Глава V. Тень поселившаяся в сердце

      Широкие двери тронного зала распахнулись с тяжёлым эхом, и Аргон, шагая уверенно, но сдержанно, вошёл внутрь. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие узорчатые окна, играя на золотых пластинах трона.       Каэн восседал в своей величественной позе, опершись на подлокотник, в другой руке лениво вертя перстень с крупным камнем. У ног, на мягких подушках, сидела Лианэль — в тонкой песочной накидке, с лёгкой косой, переброшенной через плечо. Её голос был тих, но в нём звучала живость, которой так редко было место в этих стенах. — …а в полдень, когда солнце встаёт прямо над храмом, его колонны становятся золотыми, — рассказывала она, словно рисуя словами далёкие картины. Аргон остановился в нескольких шагах, опустился на одно колено и склонил голову. — Владыка, — коротко произнёс он. Каэн скользнул по нему взглядом и лениво махнул рукой. — Дела подождут. Встань рядом, Аргон. Послушай рассказ Лианэль о её родине.       Голос царя был мягок, но в нём слышалось то самое скрытое «я велю» — без вариантов. Аргон поднялся и встал подле трона, чуть позади Каэна, выпрямившись, как всегда. Он не взглянул на Лианэль — не потому, что не хотел, а потому, что понимал: любое лишнее движение, любой намёк могут быть истолкованы неправильно. Лианэль же невольно подняла глаза на него. Их взгляды пересеклись на короткое мгновение. В её глазах была благодарность — тихая, без слов, за помощь сестре. Но почти сразу она опустила взгляд, поняв, что не стоит. Не здесь. Не при нём. — …и в те дни, когда шёл дождь, мы прятались в старой смоковнице, — продолжала она, снова обращаясь к Каэну, — там всегда было сухо и тихо.       Каэн сидел, опершись подбородком на руку, и слушал её с лёгкой улыбкой. Но улыбка эта была из тех, что он носил как оружие — больше ехидная, чем тёплая. Словно он видел в её словах не просто воспоминания, а линии какой-то новой игры, очередной фигуры, которую можно переставить на своей шахматной доске.       Аргон стоял неподвижно, слушая её голос и в то же время ощущая напряжённую атмосферу. Ему казалось, что в этом зале сейчас никто не был просто собой: Лианэль — вынужденная рассказчица, Каэн — правитель, играющий в свои интриги, а он сам — страж, которому велено смотреть и молчать.       Когда Лианэль закончила рассказ, Каэн хлопнул ладонью по подлокотнику трона, словно одобряя сказанное. — Красиво. Но здесь, в Дендере, всё будет ещё величественнее, — произнёс он, а в его тоне сквозила уверенность, что всё — даже воспоминания — можно подчинить себе. Аргон лишь кивнул, оставаясь каменной тенью рядом с троном, но внутри всё сильнее ощущал странное чувство — будто он наблюдает за чем-то, что совсем скоро может выйти из-под контроля.       Когда Лианэль закончила свой рассказ, Каэн коротким движением руки отпустил её. Она склонила голову, мягко поднялась с подушек и, не встречаясь глазами с Аргоном, вышла из зала. За ней закрылись тяжёлые двери, и тронный зал снова наполнился тишиной, нарушаемой лишь слабым шумом ветра в проёмах высоких окон. Каэн молчал, глядя вперёд. Он словно чего-то ждал. Аргон, стоя сбоку, не двигался, но внутренне уже знал — разговор будет личным. — Ну что, — начал Каэн, чуть прищурившись, — ты видел её. Говорил с ней. Смотрел ей в глаза. И? — Моё решение не изменилось, — твёрдо ответил он. — Я хочу, чтобы ты отпустил её. Каэн слегка наклонил голову, рассматривая его, как бы выискивая в лице Аргона хоть малейшее сомнение. — Ты уверен, что понимаешь, о чём просишь? — тихо спросил он. — Сестра твоя, Аргон, уже не та девочка, что когда-то жила в нашей деревне. Она знает то, что не должна знать. И если её отпустить… — он сделал паузу, — это может стоить мне трона. А тебе головы. — Я смогу предотвратить всё, — отчеканил Аргон. — Я готов отвечать за неё головой. Каэн опустил взгляд на перстень, лениво прокрутил его на пальце. — Ты понимаешь, что в случае ошибки я убью вас обоих? — в голосе не было угрозы, лишь холодная констатация факта. — Не потому что хочу, а потому что буду вынужден. — Понимаю, — сказал Аргон, глядя прямо в глаза царю. Между ними повисла долгая пауза. Было только дыхание двух мужчин, которые знали друг друга слишком давно, чтобы прикрываться словами. — Хорошо, — наконец произнёс Каэн. — Я дам вам встретиться ещё раз. Но после этого я задам тебе вопрос снова. И если я увижу хоть тень сомнения… — он слегка улыбнулся, но улыбка эта была опасной, — то ты сам приведёшь её обратно. Аргон коротко кивнул. — Спасибо, Каэн. — Не благодари, — мягко ответил Каэн, — пока что ты просишь меня рискнуть тем, что я строил годами. А я, Аргон, рискую только там, где уверен в исходе. Он откинулся на спинку трона, давая понять, что разговор окончен. Аргон развернулся, но, проходя мимо колонн, всё ещё чувствовал на себе взгляд Каэна — пристальный, оценивающий, словно царь уже сейчас начал искать ответ на свой будущий вопрос.       Вечер опустился на Дендер, и мраморные плиты дворца стали холодными под ногами. Аргон шагал к подземельям восточного крыла — туда, где ему позволили увидеть Лиару вновь. Стража молча пропустила его, но взгляды их были настороженными: в этих коридорах редко позволяли свободно ходить даже генералу.       Комната, куда его провели, почти не изменилась: низкий столик, лампа, бросающая мягкое свечение, и аромат сушёных трав. Лиара сидела у окна, глядя на свет луны, её руки играли с коралловыми бусами. — Ты пришёл, — тихо сказала она, не поворачиваясь. — Я обещал, — ответил Аргон, присаживаясь напротив. Она подняла глаза. Те же голубые, что и у него… или он просто хотел верить, что они одинаковые? — Стража шепталась, что ты просил освободить меня, — её голос был ровным, почти холодным. — Ты уверен, что это правильно? — Уверен, — твёрдо сказал Аргон. — Ты не должна быть в заточении. Лиара чуть усмехнулась, склонив голову. — А если я сама выбрала остаться? Он нахмурился. — Это не место для выбора. Здесь за тобой присматривают, как за пленницей. — А может, я и есть пленница, только не твоя, Аргон, — её взгляд стал острым, почти изучающим. — И не сестра твоя вовсе. Его сердце на миг пропустило удар. — Что ты сказала? — Ты так уверен в словах Каэна? — она чуть приблизилась, её голос стал тише. — Ты знаешь всё, что он скрывал от тебя? — Я знаю достаточно, чтобы понимать, кто мой друг, — отрезал он. Лиара рассмеялась негромко, но в этом смехе не было радости. — Друзья не прячут правду. А если то, что он сказал тебе обо мне, — лишь часть истории? Если моё имя и моя кровь — это то, что тебе дали, а не то, что ты сам нашёл? Аргон сжал кулаки. — Ты хочешь, чтобы я усомнился в нём. — Нет, — мягко возразила она. — Я хочу, чтобы ты усомнился в том, что знаешь. И подумал, к чему приведёт твоё решение. Тишина между ними стала тяжёлой. В дверь постучали, давая понять, что время истекло. Лиара вновь опустила взгляд на бусы, словно их разговор был всего лишь игрой. Когда он встал, она добавила: — Если решишь меня освободить… будь готов узнать, что сделал это не ради сестры. Аргон вышел, чувствуя, как в груди растёт холод. Он всегда знал, что восточное крыло хранит тайны. Но теперь он не был уверен, что его собственная кровь — действительно его.

