Глава 1

Усердная, собранная, никогда не склонная пускать дела на самотёк — такой Морана была в школе, и такой осталась после. Годы учёбы пролетели в привычном для неё ритме: школьные тетради сменились конспектами университета, бессонные ночи — дежурствами в больнице. Она упорно шла к цели, поставленной ещё в детстве, — помогать людям. Сегодня Морана — терапевт в городской клинике, специалист, к которому пациенты идут не только за лечением, но и за ощущением, что их действительно слушают. С годами она лишь расцвела: строгая осанка, длинные чёрные волосы, мягко спадающие на плечи, карие глаза, в которых отражалась уверенность и тихое достоинство. В её движениях было что-то отточенное, будто каждая мелочь подчинялась невидимому ритму, а в голосе — спокойная сила, которой невольно доверяешь. Дружба с Еной пережила все перемены — экзамены, переезды, новые работы и редкие, но неизбежные ссоры. За годы они стали почти сёстрами. Ена, в отличие от Мораны, выбрала более творческую дорогу: она работала в рекламном агентстве, умело придумывала концепции, от которых заказчики оставались в восторге, и могла с нуля создать бренд, способный запомниться каждому. Их жизни шли разными путями, но неизменно переплетались. В вопросах отношений Морана никогда не спешила. Она не была обделена мужским вниманием, и нельзя сказать, что считала всё это пустяком. Просто верила: если существует человек, созданный для неё, их дороги пересекутся сами, без лишней гонки и надрыва. Её сердце было спокойно, она жила своей жизнью… Пока ещё не знала, что встреча с этим человеком уже на пороге. И что готовой к ней она точно не будет.

