Часть 5. Случайности не случайны

      Восемь утра. Пробуждение в воскресное утро было не таким нежным, как могло бы. Веки весят тонну, а голова раскалывается от ноющей боли, которая скрежетом отдается в виски словно об неё ударили колотушкой как в гонг. Хельга еле-еле поднялась с кровати и собралась с силами пойти умыться. По возвращению в комнату, она села за столик, на котором в зеркале виднелась она сама. Рука, которой подпиралась голова, от томно-сонного воздуха начинает невольно сползать вверх, удаляясь от нежной кожи лица к мягким волосам. Вся атмосфера давит как пресс, вместе с чем в голову лезут всякие мысли по поводу случившегося. Вечер выдался просто сумасшедшим. Вся эта подстава, неловкая встреча с Арнольдом… может я была слишком груба с ним? Нахамила, послала с предложением, да ещё и обозвала болваном. В конце-концов, он ни в чём не виноват. Он такая же жертва наших прохиндяев-друзей как и я. Но увидеть его там - это стало крайностью для меня. Тем более согласиться на его предложение о лучшем завершении вечера уж точно не было бы в моём стиле. Может, всё-таки стоило сказать «да»? Нет. Патаки не поддаются сопротивлению. Тем более на первой встрече. Мы знаем себе цену. Но что стоит за этой хлёсткой идеей самодостаточности и независимости… Что же со мной творит этот репологовый мальчишка… почему я позволяю себе думать о чувствах?       После душераздирающих раздумий девушка приподнялась и легонько, почти беззвучно, отворила шкаф. Зайдя внутрь, она плотно прикрыла дверь и опустилась на пол, сложив ноги под себя. Протерев глаза, она выпрямила руку в сторону и опёрлась всем весом на неё, дав себе время полюбоваться произведением искусства. Она протянула вторую руку и чуть тронула солому на голове у куклы, которая служила волосами. Медленно опускаясь вниз дошла до уха, а потом спустилась по обрамлению лица к подбородку. Пока её пальцы скользили по святыне, она представляла, как смотрит вживую на Арнольда. После обдуманных слов, ей стало неловко и даже… стыдно. Хельга не могла себе признаться в этом открыто, потому быстро убирала руку с идола и подносила ее к лицу, отводя взгляд вниз и смущённо закусывая нижнюю губу, как только ловила себя на мысли, что это противное слово снова и снова проскальзывает у неё в голове. Крайне неожиданно для себя самой, у неё вырвалось из уст: — Мальчик мой… Извини меня за то, что я такая грубиянка. Я не хотела, чтобы ты страдал от уколов моих слов. И пусть вживую я тебе этого никогда не скажу, я каюсь перед тобой здесь и сейчас. Только в таком облике представ передо мной, ты можешь сорвать оболочку с Хельги Джеральдин Патаки и перед глазами окажется просто Хельга. Чуткая, нежная и вовсе не грозная и бездушная Хельга. Никто не верит, что я могу быть такой, но это — я. Самая настоящая, — почти шёпотом произнесла девушка и по её щеке покатилась скупая слеза.       Хельга словно очнулась. Она поняла, что эмоции начали брать вверх над ней и достойно встала с места и с гордо поднятой головой вышагнула из тайного уголка, захлопнув дверь. Даже себе она не могла позволить так долго блаженствоваться этими «плотскими утехами». Нужно было вовремя остановиться.

