Акт 3. Глава 10. Лицо мертвеца.

Прошло несколько дней с того момента, как троица окончательно решила двигаться на север, в сторону Иллинойса. Сама дорога казалась заброшенной будто не двумя месяцами назад, а целыми годами. Трава уже понемногу пробивалась сквозь трещины асфальта, кустарник подбирался всё ближе к обочинам, в воздухе стоял запах сырости, бензина и чего-то горелого. По дороге иногда попадались перевёрнутые машины, заржавевшие и слегка заросшие. Время от времени из-под них выползали мертвецы. Кто-то без ноги, кто без половины лица или головы. Некоторые цеплялись пальцами за землю, как будто понадеявшись догнать давно ушедших. Человек вёл машину, багажник которой был заполнен недавно найденными, наполовину съеденными консервами, и парой бутылок воды. Его руки крепко держали руль, взгляд был сосредоточен. На лице пробилась неаккуратная щетина, делавшая его старше и суровее. Шрамы и синяки, которые недавно покрывали его и Кертауза, уже почти исчезли, оставив лишь лёгкие следы. Тюфель сидел на пассажирском сидении, подпирая подбородок одной рукой, и время от времени косился на Человека, а тот заговорил сам, с какой-то тяжёлой внутренней решимостью. – Я говорил наверное очень много раз... — начал он глухо, будто каждое слово давалось через силу. - Он не просто так для меня важен. Это мой друг. Он был со мной почти с самого начала, ещё до того, как мы пришли в ферму. Понимаете? Без него многое рухнуло бы гораздо раньше, и я в том числе... — Человек сжал руль так, что побелели пальцы. – Поэтому мы и едем на север. Ради него. Тюфель кивнул, глядя в окно своим уставшим взглядом, на мелькающие мимо заросли, и очередную перевёрнутую машину на поле, рядом с которой медленно ковылял труп. – Я понимаю. Если это друг - значит, это важно. Сзади, развалившись на сидении, сидел Кертауз. Он был напряжён, будто всё время готовый открыть дверь и выйди из машины на ходу. Его взгляд говорил сам за себя, он не хотел находиться здесь, просто у него не было выбора. Машина гудела глухо и тяжело, каждый рывок отдавался дребезжанием. Человек вздохнул. – Эта развалюха еле тянет. Кега сейчас бы пригодился... С ним было бы проще. Ответа не последовало, только лёгкое недопонимание, и напряжённое молчание, нарушаемое хрипами двигателя. И вдруг впереди, за поворотом, показалось настоящее скопление машин. Словно гигантская металлическая пробка, намертво вмурованная в асфальт. Несколько машин были перевёрнуты, у одних ещё торчали покорёженные двери, у других лопнувшие колёса зияли пустыми дисками. Капоты, вмятые друг в друга так, что было не понять, где заканчивается одна машина и начинается другая. Человек сбросил скорость и остановил машину. Все трое уставились вперёд. Кертауз резко наклонился, разложив карту прямо на коленях. Его голос сорвался на визгливую психованную ноту. – Зачем мы сюда сунулись? Видите, даже дорога нам знак подаёт, что нам сюда не надо. Смотрите, что впереди творится, Тут явно не пройти, а надо было слушать меня... Он ударил кулаком о потолок салона, и скомкал карту, и засунул её обратно в рюкзак. – Эй, успокойся, – Произнес Человек, повернувшись к нему лицом. – Мы что-нибудь придумаем. Тюфель обернулся назад, посмотрел на Кертауза и с лёгкой улыбкой, почти убаюкивающе произнёс. — Тише, ребенок ты наш. Нам паника только помешает. Дальше пешком пойдём. Кертауз резко втянул воздух, будто хотел выругаться ещё, но лишь зло скривился и отвернулся к окну. Пока они спорили, впереди что-то шевельнулось. Сперва едва заметно в глубине завала. Потом ещё, и ещё. Из-под покорёженных машин, из-под днищ и даже изнутри перекошенных салонов начали подниматься фигуры. Человек заметил первым. Его лицо слегка побледнело, а глаза широко распахнулись. Ни говоря не слова, Человек схватил Тюфеля за плечо, и сжал его в своей руке, чтобы тот обратил внимание на происходящее перед ними. – Бежим! — сказал он быстро и твёрдо, через