Часть 8. Фиолетовые чернила

      

***

      Весь день Шотмэн ходил на ватных ногах. Внутри играла воинственность вперемешку со страхом. Он с нетерпением ждал прихода Хельги, но в то же время боялся её увидеть после случившегося в женском туалете. Мысли не уходили, а наоборот концентрировались на самом худшем; сценарии о яростном поведении Хельги вырисовывались в голове словно искусно написанные пейзажи, а скандальный исход событий, пожалуй, был единственным предполагаемым заключением вечера. К тому же, иногда возникали мысли о написанной анонимом несчастной записке, о которой благополучно думалось вчера на протяжении занятия, пока не прозвучала злосчастная фраза от мисс Эллингтон. Я не могу поднять одного. Её поведения. Её реакции — это что-то из ряда вон выходящее. Приблизившись к ней, я никогда не узнаю, что судьба подкинет мне сегодня: либо я поймаю момент нежной Хельги, как тогда, после встречи в кафе, либо получу оплеуху от души, попутно назвавшись всеми обзывательствами мира. Еще эта дурацкая записка. Что если сегодня она будет не в настроении? Вдруг она совсем не придет? В любом случае, я буду ее ждать и попытаюсь сделать все, чтобы сегодня она была в хорошем расположении духа. Я буду видеть ее улыбающейся и смеющейся. Ко всему прочему, я и сам этого хочу. Хотя, с какой стати мне этого хотеть. Это никак не должно отразиться на качестве работы. Может дело в другом… с каких пор я стал себя обманывать?

***

— С каких пор я стала себя обманывать? — подумала Хельга, нервно забрасывая листы для набросков для предстоящего реферата к себе в сумку. — Я вовсе и не против поучаствовать в конкурсе и даже выиграть в нем. Улететь учиться с Арнольдом, с ангелом моей души, это же лучший подарок судьбы. Но этого никогда не произойдет, по крайней мере, не должно. Мы никогда не сможем быть вместе, это невозможно, — сказала девушка расстроенным голосом, — наверное, невозможно. Что ж, это не отменяет того факта, что школу так или иначе нужно окончить с хорошими результатами, чтобы поступить хоть куда-то в приличное место, а для того, чтобы это сделать, нужно сдать биологию, а реферат сам себя не напишет, — приободряюще отметила для себя Хельга и двинулась к выходу. — Может, он меня вообще не ждёт? Может, он действительно принял мои вчерашние слова всерьез и думает, что я не приду? — приостановилась внезапно у двери девушка. — Чёртова Патаки, вечно твой язык бежит впереди паровоза, никогда за зубами не может усидеть. Была не была, с Богом, — злобно пробурчала блондинка и резко толкнула входную, снаружи бы подумали, что ее вынесли с ноги.