***

      День вскоре наладился. Девушка сходила в соседний цветочный магазин помочь продавщице с поливкой цветов и выбором семян. Это знатно отвекло ее от навязчивых мыслей. На заднем дворе за магазином красовался милый садик. Правда, в холодное время там не было благоухающих рододендрон или пышных роз, зато росли другие сезонные растения, которые не уступали первым в своей уникальной красоте. Работа в небольшой лавке стала для старшеклассницы неплохим заработком в свободное время, пускай сумма не была крупной, девушке хватало. Она давно поставила себе цель не зависеть от отца. Если её друзья могли расчитывать на своих родителей — Фиби всегда давали на карманные расходы, а Джеральд неофициально подрабатывал у отца на службе, помогая тому в сборе каких-то бумаг, то Хельга была сама по себе. Получив выручку за день и выйдя с работы, когда уже стало темнеть, Хельга как раз вспомнила о сладкой парочке. — А эти наверняка сидят в кино или кафешке, романтично попивая милкшейк из трубочек с одного стакана, хихикая и вспоминая про двух глупцов — которые как котята столкнулись лбами из-за разных углов, — подумала Хельга и язвенно передразнила саму себя.       Остатнюю часть вечера ей хотелось посвятить себе любимой. Слишком уж много нервов последнее время у неё уходит на ерунду. Да и после активной работы с цветами хотелось разомнуться и подумать о чем-либо ещё кроме горшков и удобрений. В конечном счёте, она могла позволить себе восстановиться после вчерашнего?! Несомненно.       Пройдя пару кварталов, она остановилась возле какой-то небольшой кафешки, которая привлекла её тем, что там можно было попробовать её любимые шоколадный молочный коктейль и банана сплит. К тому же, ни одно нормальное заведение уже не работало, потому что было поздно, так что выбор особо не предоставлялся. — Добрый, мне, пожалуйста, шоколадный молочный коктейль и банана сплит, — приказательно сказала Хельга официанту. Оплатив еду, она повернулась и уселась за столик с двумя креслами на свободное место, не обращая внимание ни на что вокруг неё. Все внешние разговоры и остальные посетители были просто гулом для неё, она хотела расслабиться. Ничего не могло сделать её вечер лучше, чем скачок сахарку в крови. Усевшись поудобнее, она наконец выдохнула от приятного осознания, что вот-вот сможет насладиться вкусом сладости. — Арнольд?! — И тебе привет, Хельга. — голос был спокойным, но слегка забавляющимся, потому что он видел весь путь, что Хельга проделала от стойки заказов до сюда, где они снова встретились, и даже не обратила внимание на то, к кому садится. — Господи, да когда это уже закончится… — пронеслось в голове у девушки. — Это новая шутка? Или ты следишь за мной, р-р-репоголовый?! — оскалилась Хельга. — А-а, нет, что ты, — неуклюже улыбнулся Арнольд, едва сдерживая смех из-за этой череды совпадений. — Я просто решил зайти выпить какао. Просто случайность. Помогал весь день дедушке с постройкой беседки, думал согреться. — Случайности не случайны! — прикрикнула Хельга и встала, чтобы пойти забрать свой заказ, как тут же подскользнулась и шлёпнулась на пол, явно подвернув ногу и, как видно, повредив руку. — Хельга, ты в порядке?! — молниесно подскочил Арнольд и наклонился, чтобы приподнять блондинку. — Девушка, ну вы что, не видите, глаз нет? Стоит же табличка «Осторожно, скользко»! Даже прибрать за вами не успеешь, вечно сносите всё вокруг, — из-за стойки послышался визгливый голос официанта, который особенно резал слух из-за того, что говорил протяжно и будто в нос. — Мне за это мытьё даже не доплачивают! — обиженно добавил скряга. — Извините, мы уже уходим, — сказал Арнольд и положил пару баксов на стол официанту, одновременно приподняв Хельгу и направившись к выходу заведения.       Оказавшись на улице, Арнольд решительно сказал Хельге, приобнимая одной рукой её за плечи, а второй за талию, чтобы та не пускалась в лишние движения, которые могут её больше травмировать: — Я провожу тебя домой, это не обсуждается. — Я бы и сама доковыляла, но, спасибо, репоголовый, — нахмурив брови и слегка улыбнувшись сказала Хельга, но улыбка тут же пропала и девушка слегка прикрыла левый глаз и шипнула от резкой боли в ноге.       Парень с девушкой так и шли, почти в обнимку, до дома Хельги, пока Арнольд следил за каждым её движением. Было уже совсем поздно и начал подниматься холодный до дрожи ветер. — Холодно… — тихо, слегка подрагивая, произнесла Хельга уткнувшись в руку Шотмэну. Он тотчас незамедлительно снял с себя шарф и накрыл плечи Хельги. — Так лучше?) — остановившись, посмотрел Арнольд в голубые глаза Хельги и время будто застыло. — Да, — с улыбкой ответила Хельга и тоже заглянула вглубь, но уже его зелёных глаз. Они стояли так секунд тридцать, вглядываясь друг другу туда, откуда ответы на все вопросы сами шли и не нужны были слова. Девушка немного начала заливаться румянцем. Его глаза цвета изумруда, он смотрит так пристально… чувствую, что я могу не выдержать такой напор... Её глаза такие голубые, как океан. Я никогда раньше этого не замечал. Как будто в них есть что-то глубже, чем я могу осознать сейчас.       Минутная слабость была быстро прервана. Ребята передёрнулись и чуть отстранились друг от друга, но пауза нарушилась фразой: — Нам нужно идти. Родители будут беспокоиться обо мне.       Всю оставшуюся дорогу они шли молча и каждый о чём-то думали. Глубина глаз Патаки заставила парня переосмыслить вчерашнее. Он подумал, что не лишним было бы извиниться перед девушкой, всё-таки он её серьёзно напугал, тем более встрял со своим неуместным предложением. Когда они подошли к крыльцу дома, Хельга произнесла: — Вот мы и пришли. — Да. Слушай, Хельга, я… — неуверенно начал Шотмэн. — Что? — Я… — Что ты? — резко оборвала Хельга, а сердце внутри уже сжалось от того, что ей предстояло услышать. — Я бы хотел извиниться за вчерашнее. Прости, что так настиг тебя, ну, в общем… невовремя, подошёл резко сзади и… — подбирать слова Шотмэну давалось нелегко, он будто шагал по тонкому льду, хоть одно неверное слово и он расколется под его ногами и молодой парень снова потеряет расположение и внимание Хельги, пусть сейчас оно и вызвано единственное тем, что она ранена. — И прости за тот дурацкий вопрос, точнее, ту дурацкую инициативу насчёт прогулки… я посчитал, что это может немного вывести тебя из расстроенного положения.       По телу Хельги прошёлся холодок — она не ожидала, что тот так серьезно воспримет случившееся, и будет чувствовать себя виноватым. Хотя, кого она обманывала, она ведь ровно так же сегодня утром карила себя за излишнюю невежливость и дерзость по отношению к нему. — Знаешь, Арнольд, то, что вчера произошло — просто неудачный розыгрыш от наших друзей. Не стоит так загоняться по этому поводу. И ты никак меня не обидел. — То есть, ты не держишь на меня зла? — Не-е-ет, наоборот… я бы даже сказала, что… Арнольд, я тоже хочу изви… — Хельга резко себя оборвала и поняла, что почти наговорила лишнего и проклинала свой язык за то, что он так распустился. — Хельга, что ты хотела сказать? — Ничего… ничего. Забудь. Всё случившееся это просто идиотская ситуация и я хочу поскорее всё стереть из памяти, будто этого и не было вовсе. Предлагаю закончить на этом и больше не вспоминать, — сухо отрезала Хельга, отвернув голову, сама не ожидая, что вновь превратится в холодную статую.       У Арнольду к горлу подступил ком. Он очень хотел услышать конец фразы, что Хельга собиралась ему сказать, потому что он видел: это тот момент, когда она может поговорить с ним искренне, без криков и оскорблений. Он хотел услышать её чувства и переживания, ему было не всё равно, что творится у неё в душе и о чём она болит. Она был готов её выслушать и поддержать. Его охватила необозримая злоба на что-то несуществующее, что сделало так, что она решила не продолжать. Он собрался с эмоциями и сказал: — Как скажешь, Хельга. Но знай, если что-то тебя будет беспокоить, ты можешь мне выговориться.       Хельга явно не ожидала такого жеста и едва контролировала себя, чтобы на её лице не выступило изумление. Она не могла поверить, что кого-то интересуют её переживания и терзания в душе, особенно, если это Арнольд — человек, кого она боготворила с 3-х лет и от чувств к которому не могла отказаться, как ни пыталась подавить это в себе. Её накрыла какая-то светлая радость, что она не чувствовала прежде, это было что-то чудесное и невероятно лёгкое — чувство, что о тебе волнуются. Она привыкла ощущать себя гадким утёнком, чьи чувства ни во что не ставили. С трудом совладая с собой и опустившись на землю после такого порыва, Хельга медленно стянула с себя шарф и улыбаясь протянула его в руки парню со словами: — Спасибо тебе, Арнольд. Спокойной ночи.       Хельга развернулась и последний раз обернувшись на Шотмэна, когда уже открывала дверь, вошла в дом, закрыв за собой. Блондин ещё несколько секунд смотрел в дерево, из чего была сделана дверь хозяйства Патаки, и тихо произнёс: — И тебе, спокойной ночи, Хельга.

