Часть 5

В пять часов утра человеческий организм сдается окончательно. Это критическая точка любого дежурства, когда бледный рассвет еще не прогнал темноту за окнами, а тусклые люминесцентные кристаллы в коридорах Святого Мунго начинают казаться размытыми желтыми пятнами. Гермиона как раз заканчивала вносить последнюю запись в журнал учета зелий, когда тишину четвертого этажа разорвал звук, которого каждый колдомедик боится больше всего. Глухой, вибрирующий удар сотряс массивные дубовые двери приемного покоя. Следом за ним раздался резкий металлический треск — сорвавшись с петель, защитный барьер с грохотом рухнул на линолеум. — Целителя! Живо, черт вас дери, сюда кого-нибудь! — бешеный, сорванный крик раскатился по коридору, мгновенно сметя остатки ночной дремоты. Гермиона подскочила со стула, едва не перевернув тяжелую чернильницу. Из ординаторской уже на ходу выбегал Майкл Корнер, судорожно выхватывая палочку. В дальнем конце коридора, тяжело дыша и спотыкаясь, ввалилась группа людей в порванных, испачканных грязью и копотью аврорских мантиях. Они двигались судорожно, хаотично, полукругом сминая пространство вокруг парящей в воздухе госпитальной каталки. Впереди всех шел Гарри. На нем не было очков — видимо, разбились в потасовке, — лицо пересекала глубокая багровая царапина, а ладонь, сжимавшая палочку, заметно дрожала. Он был смертельно бледен, и в его широко раскрытых зеленых глазах Гермиона увидела то, чего не встречала со времен Битвы за Хогвартс — чистый, неконтролируемый ужас. — Гермиона! — Гарри заметил её зеленую мантию и бросился вперед, едва не сбивая с ног Майкла. Он схватил её за плечи, и его пальцы больно въелись в ткань. — Гермиона, помоги. Мы вытащили его из притона в Лютном, это засада... они применили старое проклятие, я не знаю, что это, оно сжирает его изнутри! — Гарри, успокойся! Прекрати трясти меня! Кого «его»? — Гермиона попыталась высвободить плечи, переводя взгляд на каталку, которую авроры наконец дотолкали до центрального поста. Больница вокруг них уже оживала. Из своих палат выскакивали полуодетые пациенты, на лестнице послышался топот дежурной бригады санитаров, а из темноты коридора стремительной, хищной походкой уже приближался целитель Блэйк, на ходу застегивая пуговицы парадного медицинского сюртука. Гермиона сделала шаг к каталке и на мгновение забыла, как дышать. На белых простынях, выгнувшись дугой от судорог, лежал Драко Малфой. Его невозможно было узнать. От привычного, холеного и высокомерного аристократа, которого она помнила по Хогвартсу не осталось ничего. Лицо Малфоя приобрело мертвенно-серый, почти свинцовый оттенок, а платиновые волосы слиплись от пота и запекшейся крови. Но самым страшным было другое: из его полуоткрытого рта толчками выходила густая, пузырящаяся черная пена, которая разъедала воротник его рубашки, оставляя на ткани дымящиеся дыры. Кожа на шее и груди вздулась — под ней отчетливо проступили иссиня-черные, пульсирующие вены, похожие на корни ядовитого дерева, прорастающего к самому сердцу. — Назад! Всем назад, идиоты! — громовой голос целителя Блэйка заставил авроров отступить. Блэйк резко оттолкнул Майкла Корнера и навис над Малфоем, вскидывая палочку. — Очистить коридор! Корнер, загони пациентов обратно в палаты и запри двери! Блэйк совершил палочкой сложный рубящий пас. — *Анапнео Мутиляцио!* — выкрикнул он, пытаясь освободить дыхательные пути Малфоя от черной субстанции, но заклинание лишь бессильно соскользнуло, выбив из тела раненого сноп грязных искр. Малфой судорожно хрипнул, и новая порция пены обожгла его подбородок. Вокруг поднялся невообразимый гул. Авроры громко переговаривались, Гарри пытался что-то объяснить Блэйку, хватая того за рукав, а на лестничном пролете уже толпились любопытные из других отделений — слух о том, что в больницу доставили умирающего наследника Малфоев, распространялся со скоростью лесного пожара. Блэйк резко обернулся, его хищные глаза отыскали в толпе Грейнджер. Лицо наставника было суровым, на нем не было и следа прежней сонной неторопливости. Он понял, с чем они столкнулись. — Грейнджер, живо сюда! — рявкнул он так, что перекрыл весь шум приемного покоя. — Бросай свои журналы! У нас темномагическое отравление высшего порядка, синкретическое проклятие крови! Живо в реанимационный бокс, держи фиксаторы! Если эта дрянь дойдет до его аорты, мы получим труп прямо на этом линолеуме! Гермиона словно очнулась от ледяного оцепенения. Профессиональный долг вытеснил личные воспоминания и секундный шок. Она подбежала к каталке с другой стороны, перехватывая её край. — На счет три! — скомандовала она аврорам, её голос зазвучал неожиданно звонко и властно. — Направляйте каталку в бокс интенсивной терапии! Гарри, отпусти руку целителя, ты мешаешь ему наложить стабилизирующие чары! Гарри послушно отступил, тяжело дыша и размазывая кровь по щеке. Каталка с грохотом влетела в реанимационный бокс, двери за ними захлопнулись, отрезая крики и шум растревоженного четвертого этажа. В боксе пахло озоном и медью. Гермиона мгновенно активировала настенные артефакты контроля жизнеобеспечения. Над кроватью вспыхнули руны, но они вели себя безумно: прыгали, меняли цвет с тревожного желтого на смертельный багровый и прерывисто мигали. — Грейнджер, фиксируй конечности! Его сейчас разорвет от магии! — крикнул Блэйк, взмахивая палочкой над грудью Малфоя. — *Инсерто Коллапсус!