пару мгновений. Троица выскочила из машины, оставив её у обочины. Они поспешно двинулись в сторону лесной полосы, стараясь не смотреть на мёртвые лица, которые уже возникали из-за машин. Они почти обошли завал, когда путь перегородила группа мертвецов. Они обрушились на троицу, шатаясь и раскинув руки. Их пустые глаза были обращены в сторону живых, а рты разевались в рычании, и стонах. Кертауз, бежавший первым, невольно принял удар на себя, один мертвец кинулся прямо на него, заставив отшатнуться назад. Человеку пришлось принять на себя двоих, они двигались прямо, и неотвратимо. Пнув ногой, Человек оттолкнул одного, и тот упал, но второй перешагнул через него, даже не замедляясь. Тюфель, видя, что их обложили, схватил с земли толстую корягу, о которую споткнулся мертвец. Его лицо оставалось напряжённым, но он улыбался показывая зубы. Он смотрел на тех, что надвигались сбоку, готовясь удержать их, пока другие справляются со своими. Мертвецы двигались на них со всех сторон. Их стоны сливались с хрипами ржавых петель дверей, которые болтались на перевёрнутых машинах. Гниющие руки тянулись вперёд. Кертауз оступился первым. Под ногой хрустнула разбитая бутылка, и он, потеряв равновесие, грохнулся на землю, слегка ударившись головой. Земля под ним была сырая, пахла бензином и прелыми листьями. Мертвец сверху рухнул следом, придавив его, словно обмякший тюк с тухлятиной. Гнилая пасть раскрылась прямо у лица Кертауза, зубы щёлкали в сантиметрах от его носа. – Бля!.. — выдохнул он, пытаясь оттолкнуть мертвеца коленями и руками, но хватка трупа сомкнулась стальным обручем. Человек, видя это, ничего не мог поделать. Он сам оказался в беде - на него шли двое. Он не стал рисковать подпускать их слишком близко, ноги сами пошли в ход. Первый удар пришёлся по колену одному мертвецу, и тот, согнулся, и упал. Второй шагнул вперёд, ухватил его за куртку, и Человек резко дёрнулся, пытаясь вырваться. Взгляд метался по земле, пока он не заметил, чуть в стороне лежал камень, больше кулака. Он резко пригнулся, схватил его и, собрав всю злость, что копилась в груди последние дни, обрушил на голову вцепившегося в него мертвеца. Раздался влажный хруст, будто раздавили спелый плод. Труп повалился в сторону. Второму, в тот момент уже подошедшему ближе мертвецу, он ловко поставил подножку. Тот завалился назад, рухнув на спину, и Человек навалился сверху, продолжая с силой бить камнем в лицо, пока оно не превратилось в бесформенную кашу. Его дыхание стало тяжёлым, быстрым, руки дрожали от напряжения, а на одежду, и лицо брызнула кровь трупа. Но он не остановился пока не понял, что труп больше не двигается. Тюфель в это время словно открыл своё второе дыхание. Схватив в руки корягу, он ринулся прямо на тех восьмерых, что надвигались со стороны. Его глаза горели огнем, а на лице появлялась всё широкая улыбка. – Ну чё, ублюдки, — выдохнул он, размахнувшись. Первый удар пришёлся прямо в челюсть ближайшему мертвецу. Голова дёрнулась вбок, а зубы с хрустом разлетелись, как и челюсть. Тюфель, не дав даже секунды, со всего размаха саданул по голове. – Одним меньше - прорычал он, и в его хриплом голосе слышалось настоящее превосходно. Двое других попытались пройти в обход, но он резко двинулся вперёд. Он ударил одного в корпус так, что пара рёбер вышли наружу, прорезая одежду, а потом добавил. — Ползай, инвалид. Мертвец рухнул, а Тюфель даже не обернулся. Палка уже стала продолжением его руки. Удары были точные, и быстрые. Его лицо сияло ухмылкой, зубы сверкали, а глаза пылали каким-то бешеным азартом. – Ну и рожа.. — хохотнул он, проламывая голову очередному трупу. Его удары сопровождались отборным матом. Один труп с дырявой щекой полез прямо к нему. Тюфель ткнул палкой в щеку, пробив гнилые зубы. – Глубже бери! Затем уронив на землю, он пробил его голову. Труп захрипел и больше не встал. Тюфель улыбался, отмахиваясь от них с каким-то диким