногу Кеги.