Глава IV. Обвинение и тайна восточного крыла

      Вечером дворец жил тихой, убаюкивающей жизнью. Мраморные галереи наполнял запах жасмина, а в дальних садах стрекотали ночные цикады. Талия, утомлённая дневными впечатлениями, решила немного пройтись. Её шаги были лёгкими, а мысли — рассеянными. Она бродила по коридорам, разглядывая фрески, пока не услышала приглушённые голоса. За приоткрытой дверью шёл разговор, который сразу заставил её сердце стучать чаще. — …если восточное крыло снова откроют, всё выйдет наружу, — шептал низкий мужской голос. — Царь не позволит. Но и вечно скрывать нельзя… — ответил другой, более резкий. — Нам нужны союзники за пределами Дендера. Если Каэн откажется... Талия вжалась в тёмный угол. Но, едва она сделала шаг назад, напольная ваза качнулась и звонко ударилась о каменные плиты. Разговор мгновенно оборвался. Дверь распахнулась, и перед ней возник худощавый мужчина в длинной тёмной мантии — один из царских советников, имя которого Талия не помнила, но взгляд его, острый и холодный, вонзился в неё, как кинжал. — Что ты тут делаешь, девчонка? — прошипел он. — Слушала, да? — Я… я просто проходила… — начала Талия, но советник уже схватил её за запястье и потащил прочь. Дворцовый тронный зал был погружён в мягкий свет факелов. На возвышении, в окружении стражи, сидел Каэн. Подле него, как тень, стоял Аргон. Советник почти швырнул Талию на пол перед троном. — Ваше Величество, — голос его звенел от злорадства, — я уличил эту девчонку в подслушивании секретных разговоров. Она наверняка подослана врагами, чтобы выведать ваши тайны. Талия, дрожа, подняла глаза на царя. — Это неправда! — воскликнула она, слёзы блеснули в её глазах. — Я случайно услышала их голоса и… я не подосланная шпионка! Я — сестра Лианэль, вашей избранницы! Я бы никому не рассказала услышанное, даже своей семье! Каэн спустился взглядом с девочки на советника, и угол его губ дрогнул в едва заметной усмешке. — Девочка слишком мала для шпионки, — сказал он спокойно. — И именно потому её и могли завербовать, — не сдавался советник. — На такую меньше всего подумают! Аргон стоял рядом с Каэном, и его глаза, холодные как сталь, внимательно следили за каждым движением советника. Царь выдержал паузу, а затем сделал едва заметный жест — знак, который Аргон прочитал без слов. Генерал вышел вперёд и подошёл к Талии. Его шаги глухо отдавались по мрамору. Он наклонился, легко поднял её с пола и поставил на ноги. Но советник тут же шагнул вперёд, встав напротив. Его лицо перекосилось. — Это глупо, — процедил он. — Принимать в правую руку царя безродного и ставить его во главе армии — ошибка, которая рано или поздно погубит и вас, и ваш трон. Талия невольно отступила, но Аргон остался стоять. — Ты можешь оскорблять меня сколько угодно, — его голос был тихим, но в нём чувствовался глухой гул угрозы. — Но я не позволю сомневаться в царе и его решениях. Он вынул меч. Лезвие, отразившее свет факелов, оказалось у самого горла советника. — Сделай ещё один шаг против воли царя, — прошептал Аргон, — и мы оба узнаем, чего ты на самом деле стоишь. Тишина упала в зал тяжёлым покрывалом. Советник, бледнея, медленно отступил. Каэн наблюдал за сценой, и в его взгляде смешались одобрение и едва заметная тень раздумий. А Талия, всё ещё дрожа, впервые поняла, почему люди боятся Алого Генерала…       После того, как советник, побледнев, отступил, и зал опустел, Аргон повёл Талию до выделенных ей покоев. Её пальцы дрожали, но в глазах теплился страх не только перед произошедшим, но и перед тем, что она услышала до того, как её схватили. Она бросала тревожные взгляды на Аргона, будто хотела что-то сказать, но не решалась. Лишь когда он повёл её по коридору, в сторону покоев, она заговорила тихо, так, чтобы даже каменные стены не услышали: — Это было… про восточное крыло… — её голос дрожал. — Они говорили… что там… прячут людей. Тех, кого должны были казнить. Аргон замедлил шаг. — Заключённых? — спросил он. — Нет… — Талия покачала головой. — Тех, кто когда-то служил твоему… царю. Старых воинов… даже детей. Они называют их ненужными свидетелями. Глаза Аргона потемнели. Он уже знал, что восточное крыло — не место для прогулок, но не подозревал, что оно стало тюрьмой для