***

Это был самый обычный рабочий день Мораны. Ровно в восемь утра она переступила порог поликлиники, как всегда собранная и спокойная. В коридоре её встретили знакомые лица — пара коротких приветствий с коллегами, дежурная улыбка в ответ на пожелания хорошего дня. По пути в кабинет она заглянула в буфет. Там, за прилавком, стояла та же добрая тётя, что уже несколько лет продавала кофе и пирожки. — Доброе утро, Морочка, сегодня с корицей? — спросила она, едва завидев её. — С корицей, спасибо, — ответила Морана, принимая картонный стакан и невольно слушая очередную историю о том, как у племянницы тёти Лиды снова сломался телефон. В свой кабинет она вошла привычным движением, поставила сумку на стул, села за стол. Сделав первый глоток кофе, она неторопливо просмотрела план на сегодня, пролистала записи в электронной системе. Затем взяла в руки ежедневник и аккуратно, почерком без лишних завитушек, расписала график: кто, когда и с чем придёт. Первые часы прошли спокойно. Пациенты менялись один за другим — кто-то приходил с жалобами на усталость, кто-то за справкой. Морана объясняла, советовала, направляла, всё так же ровно и внимательно, как всегда. Когда на часах пробило время обеденного перерыва, она уже собиралась спуститься в буфет, чтобы взять что-то горячее, как дверь кабинета приоткрылась, и в проёме показалась коллега из соседнего кабинета. — Моран, тебя главный вызывает. Сейчас. Она удивлённо подняла брови. Главный врач звал её крайне редко. Обычно — если нужно было подменить кого-то в областной клинике на срочном приёме или, что случалось ещё реже, если поступали жалобы от особо требовательных пациентов. — Поняла, — тихо выдохнула она, убирая ручку и закрывая ежедневник. Заперев кабинет, Морана быстрым шагом направилась к лифту, стараясь не зацикливаться на мыслях, что же могло понадобиться ему на этот раз. В кабинете начальника было прохладно — открытое окно впускало в помещение утренний, ещё по-весеннему колючий воздух. Тонкие занавески тихо колыхались, а где-то в коридоре слышались отдалённые голоса. Главный врач, Аркадий Петрович, сидел за массивным столом, склонившись над ноутбуком. В серебряной оправе очки чуть сползли на переносицу, и он, не отрываясь, что-то печатал. — Доброе утро, Аркадий Петрович, — вежливо произнесла Морана, прикрывая за собой дверь. Он поднял глаза, кивнул, а затем снял очки, откинулся в кресле и устало потер переносицу. — Доброе утро, Мор. Присаживайся. Есть разговор. Она опустилась в кресло напротив, скрестив ноги и положив ладони на колени. — Что-то случилось? — Нужно, чтобы ты подменила коллегу в одной частной клинике, — начал он, слегка покачиваясь в кресле. Морана едва заметно выдохнула, уже догадываясь, что это значит: лишние переезды, чужие кабинеты, своя работа, оставшаяся в авральном режиме. — А причина? — спросила она ровным голосом, хотя внутри уже мелькнула тень раздражения. — Один VIP-клиент попал в аварию. Раны… местами серьёзные, — он сделал паузу, глядя на неё поверх сложенных ладоней. — Нужно, чтобы кто-то следил за его состоянием постоянно. И как терапевт, и как врач, которому он может доверять. Она чуть нахмурилась. — То есть личный врач на дому? — Именно. Если согласишься, оплата будет за двойную ставку — и терапевта, и медсестры. Морана на секунду задумалась, опустив взгляд на подлокотник кресла. В деньгах она не нуждалась — всё, что было нужно, она обеспечивала сама. Но лишние средства не бывают лишними. — И насколько долго? Аркадий Петрович развёл руками. — Не долго. Максимум — пара недель. Морана, ещё пару секунд обдумывая предложение, всё же кивнула. — Хорошо. Я согласна. Есть ли чуть больше информации? Кто пациент, какие именно ранения, в какой больнице он сейчас? Аркадий Петрович потянулся за ручкой, черкнул что-то на листке, но потом отложил его в сторону. — Все подробности я сейчас отправлю Анастасии на ресепшен. Сходи к ней, заберёшь пакет документов и координаты. Там всё — от истории болезни до адреса, куда выезжать. — Поняла, — ответила она, уже поднимаясь с кресла. — И, Морана… — позвал он, когда она уже бралась за дверную ручку. Она обернулась. — Рад, что ты согласилась. Для клиники это важно, но и для тебя самой — хороший шанс. Авторитет, уважение. Ты же знаешь, у таких клиентов связи… Она коротко кивнула. — Я понимаю. И, тихо прикрыв за собой дверь, вышла в коридор, оставив за спиной холодный кабинет и лёгкий привкус предстоящих перемен. С лёгким, почти незаметным напряжением в плечах Морана спустилась на первый этаж. Анастасия, едва завидев её, уже протягивала увесистую папку с пометкой «конфиденциально». — Вот, держи. И удачи тебе, — она многозначительно улыбнулась и, чуть склонив голову, добавила вполголоса: — Повезло тебе, кстати. Пациент не старик. Морана лишь закатила глаза, забрала документы и, не отвечая на подколку, направилась обратно к себе. Быстрым шагом дойдя до кабинета, она закрыла дверь на щеколду, опустилась в кресло и раскрыла папку. Едва успев пробежать взглядом первые строки, она замерла. Имя в графе «Ф.И.О.» ударило по памяти, как гром среди ясного неба: Алай Оземович. В правом верхнем углу страницы было фото — тот самый дерзкий взгляд из-под каштановых слегка кудрявых прядей, те же ярко-карие глаза, которые на солнце будто подрагивали золотыми искрами. И, конечно, та же бесстыдная, до ужаса самодовольная улыбка. — Божечки… — тихо выдохнула она, чувствуя, как сердце неприятно сжалось. Нет, она к такому явно не была готова. Пару минут Морана то перечитывала его имя и дату рождения, то снова и снова пялилась на фото, как будто надеялась, что оно внезапно сменится на лицо кого-нибудь другого. — За что ты опять появился в моей жизни? — пробормотала она, откинувшись на спинку кресла и продолжая упрямо глядеть на снимок. — И улыбаешься ещё… Ну да, кажется, будешь улыбаться, когда я к тебе приду. Она сдавленно застонала от раздражения и стала лихорадочно перебирать в голове возможные отговорки, чтобы отказаться от задания. Но всё заканчивалось одним и тем же: пути назад уже нет.