Акт 3. Глава 16. В неизвестность.

Прошло время. Сколько именно, они уже и сами не могли сказать. Может, две недели, может три, а может и чуть больше. Дни слипались в одно серое пятно. Каждое утро они просыпались от того же холода, того же пустого желудка и той же давящей тишины. Джудас и Форчиз шли вдоль разбитых дорог, минуя заросшие поля и остовы машин, поддавшиеся коррозии. Их одежда успела износиться, когда-то плотные ткани теперь висели на них чуть свободнее, грязь и пыль въелись так глубоко, что казалось, отмыть их уже невозможно. На улице холодало, по ночам даже пар шёл у них изо рта. Лица осунулись, под глазами залегли тени. Особенно у Форчиза, тот самый давний ожог на боку заставлял его время от времени останавливаться, но он не жаловался. Джудас хоть и выглядела не лучше, но шла с какой-то упорной прямотой. Они говорили редко, но сегодня их разговор завязался сам. Форчиз, хмурясь, поднял актуальную тему. – Зачем он им вообще? – голос его был хриплым, пересохшим от долгого пути. – Почему именно его забрали? Что в нём... такого? Джудас помолчала, потом остановилась и достала из кармана смятую, подпалившуюся бумажку. Она уже не раз показывала её Форчизу. На бумаге всё ещё можно было разобрать имя "Влад". А рядом схематичное описание внешности. Ниже, выведенное кривыми буквами, значилось "Чикаго. Циклон." – У меня всё ещё есть это, — сказала она тихо. Форчиз провёл рукой по волосам, которые за время пути стали чуть длиннее и спутались, будто он давно забыл, что такое гребень. — Я всё думаю… Что с Аконит? Жива она? А с остальными что?... Джудас перевела на него взгляд и, криво усмехнувшись, бросила. – Ты только о ней думаешь. Я смотрю, влюбился, что ли. Он резко замолчал, отвернувшись, будто хотел скрыть выражение лица. А Джудас не удержалась и хрипло рассмеялась. Прошёл ещё час пути. Солнце уже клонилось к закату, но шаг у каждого стал намного увереннее. Первым город заметил Форчиз – Смотри! — он вытянул руку вперёд, и вдалеке, за холмами, показались очертания. Серые многоэтажки, тёмные руины, обрывки металлоконструкций, вросшие в небо, словно остовы древних чудовищ. – Да, вижу, – коротко ответила Джудас. В её голосе впервые за долгое время прозвучала радость. Они пошли быстрее. Улыбки мелькали на их уставших лицах, хотя ноги тянулись еле-еле, а желудки мучили пустотой. Тишину разорвал хруст ветки прямо в гуще кустов. По их спинам пробежали мурашки, заставляя разом остановиться. Прежде чем кто-то успел среагировать, из зарослей, стремительной рысью, как спринтёр вылетел труп. Выстрел Форчиза опередил крик Джудас. Пуля ударила в лоб, и бегун рухнул в пыль. Джудас недоверчиво смотрела на тело, потом на Форчиза. – А с какого он бегал?... Форчиз пожал плечами, и бросил обиженный взгляд на валяющийся труп. – Не знаю, но так нечестно... После его слов, кусты с другой стороны зашуршали громче. Форчиз уже прицелился в них, но тут же опустил винтовку, и произнёс. – Патроны всё. Джудас положила руку на рукоять ножа. – Хорошо. Стой, жди, – приказала она, и её глаза блеснули настороженно. Она подошла ближе к кустам, пригибаясь. Ветки шевелились. Рука сама собой сжала нож крепче, мышцы напряглись. Но из листвы вдруг выскочило дуло автомата. За ним второе. Потом третье. Металл сверкнул в последних лучах солнца. Джудас застыла, медленно отступая назад, чувствуя, как сердце ударилось в рёбра. Из кустов вышли трое. Все в темно зелёных штанах, грубых, местами изорванных, но явно ещё носимых по назначению. На каждом тяжёлые ботинки, протоптанные, но крепкие. Кофты на них были простые, однако выделялись кислотно желтыми полосами на конце рукавов. А у третьего, того, что держал самый навороченный автомат, на тех же рукавах полосы были тёмно зелёные. Третий не спеша, оценивающе окинул Джудас и Форчиза взглядом. Его глаза, сузившиеся от напряжения, застыли сначала на Джудас, потом на Форчизе. Казалось, он искал шрамы, татуировки, считывал посадку плеч, и манеру стоять. Затем, начал говорить медленно и чётко. – Не беспокойтесь. Мы знаем, куда вы направляетесь, и обеспечим вам сопровождение. Ради общей безопасности вы будете под прицелом. Это исключит любой вред для вас, для нас и для пункта назначения. Ваше согласие не требуется. Люди с оружием молча вышли на дорогу, глядя прямо на Джудас и Форчиза. По ощущениям прошла уже половина часа. Двое шли под прицелами так тихо, будто каждый шаг мог быть приговором. Люди с автоматами двинулись за ними ровно, без суеты. Они не хамили, не торопили, и от этого по спине бежал холодок. В их жестах не было дикости, не было удовольствия от власти, была подчёркнутая дисциплина. Приклады упирались в спины, пальцы лежали на спусковых