Сюрприз

Неожиданность схватила Арлерта за горло — ты, с кем он планировал серьёзный разговор, рушишь все его планы одним дурацким вопросом. Какая тебе вообще разница, трогал ли он девушек или нет? Это слишком личное, ты не имеешь ведь права… Возмущённые мысли плавятся маслом под горячим лукавством твоего взгляда. Он поражён, он терпит крах. И Арлерт молча кивает. Совсем как глупый китайский болванчик, студент-прогульщик, что сдаёт тяжёлый зачёт и не может вспомнить нужный ответ, а ты, благородный экзаменатор, делаешь подсказки. Да. Армин Арлерт хочет тебя потрогать.  Молчание — тоже ответ, а ты слишком нетерпелива, чтобы дать ему время определиться с ответом. Да-да, пусть губы кусает там и пытается промычать что-то похожее на отказ. Ты привыкла брать быков за рога, а тут просто наивный телёнок… — Смотри, сначала делаешь вот так, — ты помогаешь его ладони прогладить кожу в рваном пространстве чулков на коленке. Тянешь выше — юбка шуршит тканью эротично, приглашая не останавливаться. Глаза Армина за стёклами очков стали ещё больше, он даже дыхание задержал, когда ты его же рукой провела под подолом. Гладкая, тёплая плоть бедра, о касании к которой он даже не мечтал.  Под ширинкой предательски запульсировало, что для Армина было сигналом его поражения. Не мысли, а разрознённый хаос поселился в его светлой голове — возмущённо наорать и гордо уйти? Или, может, ну к черту эту гордость, когда ему позволительно сейчас то, что другим парням и не снилось? «Может, это вообще какая-то ловушка Джокера… И сейчас я об этом пожалею…» — самообладание ещё карабкается по ступеням его терпения, но вся мозговая деятельность медленно сходит на нет и сползает в другое место. Пока ты нежно давила, побуждая его исследовать дальше, сомнения Армина таяли, сменяясь растущей волной желания — возбуждение всё же победило. Кончики пальцев уже без твоего участия затанцевали по чувствительной коже внутренней стороны твоего бедра, пока внушительным бугром крепло его собственное желание под ширинкой. Ты изогнула бровь — как это так вообще? Казалось, что у такого ботаника должен быть жалкий корнишон, а не вот этот добрый батон колбасы. Страха не было, было только удивление и твоё искреннее любопытство, что распалялось в нечто грязное. — Вот так? — Армин судорожно сглотнул волнение, пытаясь уточнить все тонкости касаний к тебе. Он задыхался густым ароматом твоего парфюма и твоей собственной сладости. Какой-то ведьмовский аромат, как же сильно он его пьянит… Комплексы один за другим улетают куда-то прочь в одно мгновение, расползаются нежным румянцем по бледным щекам. Армин решается идти до конца, впервые воспользовавшись пригласительным билетом — ты была зачинщицей, а он медленно растерял всё своё несогласие. Дело оставалось за малым — сделать друг другу приятно. Длинные пальцы коснулись твоих трусиков — сначала были неловкие паузы, потому что Армин ещё отдавал отчёт своим действиям, не вполне уверенный, как именно нужно тебя гладить. Сразу пальцы подключить или пока ладонью водить? А можно сразу туда? Не слишком ли он наглеет? Его сомнения ты переезжаешь бульдозером своего напора: перехватила его запястье —  направила беспристрастно, нагло, потому что тобой вело тупое возбуждение. Скотское возбуждение, такое грязное, а всему виной эта святая наивность в очках. Как же хочется вкусить его невинность, искусать каёмку тонких губ. Какого чёрта тебе вдруг начал симпатизировать вообще такой ботаник?  — Тут. Не бойся ты. Вот так. — Ты раздвигаешь в медленном, эротичном движении ноги шире, опираешься одной рукой о парту. Щёлкаешь языком, не сводя опьянённого взгляда со своего секс-подопечного. — Потрогай. Арлерт — ученик послушный, перечить не смеет. Пальцы всё ещё неуверенные в касаниях, но сигнал возбуждения есть — слышно, как меняется его дыхание, слышно, как он чуть ли не задыхается, поддаётся чуть вперёд, наконец-то нагло накрыв ладонью твой жар поверх трусиков. «Так… Так горячо?! И бельё у неё приятное на ощупь… Хлопок, что ли?», — промелькнуло в светлой голове, пока Армин пытался собрать воедино сбившееся в рвань дыхание. Ещё чуть-чуть наглости — и его палец уводит в сторону кусочек ткани. Последний оплот между вами пал. Ты бесстыдно и открыто охнула, а бедолага даже замер — кожа под бельём оказалась ещё горячее, чем он ожидал.  