***

      18:33. Арнольд решил скоротать время, пока ждал Хельгу. За эти полчаса можно много чего успеть, например, разобраться наконец с этим стихотворением, до чего никак не доходили руки. Тем более, ни до чего другого дотрагиваться просто не хотелось — нервы были на пределе, а стрелка часов ползла медленней черепахи, потому лучшим решением было совершить полезное дело, что не особо напрягало руки и голову, хотя по поводу второго можно было бы и поспорить.       Блондин усевшись на диван, стал прокручивать в руках записку и внимательно изучать содержание. Сам текст и каждая буковка были аккуратно выведены фиолетовыми чернилами, что, присмотревшись, сильно изумило молодого человека — на первый взгляд он этого не замечал — все привыкли писать синими или черными ручками, а тут до того необычный цвет. Строки были написаны ровным и почти каллиграфическим почерком. Рисунок его головы был выполнен на скорую руку, но на удивление очень точно: ручка заштриховала даже объём пухлых губ парня, а точка под правым ушком была точным изображением его маленькой родинки, которую заметить можно было только подойдя к парню вплотную, что, в принципе, доводилось, как он думал, только Джеральду. Что самое интересное, так называемый «портрет», если можно осмелиться его таковым наименовать, не был похож на простые каракули, что обычно прячутся в записке с дразнящим содержанием внутри, а был мастерски выполнен с обращением головы в три четверти. Выбившиеся пряди волос обрамляли красивую, оформившуюся челюсть молодого парня, подчеркивая остроту скул и мышцу на шее. Пока Арнольд рассматривал свой же портрет, сам того не замечая, выпустил из внимания доносящийся изнутри стук в дверь. — Коротышка, к тебе пришли! Какая-то девчонка с белёсыми волосами.       Арнольд подорвался с места и быстро заправил за ухо выпавшую на лоб прядку, пригладил свою трепетно застеленную кровать и поспешно засунув в карман записку, побежал вниз встречать гостью. — Хельга, ты всё-таки пришла! — с нескрываемой радостью в голосе произнес Арнольд. — Да-да, и не обольщайся, репоголовый, мое появление здесь целиком и полностью вызвано нашим мега-супер-научно-популярно-биологическим рефератом, — хихикнула Хельга и похлопала Арнольда по плечу. От прикосновения по телу обоих прошёлся легкий электрический разряд, пусть хлопок был сделан через одежду. — Ну что, тогда давай я приготовлю какао и мы поднимемся ко мне? — Валяй. — девушка прошла за парнем пару метров и тут же услышала обращение в свою сторону. — О, милая Элеонор, добро пожаловать! — протянула руку Герти на этот раз в костюме военного. — Наш Кимбо тебя очень ждал, прямо места себе не находил! — хихикнули дед с бабушкой, на что оба подростка заметно порозовели. — Бабушка! — нервно вырвал Арнольд. — Сходите с дедушкой в комнату к мистеру Кокошке, пожалуйста, у них там что-то случилось с женой, она просила подойти. — Ну и ловко ты их, — ухмыльнулась Хельга. — Да, бабушка бывает сильно впадает в свою театральную роль и говорит много глупостей, — усмехнулся парень. — Глупости, — прыснула Хельга, — а как же.       Ребята поднялись в комнату к Арнольду и Хельга моментально отбросила в сторону свой рюкзак, удобно устроившись на полу, в то время как Арнольд медленно приближался к ней, держав в обеих руках до краёв полные кружки с горячим какао. Когда он почти добрался до неё, девушка схватила маленькую подушку с кровати и подложила ему под ногу, на что тот, наступив на искусственное и внезапно появившееся возвышение под ногами, пошатнулся и кружки в руках затряслись едва не пролив содержимое. — Хельга, у меня же кипяток! — с напором, но без всякой агрессии воскликнул Арнольд, в ответ на что Хельга лишь звонко рассмеялась. Арнольд тут же поймал себя на мысли, что у неё красивый смех, и как бы он хотел слушать его больше, параллельно выдохнув и вспомнив о том, как боялся, что она придет не в настроении.       Листы тут же вылетели из сумки, были брошены на пол, сверху был кинут тяжелый учебник по биологии, а сами ребята обмотались каждый своим пледом и с кружкой какао стали обсуждать детали темы реферата. Обсуждения уже сразу стали набирать обороты — Хельга размахивала руками и пыталась что-то объяснить Арнольду, пока он приводил контраргументы, Арнольд карандашом делал зарисовки в качестве примера, а Хельга потом этим же карандашом стучала ему по голове, доказывая, насколько идиотская его идея. Спустя 40 минут переговоров, ребята всё же определились с планом и названием своей работы. — Ну что, репоголовый, может быть запишешь на листок наконец наши имена? — посмеялась Патаки и протянула парню ручку. — Как скажешь, Хельга, — чуть с иронией и также улыбаясь ответил Арнольд.       Взяв в руки ручку, переданную Хельгой, Арнольд стал выводить на бумаге их имена: «Авторы работы: Хельга Джи Патаки и Арнольд Шотмэн». На слове «работы» Арнольд невольно заметил, что цвет чернил на бумаге странно отливает, приглянувшись, он обнаружил, что чернила — фиолетовые. Сердце подозрительно кольнуло, а в голову полезли разные мысли и первое, что пришло на ум — анонимная записка. Во рту чуть пересохло. — Хельга, а где ты взяла такую ручку? Она пишет фиолетовыми чернилами, я нигде раньше таких не видел, — вопросительно посмотрел на девушку Шотмэн. — А, да, — засмеялась блондинка, — это моя любимая ручка, точнее, мой любимый цвет чернил. Эти ручки есть только в единственном месте, у Боба на работе в его личном кабинете — ему делают их на заказ, а он приносит пару штук и мне, в подарок, так сказать, в подтверждение тому, что его волнует не только Ольга в этой жизни, — закатила глаза Хельга, — так, ладно, меньше вопросов, не отвлекаемся!       