***

      Тронный зал в этот вечер был пуст. Каэн отправился в свои покои, а придворные разошлись. Лишь Аргон остался, стоя у высокого окна, глядя на тёмные сады. Лунный свет ложился серебром на его плечи, но в груди было темно.       Слова Лиары гулко отдавались в голове: "Если решишь меня освободить… будь готов узнать, что сделал это не ради сестры." Он не спал уже два дня. Каждое утро встречал Лианэль во дворе или в коридорах дворца, и всякий раз её взгляд был спокойным, но внимательным. Казалось, она чувствует, что с ним что-то происходит.       На третий день он оказался её невольным спутником в садах. Каэн послал его проводить Лианэль на утреннюю прогулку. Они шли по дорожкам между цветущими акациями. — Ты сегодня… другой, — тихо сказала она, нарушив молчание. — Устал, — коротко ответил Аргон. — Нет, — Лианэль чуть прищурилась. — Ты смотришь так, словно решаешь, кому можно доверять, а кому нет. Он не стал отрицать. — Иногда самые близкие могут оказаться чужими. Лианэль остановилась, глядя на него. — Ты о Каэне? Аргон стиснул зубы, но промолчал. — Или… о ком-то, кто сказал тебе то, что ты не хочешь слышать? — продолжила она. Её слова попали в цель. Лианэль умела читать людей. И сейчас он боялся, что её догадки могут завести слишком далеко. — Лианэль, — сказал он тихо, почти с мольбой, — если когда-нибудь я буду вынужден сделать что-то, что тебе не понравится… не спеши осуждать. Она хотела что-то сказать, но в этот момент из глубины сада донёсся звук шагов. Из-за поворота появился Каэн. Он шёл вольно, с лёгкой улыбкой, но глаза его скользнули с Лианэль на Аргона слишком быстро. — Прекрасное утро, — произнёс царь. — Аргон, останься. Лианэль, будь добра, иди к Намиссе. Лианэль бросила на Аргона короткий, полный вопросов взгляд и ушла. Когда они остались вдвоём, Каэн подошёл ближе. — Ты виделся с Лиарой. Аргон молча кивнул. — И? — в голосе царя не было нетерпения, лишь холодное ожидание. — Она сказала вещи, которые заставили меня задуматься, — тихо произнёс генерал. — О чём? — Каэн смотрел прямо в глаза, словно вгрызался в них. — О том, что, возможно, я не знаю всей правды. На миг между ними пролегла пропасть. Каэн медленно улыбнулся — слишком спокойно. — И ты решил, что я скрываю от тебя что-то важное? — Я решил, что хочу услышать всё от тебя, а не от других, — твёрдо ответил Аргон. Каэн положил руку ему на плечо. — Иногда, друг мой, правда опаснее любой лжи. И прежде чем ты потребуешь её, подумай: выдержишь ли ты её? Он ушёл, оставив Аргона стоять посреди аллеи. Впервые за много лет генерал понял: между ним и царём появилась трещина. И он не знал, скроется ли в этой трещине свет… или яд.