Акт 5. Глава 6. Три сотни трупов.

Наручные часы "Касио" на тумбочке беззвучно мигнули, сменив цифры на 04:00. Вортекс открыл глаза за секунду до этого – никакого перехода между сном и бодрствованием, он просто сел на кровати, опустив ноги на ковёр. За жалюзи угадывался тусклый свет прожектора с вышки. Мужчина натянул водолазку, затянул ремень на брюках и вышел в коридор. Тишину штабного крыла нарушал только гул дизель-генератора из подвала. У поворота к лестнице висел пожелтевший плакат времён формирования Циклона: боец в экипировке целился куда-то вбок, под ним – полустёртая надпись "Дисциплина – твой единственный щит". Вортекс прошёл мимо, не повернув головы. Он видел этот кусок картона тысячи раз. В кабинете на столе с вечера стояла тарелка, до краёв заваленная вяленым мясом, с парой консервированных томатов. А рядом стоял стакан с вином. Вортекс ел у окна, запивая вином, глядя на стену периметра – за тремя рядами колючей проволоки в тумане угадывались бесформенные кучи, кое-где торчали обглоданные конечности. Мертвецы скапливались у ворот каждую ночь, как мусор во время прилива. Доев, он убрал тарелку в стол и поправил кобуру. Пора было сделать обход – инспекция в четыре утра была лучшей профилактикой чужой халатности. На лестничном пролёте второго этажа показался силуэт. Человек медленно спускался. Они сошлись в центре – ровно там, где пролёт сужался до ширины двух плеч. Ни один не качнулся в сторону, не прижал локти к телу, не опустил подбородок. Вортекс только развернул корпус на ходу, вписываясь в траекторию. Человек зеркально сделал ровно то же самое. Их плечи прошли в сантиметре друг от друга. На долю секунды, на ширину одного шага – их взгляды встретились. Человек нахмурился, Вортекс не отвёл глаз. Шаг. Пространство между ними разомкнулось. Гул дизеля из подвала заполнил паузу. Вортекс продолжал подниматься вверх, не меняя ритма подошв по бетону. Человек продолжал спускаться не обернувшись вслед. На третьем этаже мимо комнаты Форчиза и Аконит он прошёл быстро – дверь была плотно закрыта. Следующая дверь, куда вчера перетащила вещи красноволосая, была приоткрыта, из щели падал жёлтый свет. К пяти часам он вернулся в кабинет, отпер нижний ящик дубового шкафа и достал папку с личными делами старшего состава. Едва положил её на стол, как в дверь заколотили – не трижды, как обычно, а сбивчиво и часто. – Губернатор! Вы там? – голос за дверью дрожал. – Входите, – бросил он, захлопывая папку и убирая её в ящик. В кабинет влетел патрульный с жёлтой повязкой. – Там, на первом этаже. Люди собрались – рабочие, старики, водители. Бунтуют. Мерл там, но их не успокоить. Вортекс выслушал молча, поднялся, снял водолазку, надел чёрную рубашку, застегнул её, проверил кобуру. – Идём, – коротко бросил он. – Разберёмся. Гул нарастал с каждым пролётом лестницы, превращаясь в многоголосый рёв. В большом зале первого этажа собралось человек триста. Над головами мелькали куски картона: "ЗАРПЛАТУ ВЫШЕ!", "ЦЕНЫ ВНИЗ!", "ХВАТИТ РЕЗАТЬ ПОРЦИИ!" У подножия лестницы стоял Мерл с тремя солдатами, лицо у него было багровым, рука лежала на револьвере. – Ситуация сложная. Безопаснее с балкона. – Отойди, Мерл, – Вортекс не притормозил. – Оружие не поднимать. Губернатор шагнул прямо в зал. Что-то пролетело над головами – пустая консервная банка, кто-то метнул её просто на звук его шагов – и со звоном откатилась по бетону у его ног. Он на неё даже не посмотрел. У первых рядов, где рослый рабочий держал обрезок трубы, он остановился и поднял обе руки ладонями вперёд. Толпа взвыла громче. Полетел ещё один предмет – смятая пачка из-под сухпайка, ударила его в грудь и упала. Рабочий с трубой отделился от остальных, тяжело дыша, и трубу не опустил. Когда Вортекс шевельнулся, чуть разворачиваясь к залу, рабочий ринулся вперёд и схватил его за ворот рубашки, сжав ткань в кулаке. – Хватит врать нам! – выкрикнул он прямо в лицо губернатору. Зал замер. Сзади щёлкнули затворы. Трое солдат Мерла синхронно вскинули автоматы, направив стволы в грудь рабочему и в первые ряды. Толпа качнулась назад, кто-то в задних рядах вскрикнул, двое патрульных на лестнице уже положили пальцы на спусковые крючки. Губернатор даже не взглянул на оружие. Он медленно отвёл правую руку в сторону и выставил ладонь назад. Затем он посмотрел рабочему прямо в глаза. В упор. – Отпусти, – сказал он тихо, но уверенно. Секунды растянулись. Сварщик медленно разжал кулак, отступил на шаг и опустил трубу. Только когда между ними образовалась дистанция, Вортекс плавно опустил руку. За его спиной со щелчком встали на предохранители и опустились стволы автоматов. Губернатор поправил смятый воротник, скользнул взглядом по бойцам за своей спиной и снова повернулся к залу. – Уберите оружие, – бросил он солдатам через плечо, хотя они их уже опустили. Затем перевёл взгляд на первые ряды и добавил спокойнее. – Мы ведь здесь не для того, чтобы стрелять друг в