Часть 2

— Где я? — хрипло выдавил он, с трудом открывая глаза. На груди — доспехи, тяжелее всей его самооценки. Под спиной — холодный камень. В носу — вонючий дым. Над головой — чёрные капюшоны. Много чёрных капюшонов. Ни одного нормального лица. — Он пробудился, — торжественно сказал кто-то. — Великий носитель Клинка. Чонгук, приоткрыв рот, моргнул. — Кто? Где? Я? Нет-нет, я вообще-то только в бар заглянул… — на мгновение задумался, когда до него дошёл смысл последних слов. — Простите, кого я ношу? — Меч Судьбы. — А… Меч Судьбы… И где я подписался на это? — Судьба уже выбрала тебя. Тень проснулась. Пророчество гласит… С потолка упала летучая мышь, сделала стремительный кульбит и исчезла. Чон вздрогнул. Приподнявшись, пощупал голову: волосы были мокрые. — Меня что, окатили водой? — Это священное омовение, — обиделся один из чёрных капюшонов. — Ритуал очищения, прежде чем вы спасёте нас от Ночи Бесконечной. — Ага, а ещё, может, мусор вынести и цветы полить? — выдохнул Чонгук раздражённо. — Я вообще-то пришёл на фестиваль фольклора. У вас тут случайно не «Лоток с пряниками»? Тишина. Один капюшон пошептался с другим. — А где тут у вас… ну, не знаю… обычные люди? Мужики? Пиво? Хоть один кирпич? — Он потерял память, — чуть не заплакал кто-то. — Надо срочно к Верховной Провидице. — И что вы хотите от меня? — Чонгук уже стоял. И падал. И снова стоял. Доспехи упорно тянули вниз. — Я… я вообще-то обычный человек. Студент. — Нет, — прошуршала, как пакет с гречкой из супермаркета, самая старая капюшонная фигура. — Ты — Избранный. — Звучит как диагноз. — Это дар. Ты прибыл из другого мира, чтобы спасти наш. — А вы уверены, что не перепутали меня с моим братом? Это он обычно всех спасает. Особенно от последствий собственных слов и необдуманных действий. — У тебя метка! — Да, блять, это просто родинка! — Пророчество гласит: «В день, когда тьма поглотит свет, явится тот, чей лик — младенца, сердце — льва, слово — клинок, от которого нет спасения, а зубы — как у кролика». Чонгук после паузы задумчиво произнёс: — То есть… вы ждёте милого парня с проблемами в общении? Поздравляю, нашли. Где тут выход? — Это он, — уверенно кивнул кто-то. Чонгук зажмурился и, чувствуя, как немеют губы, повторил несколько раз про себя: — Это сон… это сон… я в коме… я проснусь и всё закончится… — Ты уже проснулся, — отозвалась фигура. И шагнула ближе, так что он смог разглядеть морщины на лице и серебро в глазах. — Наш мир в опасности, и только ты можешь уничтожить наших врагов. — Но я не могу! У меня нет оружия… — он лихорадочно искал повод отнекаться от миссии, о которой даже и не просил. — И я не умею драться. Для этого у меня есть брат. — Оружие у тебя есть, — вскинул руку, указывая пальцем на каменный алтарь, в который был воткнут меч. Огромный. Длинный, устрашающий, украшенный рунами и черепами. И очевидно — неподъёмный. — Давайте повторим, — Чонгук медленно отодвигался, глядя на людей в капюшонах, окруживших его в круге из костей. — Вы хотите, чтобы я… взял этот меч, пошёл в какую-то цитадель, убил Повелителя Ночи, воскресил Солнце и стал вашим Королём? — Да, — хором ответили капюшоны, и эхо под потолком повторило: — Дя… дя… дя… — У вас тут вообще есть план Б? — Мы верим в пророчество. — Ага. А я в то, что ваше это «спасти мир» переводится как «сдохни первым». Он вскочил, подошёл к ритуальному пьедесталу. — Хорошо. Я сейчас его возьму. И уйду. И вы забудете меня. Мы все сделаем вид, что никогда не встречались. Окей? Он дёрнул меч. Тот выскочил с треском, испустив вспышки света. Секунда и по залу прокатился воодушевлённый шёпот. Потом… меч заискрил, замигал и раскололся. Прямо пополам. — Он его… сломал, — прошептал кто-то испуганно. — Это был макет?! — Чонгук держал в руках две половины. — Вы дали мне реквизит?! — Нет, это был артефакт, выкованный в жерле мёртвой звезды… Он глубоко вдохнул, прикрыв глаза. — Так. Ладно. Вы ошиблись. Я не Избранный. Я… просто парень. Я носил очки. Я писал диплом. Я… панически боюсь высоты… И ответственности… чёрт, ну ладно, сказал, пусть будет и она, — он махнул рукой. — И у меня астма! Так что бегать, кричать и спасать мир не входит в мои планы. Он оперся одной рукой о колено, тяжело переводя дыхание, а другой быстро вытер пот с лба. Капюшоны замерли на месте, выжидая. Один из них сделал шаг вперёд, приближаясь к Чонгуку, но тот в ответ резко мотнул головой, не скрывая раздражения. — Я не могу остаться здесь! У вас тут воняет жертвоприношениями, ваши «таинственные» взгляды и перешёптывания заставляют моё очко судорожно сжиматься и вызывают желание немедленно покинуть вашу компанию, и вы называете смерть «естественным путём в пепел»! — Это поэтично. — Это пугает! Он бегал по залу, шатаясь от тяжёлых доспехов, массивных сапог, гулко стучащих по каменному полу, ритуальной накидки и того факта, что на нём кто-то нарисовал знак судьбы прямо на лбу. — Где у вас тут библиотека? Или интернет? Или психиатр? Кто-то подал ему чашу. — Выпейте. Это от тревоги. — А что там? — Кровь грифона. Он выронил чашу. Кровь зловеще зашипела, расплавив пол. — Ой… Мамочки…