Глава 6. Бывают и огорчения

Нина 12 апреля Сегодня ровно месяц, как мы с Ваней вместе, но я очень волнуюсь. Всё потому, что всю последнюю неделю со мной происходят странные вещи. Я очень много сплю, не могу почистить зубы без рвотного рефлекса, постоянно хожу в туалет, и даже запах любимых духов стал мне неприятен… но ещё больше настораживает то, что моя задержка длится уже 5 дней, хотя всю жизнь цикл был ровным. Иван снова готовит для меня вкусный завтрак, а я стою в ванной. Всё-таки решилась сделать тест. — Солнышко, ты где? Ласковый голос доносится из кухни к моим ушам. Блин, что же мне ответить? — Амм, я в душе, подожди минутку… По дрожащему звуку, который будто застрял у меня в горле, легко понять, что я нервничаю. Проходит две минуты, три, пять… а тест так и не показал результат. «Сука, быстрее!» — повторяю я и, затаив дыхание, перевожу взгляд вверх, на потолок. — Малышка, твоя овсянка совсем остыла! — Уже бегу… Я поворачиваю голову обратно, к мелкой палочке, находящейся у меня в руке, и медленно открываю глаза, с мольбой проговаривая — «Пожалуйста, отрицательный…» Но вижу две полосы. «Нет! Нет!» — кричу, чуть ли не на весь дом. — Милая, ты в порядке? Иван подошёл ко мне сзади и обнял за талию, из-за собственного крика, я даже не заметила, что он здесь. Глаза тут же наполнились слезами, последнее, чего я хочу сейчас — стать матерью. Ваня поцеловал меня в щёку. Услышав тихое «Ниночка», я обернулась. Купитман широко улыбался… думаю, никогда не видела его таким счастливым, но… почему? — Я так рад, моя красавица… После его слов я нервно встрепенулась. Никогда бы не подумала, что он хочет завести детей, по крайней мере, на эту тему у нас не было ни единого разговора. — Рад? Но мне же всего двадцать! — Любимая, я обещаю… мы справимся… Иван убрал золотистую прядь, выбившуюся из причёски, мне за ухо. Я сделала шаг назад и буквально прорычала: — Не очень-то хочу провести свои лучшие годы рядом с пелёнками и подгузниками, мне не нужен этот ребёнок! — Не говори так, милая… Он изменился во взгляде, который, теперь, наполняла грусть. — Ты, кажется, на работу опаздывал, так вот — уже пол десятого! — Солнышко, но… Дальше я ничего не слышала, так как уже вышла из комнаты, а затем и из квартиры. Даже, если ради этого нужно будет пожертвовать нашими отношениями, я не изменю своего решения.

***

Иван Рабочий день только начался, но я чувствую себя так, будто весь день пахал в огороде, пропалывая грядки со свеклой. Одним словом — паршиво. В добавок ко всей этой мороке с анализами и историями болезней моих пациентов, масла в огонь подливал утренний конфликт с моей девочкой, а ведь она просто сбежала! Надеюсь, когда я вернусь домой, всё будет в порядке… Допив крепкий кофе, я вспомнил, что ещё два часа назад должен был зайти к Насте. Зачем? Сам того не знаю, но если она попросила — значит причина уважительная. Я со вздохом встал с кресла и направился к выходу. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Распахнув дверь, я заметил её — свою девочку. Она стояла около соседнего кабинета, в лёгком белом платьице. На её тонких ножках — туфли с высоким каблуком, а в руке какой-то бланк. — Солнышко… Ты ко мне? Думаю мы должны поговорить после того, что произошло утром. Окликнул я Ниночку. Она обернулась и, закатив глаза, еле слышно произнесла: — «Сука!», а затем подошла поближе: — Нет, я не к тебе, Купитман. — Тогда зачем ты… В мою голову забралась ужасная мысль. — Пожалуйста, не говори, что… — Я сразу сказала — не хочу этого ребёнка. Перебила она. Нахмурив брови, я положил руки на её плечи. Улыбка исчезла с губ, а глаза намокли: — Прошу, милая, не делай этого… — У меня талон, и, между прочим, платный, не мешай, а? — Солнышко, не надо, умоляю, не убивай нашего малыша! Из глаз тут же выпорхнули слёзы, а Нина не желала даже слушать меня. Она стояла и, сложив руки на груди, смотрела в стену, на её лице не было буквально ничего. Ни гнева, ни страха, ни грусти. Только пустота. «Следующий» — донёсся хриплый голос из кабинета. — Извини, но мне пора. Я прижался лбом к двери, за которой секундой ранее скрылась малышка. Мои слёзы «прожигали» щёки. Каждый всхлип пронизывал меня изнутри, будто произнося — «зачем!».

***

Поздний вечер. Я стою на балконе и рассматриваю ночное небо, покуривая сигару. Прошло более четырёх часов с нашего разговора, а Нины всё ещё нет дома. Как её возлюбленный, я, возможно, должен волноваться, но теперь, от одной мысли о «моей девочке» меня просто воротит. На моих щеках виднеются влажные «дорожки» от слёз, глаза стали красными. Я так и не смог успокоиться и прийти в себя после произошедшего. — Я дома. Даже не оборачиваясь, я сделал ещё одну затяжку и закрыл глаза, наслаждаясь тихим свистом ветра. Нина подошла ко мне сзади, должен ли я спросить, где она была всё это время? Определённо да, но не собираюсь. Мне просто всё равно. — Так и будешь молчать? Она подошла ближе, вторгаясь в поле моего зрения, и, вздёрнув бровь, произнесла: — И вообще, по-моему, мы договаривались, что ты больше не куришь дома! — А по-моему, мы договаривались, что будем принимать важные решения вместе. Ответил я монотонно, на что она саркастично хихикнула: — Опять устроишь скандал из-за ерунды? — Это не ерунда. Терпение лопнуло, и я больше не мог копить эту злость в себе: — Да после того, что ты сделала, я тебе в глаза даже смотреть не хочу! Пофиг, что я выгляжу как полный мудак, повышая голос на «свою девочку». Пофиг, что уже через час полночь и шуметь нельзя. Пофиг! — Ваня… В этой фразе чувствовался страх. Нину можно понять, ведь я никогда не кричал на неё. Даже в самых трудных ситуациях мы искали компромисс, но не сейчас… И я нискольки не жалею об этом. Спустя некоторое время, она завершила фразу: — Если ты хочешь… я могу уйти… — Было бы отлично! И она ушла. Надолго ушла…