тех, кто был связан с прошлым правления или… с ним самим. Талия набрала в грудь воздух, будто боялась, что не успеет сказать: — И ещё… я слышала твоё имя. Один из них сказал, что там есть женщина… она носит твои черты. Эти слова ударили сильнее, чем меч в сердце. Аргон резко остановился. Он смотрел вперёд, но взгляд его был далеко, в воспоминаниях. Когда-то, ещё до того, как он стал Алым Генералом, у него была сестра. Младшая. Он оставил её в далёком приграничном городе, когда отправился в поход с Каэном. После войны он вернулся — а город был разрушен, жители пропали. Он верил, что она погибла. А теперь… — Ты уверена? — голос его стал низким, почти хриплым. — Я слышала, — тихо ответила Талия, — что Каэн не хочет её отпускать. Что она… ключ к чему-то. И что если Лианэль станет царицей, её судьба будет решена вместе с той женщиной. — Почему ты рассказала это мне? — Лианэль сказала, что доверяет тебе и ты кажешься мне не таким, как о тебе говорят.       Ночью Аргон не спал. Он сидел на балконе своих покоев, глядя на тихо спящий город, и держал в руках свой меч, словно это было единственное, что могло удержать его от безумия. Воспоминания о том, как он следовал за Каэном, как верил в него, как клялся быть рядом до последнего вздоха, смешивались с холодной мыслью: царь мог скрывать от него живую сестру… годами. И теперь судьба Лианэль, которой он уже инстинктивно начал дорожить, могла зависеть от этой тёмной тайны.       Через несколько дней Каэн вызвал Аргона. — Мне стало известно, что девочка подслушала разговор о восточном крыле, — начал царь спокойно, не глядя на него. — Она ничего тебе не говорила… ненужное. — Я слышал достаточно, — ответил Аргон, глядя прямо в глаза царю. Каэн чуть улыбнулся, но в его взгляде мелькнула тень. — Тогда ты понимаешь, что есть вещи, о которых лучше молчать. Даже тебе. Аргон молчал, но внутри него рвалась буря. Он стоял перед выбором: остаться верным Каэну, зная, что тот мог предать его в самом личном, или отвернуться и рискнуть всем, что он построил.       В ту ночь Аргон прошёл мимо дверей Лианэль и замедлил шаг. Она, как всегда, сидела у окна, задумчивая, не зная, что её судьба уже вплетена в сеть тайн, в центре которой стояло восточное крыло… и имя Алого Генерала. Он знал, что скоро ему придётся решать не только, кто он для Каэна — верный меч или предатель, — но и сможет ли он защитить её… даже если это будет означать поднять клинок на своего царя.       Аргон долго готовился к этому. Не потому что боялся, а потому что понимал — если этот разговор сорвётся, пути назад уже не будет. Он ждал момента, когда Каэн будет один. Не в тронном зале, не на военном совете, а в его личных покоях, где не стояли стражи и не слушали стены. Вечер выдался тихим. За окном шумели фонтаны, и свет от факелов мягко ложился на золотые узоры ковров. Каэн сидел за низким столиком, перебирав старые свитки. Он поднял глаза, когда Аргон вошёл. — Ты пришёл с докладом? — в голосе царя прозвучала привычная деловая нотка. — Нет, — Аргон закрыл за собой дверь. — Сегодня я говорю не с царём Дендера… а с человеком, которому когда-то поверил, как себе. Каэн замер. Он видел в глазах Аргона тот самый взгляд, с которым тот шёл в первый бой под его командованием — прямой, тяжёлый и полный решимости. — Говори, — сказал он тихо. Аргон подошёл ближе, встал так, чтобы видеть каждое движение друга. — Я хочу знать… — его голос был низким, почти хриплым. — Правда ли, что в восточном крыле ты прячешь мою сестру? Каэн откинулся на спинку кресла. Лицо его оставалось спокойным, но руки выдали его — пальцы сжались в кулак. — Ты много слышишь, Аргон. Слишком много. — Я хочу ответ, — шаг вперёд. — И не для генерала твоей армии. Для человека, который спасал тебе жизнь, когда вокруг падали твои воины. Для того, кто шёл за тобой, потому что верил в тебя, а не в корону на твоей голове. Молчание тянулось, как натянутая тетива. Наконец Каэн выдохнул: — Да. Она жива. У Аргона сжалось всё внутри. Он знал, что ответ будет таким, но услышать его было всё равно, что получить удар в грудь. — Тогда скажи, — его голос стал жёстче, — для чего ты всё это время держал её там? Почему не сказал мне? Каэн поднялся, подошёл к окну. Его силуэт в лунном свете казался почти