Этот параметр выжег все его дальнейшие расчёты — он как-то растерялся, даже ладонь вспотела, но ты не дала отступить — водила ею уверенно, как на уроке химии когда-то водила его рукой с пипеткой. Только теперь вместо реактивов он смешивал твою влагу и дрожь, что кололась в кончиках пальцев. Он неловок — ты отмечаешь этот момент с ворчливым недовольством. Вслух об этом сказать не успеваешь — Арлерт наконец-то коснулся клитора. И надо же, какими отточенными стали его касания. Будто бы не он копался и ковырялся бездумно минуту назад у тебя под юбкой, как новенький и глупый механик под капотом сияющей Ламборгини. Ты тяжело припала лбом к его плечу, выдав надрывный, почти жалкий всхлип. Не знаешь теперь, ругать или хвалить – не хочется спугнуть неосторожными действиями чужое робкое старание. А он очень старается. — А-а… Вот, правильно, Армин... Какой ты старательный мальчик. Он покраснел до ушей от такой вульгарности в твоих словах. Да какой ещё «мальчик», он же тебя на полгода старше…  — Боже… — выдыхает Арлерт с неловкой улыбкой, всё ещё нежно розовея в щеках. — Я не должен вообще так делать. Неправильно же… Но тебе же тоже нравится, да? Я бы не хотел, чтобы я как-то тебя принуждал… Ты коварно заулыбалась ему в плечо, пачкая белоснежную рубашку пошло-красной помадой, измазала всё плечо, оставляя следы своих губ в качестве метки — это теперь точно твоё. Невинный ангел, забывший, что принуждать начала его именно ты. Возможно, в этом и скрывалась твоя странная тяга к Армину — миленький, наивный до криминальной чистоты мышления, он, наверное, даже с девочками ещё ни разу не целовался до тебя. Приятная влага окутала его пальцы, стало приятнее скользить вдоль складок. — Так мокро, — нервно выдохнул он. Стекло очков чуть помутнело, даже будто от усердия — Армин поймал особый ритм, который, казалось, тебе нравился. Большой палец давил на твой клитор, немного давал отдыха от остроты ощущений, чтобы вновь нежно обвести его. — Это из-за меня? Потому что я так к тебе прикасаюсь? Я тебе нравлюсь, да? Ты вдруг прикусила губу. Что сказать в ответ? Не самый лучший момент для каких-то признаний. Да и какие признания он от тебя ждёт в целом? Сказать «Да, меня так возбуждают невинные мальчики»? Даже не пахнет чувствами, но твоя ли вина, что тебя заводят его ангельские голубые глаза? Заглядываешь в них и тонешь в омуте похоти… Так и хочется взять, оседлать эти узкие бёдра… Ты глухо стонешь от своих же фантазий, а он не может отвести взгляда от твоего лица. Ждёт какого-то ответа, намёка в глазах, кивка, но всё, что он увидел – это твой чувственный, полуприкрытый взгляд за густо прокрашенными ресницами, приоткрытый хищный кроваво-красный рот. Аккомпанементами вашего таинства стали твои хриплые вдохи и влажное, неприличное чавканье. Бёдра перепачканы, бельё и чулки — подавно.  Мягко так запульсировало внутри — оргазм твой приближался, но Армин двигался коряво, оттягивая его, не давая наступить.     Твой капризный стон стал толчком мотивации двигаться дальше и отбросить в сторону всякий стыд. Армин вконец осмелел, потому что наконец-то чётко осознал — ты ему разрешила. — Давай я тогда чуть-чуть сильнее… — пробормотал он, в одном движении вогнав два пальца глубже обычного. Поганец, он явно знает, что делает и ты явно не первый его опыт. Какая-то ревность обжигающей волной, терпкой, как виски, обожгла горло и спустилась к груди. В отместку ноготками царапаешь его нежную шею. — Ну давай «чуть-чуть»… —  дразнишься, подгоняешь Арлерта, вызывающе проводя языком по верхней губе. Ваши взгляды спутались между собой — твой вызывающий, и его внезапно… Сконцентрированный. Полупьяный. Одичавший… — Глубже, я сказала. — Чеканишь, пальцами вцепившись в его волосы на затылке. Сминаешь светлые пряди, сжимаешь, распаляясь, извиваясь разъярённой гадюкой в чужих руках — ты сама не своя, когда дело идёт к разрядке. — А ты мне не приказывай. — Армин огрызается, грубо сжав другой рукой тебя за шею.  Ты распахнула шире глаза — твои сомнения в его невинности не просто дым без огня. Этот ангел без крыльев — явно падший. Уж слишком касания его правильные, слишком точные. И слишком кончики его пальцев властно перекрывают тебе кислород. Слишком обманчива священная белизна его рубашки, слишком хорошо Армин прячет за уродливой оправой очков свою бунтарскую натуру.