* Малфой снова выгнулся, его позвоночник хрустнул с пугающей силой. Гермиона навалилась всем телом на его ноги, левой рукой прижимая его колени к матрасу, а правой палочкой активируя кожаные ремни сдерживания. — *Коллопортус Фиксато!* — выдохнула она. Ремни сами захлестнулись на его лодыжках и запястьях, удерживая бьющееся в судорогах тело. Драко резко повернул голову в её сторону. Его глаза, обычно холодные и серые, сейчас полностью залила чернота — зрачки расширились так, что радужки практически не было видно. Он не осознавал, кто перед ним, но его пальцы судорожно скрючились, пытаясь ухватиться за рукав её зеленой мантии. Из его горла вырвался нечеловеческий, булькающий хрип. Черная пена обожгла Гермионе тыльную сторону ладони. Кожу мгновенно прошило острой, покалывающей болью, словно от ожога крапивой, но она даже не поморщилась. — Целитель Блэйк, это не просто отравление, — Гермиона вскинула палочку, запуская экспресс-диагностику *Анимус Санитас*, которую она так мирно отрабатывала час назад. — Смотрите на узор! Это «Черный Кровяной Корень». Его активировали проклятием подчинения, но организм заблокировал ментальный канал, и магия ушла в кровеносную систему! — Вижу! — Блэйк тяжело дышал, его лоб покрылся крупными каплями пота. Серебряный инструмент в его руках, похожий на длинную иглу, светился яростным белым светом, когда он погружал его в область грудины Малфоя, пытаясь выкачать темный сгусток. — Нам нужен безоаровый концентрат высшей пробы и кровь двурога. Грейнджер, в лабораторию! Бегом! Если через две минуты зелье не будет введено в его вену, его кровь превратится в чистый деготь! Гермиона вылетела из бокса, едва не сбив с ног Гарри, который караулил у дверей. — Гермиона, он... — попытался остановить её Поттер. — Назад, Гарри! Не до тебя! — отрезала она, проносясь мимо него. В лаборатории она действовала на пределе своих возможностей. Больше не было места монотонности и медлительности тихой ночной смены. Это была война. Другая, медицинская, но требующая той же концентрации, что и битва на уничтожение. Она швырнула на весы кусок обработанного безоара, не дожидаясь идеального веса — определила на глаз. Нож со свистом разрезал стручок огненных бобов. Субстанция в котле вскипела мгновенно, стоило ей применить форсированное *Инсендио Максима*. Пар, поднявшийся от котла, был настолько едким, что у Гермионы перехватило дыхание, а из глаз хлынули слезы. — Давай же, ну давай... — шептала она, добавляя густую, фиолетовую кровь двурога. Зелье должно было связать проклятие, вытолкнуть его наружу через поры кожи. Котел вибрировал так, что оловянные стенки начали деформироваться. Она не стала разливать состав по флаконам. Схватив котел за горячие ручки через полы мантии, Гермиона побежала обратно в бокс. Когда она ворвалась внутрь, Малфой уже затихал. И это было худшим признаком. Его дыхание стало редким, поверхностным, а черные вены на шее доползли до подбородка. — Вводи! Прямо в центральный магический узел! — скомандовал Блэйк, удерживая палочкой хрупкий баланс его угасающего пульса. Гермиона набрала дымящееся, обжигающе горячее зелье в длинный хрустальный шприц с серебряной иглой. Она подошла к изголовью кровати. На мгновение её взгляд скрестился с бледным лицом Малфоя. Внутри неё не было злости, не было воспоминаний о школьной вражде или о Мэноре. Был только умирающий пациент и её обязанность вытащить его с того света. Она прижала пальцы к его шее, нащупывая бьющийся в лихорадке узел чуть ниже уха, и точным, сильным движением вогнала иглу до самого упора. — *Империо Виталис!* — выдохнула она формулу принудительного усвоения. Малфой в последний раз содрогнулся. Его тело дернулось на ремнях так, что кожа затрещала. Секунда, две, три... Тишина в боксе стала абсолютной, нарушаемой лишь тяжелым дыханием двух целителей. Затем руны над кроватью резко мигнули. Багровый цвет начал медленно, неохотно перетекать в грязно-желтый. Черная пена на губах Малфоя перестала пузыриться, а темные, вздувшиеся вены на шее начали бледнеть, возвращая коже её естественную, пугающую бледность. Он обмяк на подушках, его голова безжизненно склонилась набок, но грудь теперь поднималась ровно и мерно. Блэйк опустил палочку и тяжело прислонился к стене, вытирая лицо платком. — Стабилизировался, — хрипло произнес он, глядя на Гермиону с кривой, но одобрительной усмешкой. — Хорошая работа, Грейнджер. Еще полминуты, и мы бы его потеряли. Но расслабляться рано. Отправляйся в приемный покой. Там твой друг Поттер разносит отделение, требуя ответов.