крючках, но не дёргались. Шагавший впереди, в кофте с зелёными полосами, держал приклад под мышкой. Его глаза скользили по ним без интереса. Он говорил ровно, низко, без тирады. – Не волнуйтесь о своей жизни, несмотря на ситуацию, вы в безопасности. Он говорил мягко, с вежливой, отработанной интонацией. Форчиз вскинул взгляд, губы дёрнулись. – Что-то не похоже, — выпалил он, не контролируя себя от волнения. Ему не ответили. Игнорирование, по видимому было ещё одной привычкой контролирующих. Не тратить силы на объяснения тем, кто им неинтересен. Проводники вели их ещё полчаса, не больше и не меньше, меря дорогу по ступеням и переходам, по тем местам, где можно было спрятать шаги. По пути Форчиз и Джудас умудрялись украдкой перекинуться взглядами с их охранниками. Суровые, спокойные лица, в которых не читалось злорадства. Это давило ещё сильнее. Когда по обеим сторонам появились руины, высотки и короба заводских зданий, когда асфальт стал грубее, а запахи резче, они поняли, что подходят уже к городу. Это был целый завод, фабрика. Давно не рабочая, занятая кем-то иным. Ворота оказались громоздкими. Железо, покрытое ржавчиной и черной краской. Тут перед воротами их встретили другие, постовые с более строгой осанкой. Быстрый, едва замеченный жест, и глаза Джудас и Форчиза завязали тряпками. Грубо, плотно, так чтобы совсем ничего не видеть. Пропитанные городом повязки пахли потом и керосином. Мир провалился в темноту. Слепая зависимость от чутья, от шагов, от прикосновений. Рука в локте, скользкие стены, запах железа и смазки, скрежет отдалённых механизмов. Их вели по улице, затем по коридорам, по лестницам, на которых топот звучал так, будто шаги множились. Время растянулось, секунда будто превратилась в час. Поднявшись на второй этаж, они услышали голоса, спокойные, тонкие, с оттенком издёвки. – Ну, развязывайте им глаза уже, не мучайте людей. Произнес на удивление знакомый голос. Руки, что тянулись к повязкам, замерли, потом потянули тряпки в сторону. Свет взорвался в глазах, и сначала всё было размыто, как видение после долгой темноты. Потом формы приобрели контуры. Налёт пыли в лучах ламп, белые полосы на полу, тени от каких-то труб, и в центре комнаты - он. Их глазам предстал всё тот же Мерл, но лишённый уличного антуража шляпы. В своём потрёпанном коричневом плаще и тёмно-зелёной кофте под ним. Чёрные, засаленные волосы открывали осунувшийся лоб, а его рука, которую он в лесу так тщательно берёг, была не повреждена. Ни перевязи, ни следов травмы только здоровая, обычная рука, свободно висящая вдоль тела. Когда он заговорил, его голос, был ровным, и низким, без лишних интонаций. – Добро пожаловать. – Ты! — прорычала Джудас и, забыв про солдат, рванулась к Мерлу с сжатыми кулаками. Он не отступил ни на шаг. Вместо этого его рука метнулась вперёд. Он поймал её запястье на замахе и, провернув, заломил её за спину. Джудас, не ожидавшая такого, инстинктивно попыталась вывернуться, но он был сильнее. Её собственный импульс и точный толчок ногой под колено заставили её потерять равновесие. С глухим стуком она рухнула на бетонный пол, и через мгновение колено Мерла мягко, но неумолимо прижало её лопатку, пригвоздив к земле. В глазах Джудас, впервые за долгое время, мелькнуло не ярость, а шок. Кто-то не просто остановил её, а сделал это легко, почти не прилагая усилий. – Свяжите. – Бросил Мерл, махнув рукой. Солдаты, сорвавшись с места, мигом скрутили Джудас. Форчиз застыл в нерешительности, мысленно перебирая варианты, которых у него не было. Его поставили на колени рядом со связанной напарницей, снимая винтовку с плеча. Мерл медленно скрестил руки на груди, окидывая их оценивающим взглядом. Он казался профессором, готовым начать лекцию для непонятливых студентов. – А теперь, – начал он. – Я вам сообщу. Вас ждёт беседа, но позже. Пока что вы расположитесь в одной из наших комнат, под охраной. Джудас и Форчиз коротко переглянулись. В груди у девушки всё сжалось в тугой, болезненный узел. Форчиз тем временем оценивающе скользнул взглядом по стойке Мерла, положению его ног, готовности рук к движению. Лицо оставалось таким же спокойным, будто Мерл только что прочитал длинный, и запутанный детектив. Свет ламп отбрасывал тени, их силуэты потянулись длинными полосами по полу. Часы где-то тикали, но их звук не был слышен. В комнате, полной аккуратности и планов, началось то, что могло изменить всё. Солдаты взяли их под руки. "Зелёный" двинулся вперёд, а двое "жёлтых", повели Джудас и Форчиза следом. Последнее, что они увидели спина - зелёного, растворяющаяся в темноте впереди. А потом их оставили одних. Слушать тиканье собственного сердца в наступающей тишине...