1.2

Графитовые стены утилитарного военного корабля постепенно начали давить. Заключенная не сразу обратила внимание на гнетущую стерильность, что пропитывала каждый сантиметр. Темп его шагов оставался таким же стремительным. Коридоры начинали казаться все теснее. Александр все так же продолжал тащить за шиворот ребенка. «Три… ну может, четыре года…» Размышлял он, не обращая внимания на ее попытки сопротивления. «Должна бы соображать, что к чему. А молчит… И не ревет». Командир поднял ее чуть выше уровня глаз. «Никаких заметных повреждений или ран, по крайней мере серьёзных. Она вообще умеет говорить?» Сомнение причиняло не страх, а скорее некое чувство неудобства. «Ты вообще планируешь говорить?» - Александр произнёс вслух, ткнув пальцем пару раз в ее детскую щечку. «Или мы продолжаем играть в игру, где ты кусаешь моих подчинённых, а я делаю вид, что это не поднимает моё настроение?» Его вопрос висел в воздухе, оставаясь неотвеченным. Не то чтобы он ожидал ее внезапного откровения. Девочка лишь продолжила глядеть на взрослого мужчину глазами, полными злости. «Ну и ладно. Продолжай играть в молчанку». Александр поправил свою хватку, держа ребёнка достаточно прочно, чтобы она не выскочила. В то же время, оставляя чуть свободы, чтобы не причинять боль. Экипаж рассеивался, как листья на их пути. Никто не осмеливался встретить взгляд главнокомандующего или дикарки в его руках. «Надеюсь, ты осознаешь, что своим поведением лишь подтверждаешь мои слова?» - бормотал военный, больше для самого себя, чем для нее. «Ведешь себя как дикое животное. Но тебе не совладать со мной, уж поверь». Зловеще ухмыляясь, добавил: «Я всегда добиваюсь своего». Зубы девочки скрежетали от ярости, на что он снисходительно положил ладонь на ее макушку. «Попробуй еще раз позже», — невозмутимо произнёс Александр. «Сейчас как раз время для твоего наказания». Наконец подойдя к нужной двери, он переступил порог тёмной комнаты. Свет моментально озарил пространство, стоило лишь сенсорам уловить их присутствие. Ее глаза слегка зажмурились от неожиданности. Когда же они окончательно привыкли к яркости, девочка обнаружила, что находится не где иначе, как в умывальной. Осознание настигло, словно удар под дых. Запах мыла и влажности дал понять, к чему это все ведёт. «Узри же! Самое мучительное наказание!» - драматично бросил ее в ванную, словно обрекая на смерть в жерле вулкана. Он маниакально улыбнулся, короткий смех раздался, заставляя рядового за дверью вздрогнуть с ужасом. Подобно урагану, маленькие детские ладошки скользили по поверхности ванны. В попытке выбраться, она снова впилась зубами в его руку. Александр едва вздрогнул. «Вау», - произнес саркастично, слегка стряхивая кисть. Девочка же продолжала кусать, будто страдая от бешенства. «А ты упрямая». Не останавливаясь, мужчина нанес мыло, тщательно шоркая. Вода стала практически черной, пыль и грязь постепенно исчезли. Волосы приняли совершенно новый оттенок, заменив прежний каштановый цвет на золотистый. Проявились скрытые ссадины и синяки, некоторые выглядели совсем новыми. Спустя некоторое время, она постепенно перестала сопротивляться. Осознав, что ей ничего не угрожает, руки перестали держать край ванны. Затаившись, планировала свое следующее наступление. Лишь изредка издавая недовольные звуки, похожие на рычание. Вытащив ее из теперь уже черной воды «У меня нет ничего, что могло бы тебе подойти», - сказал Александр, укутав ее в слишком большое полотенце. Из которого выглядывал совершенно другой ребёнок. Опрятный и миловидный, будто с обложки журнала, так и не скажешь, что ее нашли в трущобах. «Потому тебе придётся довольствоваться моей старой футболкой». — он небрежно накинул на нее одежду, после чего сделал пару шагов назад. «Вроде неплохо сидит». Девочка сложила руки перед собой, брови нахмурились неодобрительно. Белая футболка была слишком велика и больше походила на платье. «И не нужно на меня так смотреть, это все равно лучше, чем твои лохмотья». Напряженное молчание тянулось, пока он с тяжёлым выдохом не схватил ее. В этот раз держа под боком, словно мешок муки. Понимая, что опасность миновала, девочка даже не сопротивлялась. В его хватке она висела смирно, с любопытством осматривая корабль и людей на нем. У всех солдат была одинаковая форма - полностью чёрная, с небольшой золотой эмблемой на шлеме. Присмотревшись, стало заметно, что эмблема была в форме звезды. Несколько более миниатюрных звёзд были расположены на плечах. У кого-то их было по две или три. У человека, что держал ее, находилась всего лишь одна, однако по виду больше остальных. Военных в такой форме она раньше никогда не видела. «Наверняка ты гадаешь, куда он меня несёт? Что он будет со мной делать?» - дразнящим тоном обращался он к ребёнку. Его хватка стала слабее. «Как я уже говорил ранее, тебя ждёт несколько наказаний. Возможно, ты смогла пережить первое, но второе ты точно-» Драматично наигранная речь Александра была прервана. Малышка, почувствовав запах жареного мяса и специй, сорвалась с его рук. Так неожиданно и скоротечно, что командир не успел среагировать. Словно голодный хищник, который увидел дичь, она запрыгнула на стол и отобрала противень с едой. Моментально поглощая все, что было перед глазами. С дикой жадностью, даже не пережевывая. Она слизывала с ладоней каждую крошку. Экипаж, завидев главнокомандующего, мудро решил игнорировать происходящее. Бедолага, лишившийся обеда, вопрошающе глянул в его сторону. Александр посмотрел на солдата, потом на девочку, сдиравшую мясо с кости зубами, и устало выдохнул: «Ты что, никогда не видел, как дети едят? Иди и возьми себе другой обед, этот тебе уже явно не светит». Устало выдохнув, лейтенант пошёл занимать место в очереди. К этому моменту соус был размазан по ее лицу. Ранее белая футболка запачкалась. Александр поднёс салфетки, которые она благополучно проигнорировала. «Не забывай про манеры, дикарка», - сказал он, вытирая пятна с ее щеки. «Ты все-таки находишься на моем корабле, а не на свалке». Это она тоже проигнорировала, потянувшись за очередным куском. Мужчина облокотился назад о спинку стула, наблюдая за ней. «Надеюсь, ты хоть "спасибо" выговорить сможешь». Закончив с едой, она принялась собирать куски хлеба. И только на пятом ломтике он ее остановил: «Я не буду морить тебя голодом. Оставь это здесь». Малышка нахмурилась на него, как будто это было совершенно нелепое утверждение, а потом снова начала воровать, теперь уже кусочек сыра. Александр вздохнул, потирая виски. «Хорошо. Но если живот заболит - ныть не смей».