Глава 12. Под дождём можно скрыть свои слёзы

Нина Я сижу в ординаторской, вцепившись руками в свои волосы. Похуй, что слезами испоганила весь свой макияж! Похуй, что развалилась на диване, не снимая обуви! Сейчас, после того, как Глеб бросил меня, просто плевать на всё с высокой колокольни. Кажется, хуже расставания с любимым человеком нет абсолютно ничего… Зачем я вообще осталась с Купитманом в тот день? Почему просто не послала его куда подальше? — Что случилось, Нина? Проговаривает кто-то низким голосом, что откликается эхом в моей голове. И этот кто-то — человек, которого я не хочу ни видеть, ни слышать, ни просто ощущать его присутствие рядом — Купитман. — Тебе какое дело? Грубо отвечаю я, даже не думая о том, что могу задеть его. — Милая, не нужно плакать… Иван садится подле меня и касается пальцами моих плеч. Терпеть не могу эти мерзкие жесты! — Зачем? Зачем ты поцеловал меня в этом клубе, зачем оттрахал на кухонном столе, зная, что у меня есть парень, зачем мы вообще встретились?! — Да потому, что я люблю тебя! И я не смог забыть. Блять, я не смогу забыть тебя! Эти резкие слова заставляют наши взгляды пересечься. То есть, всё это время, пока я была с Глебом, он думал обо мне…? — Ты считаешь, мне было приятно, когда ты убила моего ребёнка?! Когда ушла и не вернулась, оставив меня один на один с проблемами и горем?! В его словах чувствуются неприкрытая ярость и отчаяние, а из глаз ручьями льются слёзы. Из его карих глаз… — И ты права, мне нет до тебя никакого дела! Не прерывая истерики, Ваня выходит из ординатоской. В голове только один вопрос: что это было сейчас?

***

Иван — Купа, прошу, давай встретимся! Слёзно умоляет женский голос в динамике телефона. Эта вертихвостка звонит мне уже в четвёртый раз! — Я ведь сказал, что не могу… — Ну Купа! — Юля, прекрати. Не видя смысла в том, чтобы продолжать разговор, вешаю трубку и со вздохом укладываю мобильник в карман своего пальто. Сейчас поздний вечер, фонари озаряют улицу тусклым светом. — «Я сказал молчать, сучка!». Строго выкрикивает кто-то за углом. — «Нет, не надо!». Восклицает женский голос в ответ. До жути знакомый женский голос… Опасаясь собственных чувств, я заглядываю за кирпичную стену, и сердце «уходит в пятки». Моя милая красавица, зеленоглазая блондинка стоит в окружении двух странных типов. Один — худощавый рыжий паренёк в синих джинсах и кожаной куртке. Другой — мускулистый лысый мужик. На его оголённом торсе красуются тёмные заковыристые наколки, а в руке — острый кухонный нож, приставленный лезвием к шее моей Ниночки. Её ножки дрожат, а из глаз льются слёзы. Фак! Ненавижу, когда она плачет…

***

Нина Нет, пожалуйста, только не это дерьмо! Я не выдержу если это случится со мной снова… — Я ведь могу сделать этот день последним для тебя, мелкая идиотка! Продолжишь сопротивляться? Сквозь губы рычит лысый татуированный мужик. Не прекращая медленно царапать лезвием ножа кожу, он тянет свои пальцы к моей юбке. Его верный помощник — канопатый доходяга, сжимает мои запястья, ограничив все возможные движения. «Молнии» прожигают щёки, лучше умереть, чем вновь почувствовать себя грязной после этого извращения. — Отпусти её! Голос обрывает мою интеллектуальную беседу с гопниками. И, кажется, отвлекает не только меня. Идиот с ножом хмурится и оборачивается, перед этим наградив меня щедрой пощёчиной. Когда за его плечом открывается вид на происходящее, я быстро моргаю, пытаясь освободить глаза от слёз и разглядеть эту картину, но лучше бы ничего не делала. — Ваня, Ваня, прошу, уходи от сюда! Кричу что есть силы, пока рыжий не затыкает мой рот своей ладонью. Увидеть здесь Купитмана я точно не ожидала. Может быть, кто-то из вас скажет «Радуйся, тебя спасут!», но слабо верится, что Иван сможет расправиться с этими двумя. — Тебе чё надо, попутал? После слов этого разгильдяя Ваня теряет бывалую твёрдость, в его взгляде читается страх: — Я сказал отпусти её… — Ну, раз не хочешь по хорошему. Вскрик, кулак, боль. Удар заставляет алую кровь литься из носа Купитмана, но это только начало. Заберите всё, что у меня есть, только не трогайте Ваню. Не прощу себе, если что-то с ним случится! Остолоп расправляет свою широкую спину, демонстрируя тату. Чёрный китайский дракон, такой же устрашающий, как и его «владелец». Быстрым движением своей ноги, кретин пинает Ивана в живот, после чего тот наклоняется и продолжает нервно всхлипывать. Пользуясь уезвимостью соперника, лысый мужик разбивает ему губу и оставляет тупой удар прямо в глаз. Ваня падает на голый асфальт. — Предупреждал ведь! После этих слов слышится громкий крик и идиот оставляет Купитмана. — Граф, шеф сказал, что нам нужно срочно ехать на склад. Отвлекат Рыжий, рассматривая сообщение на экране своего телефона. — Что?! Валим от сюда, живо! Понятия не имею, кто такой шеф, зачем им нужно на какой-то склад… Но об этом думать совсем некогда. Подхожу к Ване и кладу руку на его плечо. Он вздрагивает и, сквозь стоны несвязно повторяет: — Иди домой, они могут вернуться. — Но Ку… Наклоняюсь ближе. Вот куда делся нож, который сжимал в руке «Граф»… Иван держал ладони в том месте, где находилось лезвие. Чуть ниже рёбер, глубоко зарытое почти до самой рукоятки. — Я говорю иди домой! — Ты ведь истекаешь кровью! Начинает моросить дождь. Иван спиной падает на мокрую дорогу, его силы совсем иссякли. Разбитая губа, кровь из носа, фингал под глазом, изорванная одежда, глубокая ссадина на лбу и куча синяков на его шее заставляют слёзы градом вываливаться из моих глаз. — Ванечка, милый… Ласкаю влажные кудри Купитмана пальцами своей ладони, положив другую на его грудь. Слабое сердечко бьётся медленно, в сбитом ритме, будто вот-вот остановится, но Иван улыбается: — Всё будет хорошо, солнышко… Он опускает мою руку на асфальт. — Не оставляй меня, Ваня! — Всё будет хорошо, милая. Милая, но не моя… Проговаривает он, жадно начиная глотать воздух, будто задыхается, а после резко замирает. Его ладонь разжимается и больше не держит мою собственную, глаза закатываются, их накрывают веки. — Купитман, нет! Но Ваня не ответил… Нет, кудряшка, я только твоя!..