чужим. — Потому что твоя сестра… не просто твоя сестра. Она была свидетелем того, чего видеть не должна была. Если бы я отпустил её, враги узнали бы слишком много. Они использовали бы её против меня… против нас. — Против нас? — Аргон сделал шаг вперёд, и в его голосе зазвенел стальной холод. — Или только против тебя? Каэн обернулся. И в этот момент в его глазах мелькнуло что-то, что Аргон давно не видел — усталость. — Она знает о Лианэль, — сказал он тихо. — Знает, что её появление во дворце не случайно. Аргон нахмурился. — Что ты хочешь этим сказать? — Лианэль должна была стать царицей не только потому, что я её выбрал. Она… часть договора, который я заключил, чтобы удержать трон. Если враги узнают, что она сама не знает об этом — они уничтожат её. Молчание стало оглушительным. Аргон чувствовал, как в нём борются две силы: преданность другу, с которым он прошёл войну, и ярость за то, что тот годами прятал от него единственную родную кровь. — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он наконец. Каэн подошёл ближе и, глядя прямо в глаза, произнёс: — Чтобы ты остался рядом. Не как мой генерал. Как тот, кто знает правду и сможет уберечь их обеих… даже если придётся лгать им. Аргон молчал. Это была не просьба, а приговор. И он понимал — его выбор теперь будет стоить гораздо дороже, чем жизнь. Он стоял напротив Каэна, сжимая руки за спиной так, что суставы побелели. Он уже говорил это десятки раз в голове, но сейчас слова будто застряли. — Я хочу увидеть её, — наконец произнёс он. — И прошу освободить её. Я возьму её под свою ответственность. Каэн не сразу ответил. Он встал, подошёл к массивному столу и провёл ладонью по карте, словно там был ответ, которого он искал. — Аргон… — голос царя был тих, но в нём чувствовалась тяжесть. — Ты понимаешь, что просишь? Если я соглашусь, вся ответственность ляжет на тебя. И если она совершит ошибку, если её действия приведут к утечке того, что она знает… умрёт не только она. Мне придётся убить и тебя. Он поднял глаза, и Аргон впервые за долгое время увидел в нём искреннюю боль. — Я не хочу этого, — продолжил Каэн. — Я не хочу поднимать меч на того, кого называю братом. — Ты не поднимешь, — отрезал Аргон. — Я смогу предотвратить всё. Она не сделает глупостей. Каэн долго смотрел на него, словно взвешивал каждое слово. Потом кивнул. — Хорошо. Я дам тебе эту встречу. Но запомни — после неё я спрошу тебя ещё раз, действительно ли ты хочешь её освободить. Путь в подвалы восточного крыла был тихим, но напряжённым. Стражи, стоявшие вдоль коридоров, не сводили глаз с Аргона. Огромные двери, обитые чёрным деревом и золотыми гвоздями, открылись медленно, скрипя. В комнате было полумрачно, лишь полоска света от окна падала на фигуру девушки у стола. — Лиара… — голос Аргона дрогнул. Она подняла голову. Её глаза — такие же ярко-голубые, как у него — блеснули в свете. Волосы, чуть темнее его алых, были заплетены в тугую косу. На лице не было ни страха, ни радости — только пристальный, изучающий взгляд. — Брат… — произнесла она тихо. Он подошёл и хотел обнять её, но она не сделала шага навстречу. Лишь улыбнулась уголком губ. — Я слышала, ты стал генералом. И что тебя боятся даже за пределами Дендера. — Я не об этом пришёл говорить, — Аргон смотрел на неё с непоколебимой решимостью. — Я хочу, чтобы ты была на свободе. Лиара чуть склонила голову, словно прислушиваясь к чему-то в его словах. — Свобода… — повторила она тихо. — Здесь её нет ни у кого, Аргон. Ни у царя. Ни у тебя. Его сердце сжалось. — О чём ты говоришь? Она подошла ближе, и в её глазах мелькнула искра, тревожная и странно знакомая. — Я знаю больше, чем ты думаешь, — прошептала она. — О Каэне. О Лианэль. О том, что грядёт. — Кто тебе всё это сказал? — он нахмурился, чувствуя, как холод медленно поднимается по спине. — Неважно. Важно то, что я не буду пешкой. Эти слова ударили сильнее, чем любое копьё. Но Аргон уже принял решение. — Даже если ты играешь в свою игру… я всё равно вытащу тебя отсюда. Лиара усмехнулась, но на миг в её взгляде мелькнула тень тепла. — Тогда береги себя, брат. Потому что в этой игре даже ты можешь стать чьей-то жертвой. Или уже ей стал. Когда Аргон вышел из восточного крыла, он уже знал — Каэн спросит его ещё раз.