***

      По приходу в пансион, Арнольд машинально поднялся к себе в комнату и сбросил всю одежду, повалившись на кровать. Все постояльцы уже крепко спали, потому своим приходом он никого не разбудил, чему был безусловно рад. Он уставился на звёздное небо и вертел в руках предмет, что прежде вытащил из карманов брюк, до того как они оказались вывернутыми наизнанку на полу под ещё теплой от его тела рубашкой. В руках крутилась маленькая пудрово-розовая ленточка, пахнущая ландышами. Ленточка, которую обронила Хельга в парке, прежде чем с треском уйти оттуда и оставить шлейф обиды за собой, смотрела на него и была воплощением невинности и чистоты, которая, красуясь на холодной и отстранённой Хельге, будто показывала, что это не всё — в ней есть та самая доброта. Этот тоненький, но аккуратный аксессуар наводил его на мысли о маленькой девочке, которая доверилась, а её снова обманули. Она опять закрылась, стала злее и единственной её защитой было нападение. Лишь тот, кому она окончательно доверится, сможет отворить потайную заслонку в её внутренний мир, где застанет её в её настоящем амплуа — будучи чувственной и тонкой натурой. Только не подведи, её доверие очень хрупкое. Он продолжал думать о Хельге Патаки, ворочая в руке её ленточку и поглядывая то на неё, то на бескрайнее небо над потолком, пока не заснул, держа её в ладони.