весельем. Его хриплый смех даже частично перекрывал стоны мертвецов. Казалось, он наслаждался процессом, как будто находил в нём облегчение. – По одному. По одному, сказал! — орал он, каждый удар сопровождался новыми ругательствами. За несколько минут он уложил всех восьмерых. Последнему он с размаху раскроил череп палкой, та с треском лопнула от удара. Не задумываясь, Тюфель ткнул два острых конца в глазницы трупа, а затем наконец запыхался и, сплюнул в сторону. – Как-то так, блядь. В то же время Кертауз всё ещё боролся за свою жизнь. Труп прижимал его к земле, зубы тянулись к лицу. Парень чувствовал смрадное дыхание, видел гнилую кожу, и вдруг его зрачки расширились. Лицо мертвеца начало меняться прямо у него на глазах. Черты стали подозрительно знакомыми. В этом перекошенном взгляде, в линии скул, в изгибе губ, ему виделось, это Марк. - Н-нет… — прохрипел Кертауз, будто сам себе. – Ты… И на мгновение он увидел явно не мёртвую гниль, а чёткое лицо Марка, будто тот смотрел на него с мерзкой ухмылкой. И без того тяжёлое сердце ухнуло вниз, дыхание сбилось. – ЧТО... - вырвалось у него, но он не успел ничего сделать. Камень, которым Человек забил двоих, со всей силы влетел в висок. А затем Человек бросился к нему, чтобы добить. Хруст, брызги, и тело обмякло, перестав двигаться. – Вставай, мать твою.. — буркнул Тюфель, протягивая руку. – Хватит валяться. Человек выпрямился, тяжело дыша, вытер лоб рукавом и посмотрел на остальных. А Кертауз поднялся на ноги. Тюфель, с лёгкой отдышкой снова сплюнул в сторону. Взгляд его скользнул по груде тел, которые он только что уложил. И зацепился за одного. Того, в кого он ткнул палкой в щеку. На мертвеце почти целая джинсовая куртка. Из разорванного нагрудного кармана торчал уголок чего-то кожаного. - Хм, – беззвучно выдохнул Тюфель, сделав шаг. Он наклонился, выдернул предмет. Это был бумажник, когда-то дорогой, теперь разбухший от сырости. Внутри, за прозрачным слоем пластика, поблескивали водительские права. Фото почти не пострадало: Женщина с жестким, круглым лицом и прищуром. на правах значилось: "Имя: Гольц. Дата рождения, рост, вес". Все эти цифры, которые два месяца назад что-то значили. Тюфель равнодушно сунул палец в другой кармашек. Там была сложенная вчетверо, пожелтевшая бумажка, похожая на чек. Он развернул ее. На ней, аккуратным, почти каллиграфическим почерком, было выведено "Трупы тоже люди!". Тюфель замер на секунду, его усталая, злая ухмылка сползла с лица. Он перевел взгляд с бумажки на обезображенное лицо Гольца у своих ног, на выпавшие из челюсти черные зубы, на пустые глазницы. – Идиоты… Все до единого идиоты, – прошипел он себе под нос. И, не раздумывая, со всей силы скомкал и бумажку, и бумажник в один липкий, грязный комок. Швырнул его под колеса брошенной машины. Все трое, перепачканные кровью и грязью, постепенно отдышались. Машина осталась позади, дорога перекрыта, и единственным выходом оставался лес. – Ну, пошли, — коротко сказал Человек. Остальные молчаливо согласились. Они двинулись по тропинке между деревьями. Лес встречал их влажным запахом хвои, гнили и туманом, стелившимся по низинам. Некоторое время никто не говорил. Слышен был только звук шагов по мокрой земле, и дыхание. Но потом Кертауз нарушил тишину. Его голос был странный, сдавленный. — Я… я видел Марка. Тюфель, шедший впереди, оглянулся через плечо, нахмурился. — Чего? – Мертвец… он был как Марк. Его лицо. Я видел! – резко сказал Кертауз, будто оправдывался. Тюфель хмыкнул, непонимающе покрутил головой и отмахнулся: – Бред. Вряд-ли ты знаешь этого мертвеца лично. Человек посмотрел на Кертауза внимательнее. Он видел в его глазах шок, ужас от того, что он сам же произносил.Кертауз понял, что с ним действительно происходит что-то странное. Смириться было проще, чем сопротивляться. Они всё равно шли дальше. Их шаги растворялись в лесной тишине, и дорога в Иллинойс продолжалась.