Арнольд заподозрил что-то неладное, но в голове созрел идеальный план. Он проверит Хельгу. Тут же из его уст вылетает фраза, вытянутая сладко как мёд: — Хорошо, давай тогда название, то есть, тему нашего реферата, напишешь уже ты. — Ла-а-адно, волосатик, давай сюда ручку.       Хельга стала друг за дружкой старательно выводить буквы, нажимая на ручку так, что изредка бумажный лист мог издать скрип. Закончив свои «прописи» Хельга похвасталась перед Арнольдом тем, насколько красивой вышла надпись. — Вот! — радостно произнесла она.       Арнольд стал вглядываться в предложение, в то, как оно было написано и эта каллиграфия показалась ему знакомой. В руке сжалась кружка с почти допитым напитком, а взгляд устремился на девушку, заглянув в её глубинно-голубые глаза. По телу стало расползаться тепло и кончики пальцев окутала необъяснимая нега. Все догадки сводились к одному, сомнений больше не оставалось. — Что ты пялишься, Арнольдо, можешь лучше написать? — Это была ты. — Что? — Это была ты, Хельга, — взгляд становился все больше осоловелым, а улыбка нежно появлялась на губах. — Что ты несёшь, репоголовый! Да, я, а кто ещё по-твоему тут есть?! Или ты считаешь, святой дух тут это всё сейчас вычертил?       Парень не отрывая взора от девушки потянулся в карман за той самой бумажкой, и достав её, молча развернул и положил Хельге в руки. — Что, откуда у тебя это? Где ты это взял? — руки девушки сильно затряслись, а душа ушла в пятки. Конечности будто опустили в лёдяную воду, а на горле завязали верёвку. — Хельга, скажи, ты посвятила это мне? — с добротой и нежностью обратился Арнольд. — Что значит я, ты совсем с ума сошёл? Что это вообще за оборванный кусок тетради? — Патаки изо всех сил пыталась защититься. — Просто скажи, что посвятила этот стих мне. Он написан тобой, я знаю. Твоими любимыми фиолетовыми чернилами. И он адресован мне. — Господи, да ты рехнулся! Мало ли у кого в школе могут быть такие чернила, может… может, я Фиби подарила такую ручку или… или Ронде!! Может это кто-то из них написал тебе этот сопливый стишок! — Сомневаюсь, что Джеральд одобрил бы такое послание мне от его девушки, — усмехнулся Арнольд. — А может Ронда давно в тебя влюблена! Не думал?! — Хельга. Скажи, ты меня действительно любишь?       Хельге казалось, что настал худший момент ее жизни. Лучше бы её бросили в пропасть на дно или закрыли в одной комнате с Ольгой на неделю, чем переживать то, что приходится переживать ей сейчас. Она клялась себе, что Арнольд не узнает о её тайне никогда, но всё оказалось наоборот и теперь она проклинала ту бумажку, которая предательски выскользнула из её кармана, а он её нашёл. Как это вообще могло случиться??? Она же всегда была так предусмотрительна! Это просто невозможно! Чёрт подери, я в беде. — А не твоё собачье дело! Что ж ты всё время так и норовишь залезть ко мне в душу, а, репоголовый? То стоишь, святоша, утешаешь, то сердце всё хоть растерзаешь? Что ты хочешь от меня услышать, ЧТО? Да, я люблю тебя! Да, я люблю тебя ещё с трёх лет, с момента, как ты сказал о моём проклятом розовом бантике и об этих чёртовых штанишках, как они тебе нравятся! С тех пор я не могу выбросить тебя из головы, не могу! Уже столько лет я мучаюсь от того, что постоянно грублю тебе и издеваюсь, а в глубине душе даю себе пощечины за то, как обращаюсь с тобой. Да, я пишу стихи! Да, и прозу тоже! Это единственное, что помогает мне не сойти с ума, когда моя ошалелая семейка выжимает из меня все последние соки, а ты ходишь в школе передо мной как ни в чем не бывало, в то время как от одного взгляда на тебя моё сердце разрывается на части! Это ты хотел услышать, дурень? — с глаз тотчас ручьями хлынули горячие слёзы, лист с рефератом был скомкан и выброшен сторону, а сама Хельга уткнулась в подушку, которую в начале всего, пока еще не подозревала, чем кончится вечер, подбросила Арнольду, и продолжила рыдать в неё.       Арнольд медленно поднёс свои руки к лицу Хельги и приблизился к её раскрасневшемуся лицу с опухшими голубыми глазами, которые от слёз будто стали ещё светлее, чем были до, и сказал: — Дурочка моя, почему же ты так долго всё скрывала…       Кружки с какао на дне были опрокинуты и оставшаяся жидкость разлилась по ковру, моментально впитавшись. Пухлые тёплые губы накрыли холодные и солоноватые от капнувших на них слёз губы, погрузившись в медленный, но очень искренний и нежный поцелуй. В животе закружились бабочки, а тело стало словно невесомым. Из головы пропали все ненужное и мысли сейчас были только от вкусе губ каждого. Спустя некоторые время они оторвались друг от друга и послышался хриплый голос. — Потому что боялась никогда не почувствовать этого.       Теперь уже согревшиеся, некогда прохладные и отчужденные, губы подарили короткий, но очень яркий поцелуй расгоряченным губам, которые сделали первый шаг в сторону того, кто ждал его всю свою жизнь. Работу доделывать взяться было непросто, однако последняя страница дописывалась как никак, но в десять вечера, сидя в обнимку, но уже под одним пледом.