друга. У нас и без этого хватает тех, кто хочет нас сожрать за периметром. Парни просто... нервничают. Так же, как и вы. Да и я тоже... Через полминуты в помещении воцарилась тишина. Вортекс опустил руки – не сразу, пальцы у него на секунду сжались и разжались снова, прежде чем он дал им повиснуть вдоль тела. Взгляд прошёлся по рядам, выхватывая лица, и дольше всего задержался на рабочем с трубой, который теперь стоял, опустив голову. – Я вижу, что вас беспокоит. – Вортекс сделал паузу, взгляд неторопливо блуждал по недовольным лицам. – Цены в лавке выросли. Пайки... стали тоньше. Смены увеличились. Чёрт возьми, вам тяжело. Мне тоже тяжело. Он замолчал на несколько секунд, медленно проводя ладонью по абсолютно сухому лбу. Люди в толпе перешёптывались, сжимая плакаты сильнее. – Два дня назад штурмовая группа вернулась из лаборатории в центре... Мы потеряли там людей. Парней, которые выходили наружу, чтобы у нас были медикаменты и топливо. Не для меня. Для каждого из вас, кто сейчас стоит здесь с этими бумажками. Он перевёл взгляд на сварщика, который всё ещё держал в руке обрезок трубы, и шагнул к нему на полшага, будто забыв об опасности. – Склад номер два пуст на треть. Я сам, своей рукой, урезал нормы – потому что лучше меньше для всех, чем достаточно для немногих. От рабочего до патрульного на вышке. – Он на секунду умолк, глаза метнулись по рядам и тут же вернулись к сварщику. – Мой паёк сейчас такой же, как у вас. – прочистив горло, мужчина продолжил, – Пойдите проверьте. Пойдите, сейчас, на пищеблок, и проверьте. Он ткнул пальцем в сторону кого-то в толпе. – Лео, я ем такую же порцию, как ты. У подножия лестницы Мерл шмыгнул носом, переступил с ноги на ногу, глядя себе на ботинки, и покачал головой. Плакаты опускались ниже. Губернатор перевёл дыхание, и когда заговорил снова, голос стал тише, но тяжелее, будто каждое слово давило само на себя. – Циклон строился не на изобилии. На дисциплине. На общем труде. – Он обвёл рукой зал, и рука эта на мгновение застыла в воздухе. – Там, за периметром, какие-то... дикари убивают друг друга за еду. – Поморщившись на долю секунды, Вортекс продолжил мысль, – Мы – не они. Мы остались людьми, понимаете? И это место стоит только на одном – на том, что мы умеем сцепить зубы и держаться всем вместе, когда становится по-настоящему хреново. Мужчина выдохнул, плечи его опустились на полсантиметра, и расслабились. – Завтра формируется новая группа для сбора ресурсов в пригороде. Снабжение полное. Кто хочет – пусть запишется у Зака. А сейчас идите. Работайте. Заводы сами себя не обслужат. – Он помолчал, глядя в зал, и добавил тише, почти неслышно: – Спасибо, что сказали мне это в лицо, а не за спиной. Я всё исправлю... Вортекс коротко кивнул один раз, и пошёл обратно к лестнице, чуть быстрее, чем шагал сюда. – Мерл, проследи, – бросил он напоследок. Мерл остался в помещении, наблюдая, как люди неохотно разбредаются по цехам. За его спиной зал выдыхал – плотный ремонтник опустил транспарант углем вниз, сварщик сунул трубу за пояс, патрульные первыми двинулись к боковым дверям. Мужчина, что хватал Вортекса за ворот, всё ещё стоял на месте, пока его не подтолкнули в спину уходящие соседи. В центре зала, где минуту назад было не протолкнуться от поднятых кулаков, осталась только смятая бумага и закатившаяся под скамью консервная банка. Поднявшись к себе, Вортекс хлопнул дверью, и запер её на засов. Кожа его налилась красным. Он расстёгивал рубашку снизу вверх, пальцы цеплялись за пуговицы, выворачивая ткань. Последнюю он сорвал вместе с ниткой. Снял её, удерживая двумя пальцами за самый край манжеты, словно испачканную в грязи ветошь, и с размаху швырнул в корзину для белья. Ткань врезалась в стену над корзиной и сползла внутрь. Вортекс подошёл к умывальнику, открыл кран до упора и принялся яростно тереть ладонями шею и грудь, размазывая воду по коже. Спустя минуту он остановился. Пальцы сжались на краю раковины. Вортекс поднял глаза на своё отражение в мутном зеркале – воротник, которого уже не было, всё ещё будто сдавливал горло. Короткий замах – и кулак впечатался в бетонную стену рядом со стеклом. Штукатурка с шуршанием осыпалась в раковину. Он замер, тяжело дыша через нос, посмотрел на сбитые, наливающиеся красным костяшки и только потом потянулся к дверце шкафа. Из шкафа достал свежую водолазку и надел её через голову резким движением. Он снял с пояса рацию и зажал кнопку вызова. – Мерл, на связь. – На связи. Они разошлись. – Видел, как их много? Такая толпа сама по себе не собирается... – Голос Вортекса стал абсолютно ровным, рука, держащая рацию, сжалась на корпусе чуть сильнее. – Кто-то собрал их и устроил всё это. Найди его. Тихо, без шума. Чтобы к вечеру сидел в подвале. – Понял, сделаю. Вортекс отпустил кнопку, бросил рацию на стол и тяжело опустился в кресло, придвигая листок с расчётом продовольствия. До рассвета оставалось совсем немного.