Часть 12

Запах полыни в палате №4 к исходу третьих суток его осознанного пребывания здесь стал почти осязаемым. Он висел в воздухе тяжелым, сизым маревом, смешиваясь с прохладой от наложенных на окна изолирующих чар.  Гермиона сидела в углу бокса на своем привычном жестком стуле. На её коленях лежал раскрытый фолиант по редким субстанциям Лютного переулка, но строчки расплывались перед глазами от изнурительного, затяжного дежурства. Её очное, неотлучное дежурство длилось уже четырнадцатый час. Она контролировала каждый вздох Малфоя, каждую каплю, падающую из хрустального флакона капельницы. С кровати донесся тихий, едва слышный скрежет металла о металл. Гермиона мгновенно подняла голову, захлопнув книгу. Драко лежал на спине, уставившись в темный лепной потолок, но его тело было натянуто как струна. Мускулистая грудь вздымалась слишком часто и прерывисто, а пальцы правой руки судорожно, до побелевших суставов, впивались в жесткий больничный матрас. Его рельефные плечи и шея покрылись крупными каплями пота, который тускло поблескивал в янтарном сиянии диагностических рун. «Черный Корень» снова заявлял о себе. Токсин, зажатый полынным протоколом в тиски, пытался прорваться наружу, посылая по нервным окончаниям короткие, мучительные импульсы. Малфоя била скрытая, глубинная судорога. Его сильные предплечья мелко, неуправляемо дрожали, мышцы живота болезненно сокращались под тонким одеялом, но он упрямо, до кровавых отметин на нижней губе, сжимал челюсти. Он не издал ни единого звука. Он пытался скрыть это, запереть боль внутри своего безупречного тела, лишь бы Грейнджер снова не увидела его слабость. Гермиона молча поднялась. Без лишних слов, без целительских нотаций и суеты она подошла к прикроватной тумбочке, взяла тяжелую баночку из темного стекла с успокаивающим бальзамом на основе корня мандрагоры и лаванды и присела на самый край его постели. Драко резко повернул к ней голову. В его серых глазах, затуманенных очередной волной спазма, промелькнуло дикое, почти животное нежелание подпускать её близко, но сил на протест у него просто не осталось. Его дыхание со свистом вырывалось из груди. — Не трогай... — хрипло выдохнул он через силу, когда она мягко, но уверенно потянулась к его дрожащей правой руке. Гермиона проигнорировала его слабый выпад с тем самым хладнокровием, которому её учил Блэйк. Она аккуратно, но крепко перехватила его широкую ладонь, заставляя разжать судорожно сведенные пальцы. Набрав на подушечки пальцев прохладную, пахнущую травами мазь, она начала медленными, сильными круговыми движениями втирать её в его предплечье, поднимаясь выше к напряженному бицепсу. Бальзам действовал мгновенно, охлаждая обожженные проклятием ткани и снимая мышечный блок. Под её теплыми, уверенными ладонями жесткие, рельефные мышцы Малфоя начали постепенно, неохотно расслабляться. Его судорожный вздох сорвался на тяжелый выдох. Он откинул голову назад, закрывая глаза, и Гермиона видела, как плавно ходит ходуном его кадык на бледной шее. В этот момент между ними установилось то самое хрупкое, звенящее перемирие, которого не было со времен их довоенного детства. Качели их затянувшейся вражды на мгновение замерли в верхней точке, оставляя место лишь чистой, оголенной осязаемости. Не было ни крови, ни статусов, ни Министерства — только его боль и её руки, возвращающие ему покой. — Почему ты здесь, Грейнджер? — тихо, почти беззвучно спросил он, не открывая глаз. Его голос звучал глухо, лишенный привычного сарказма. — Почему именно ты? У Мунго сотни целителей. Любой чистокровный ублюдок из Департамента удавил бы себя за право лечить Малфоя и получить мои галеоны. А ты... ты сидишь здесь третью ночь подряд. Зачем? Гермиона на секунду замедлила движение рук, чувствуя, как под её пальцами ровно и сильно бьется его пульс. Она посмотрела на его точеное, мраморное лицо, на влажные от пота платиновые пряди, прилипшие ко лбу, и снова продолжила втирать мазь, аккуратно обходя место ввода иглы капельницы. — Потому что это моя работа, Малфой, — ровно ответила она, переводя руки на его левое предплечье. — И потому что я не люблю оставлять нерешенные задачи.  Драко открыл глаза и пристально, пронзительно посмотрел на неё из-под густых светлых ресниц. В его взгляде было что-то новое — странное, изучающее ошеломление, словно он впервые осознавал, какая колоссальная, несокрушимая внутренняя сила скрывается за этой хрупкой внешностью бывшей гриффиндорской заучки. Она как раз заканчивала фиксировать повязку, когда тяжелая дверь палаты №4 беззвучно приоткрылась, нарушая их замкнутый мир. В проеме показалась высокая, крепкая фигура в темной строгой мантии Аврората. Гарри Поттер вошел в палату бесшумно, но его присутствие мгновенно изменило весь воздух в боксе. Его лицо было бледным, осунувшимся от бесконечных ночных летучек в Министерстве, а за стеклами круглых очков горели усталые, но жесткие зеленые глаза. На его плечах еще блестели капли лондонского дождя. Гермиона тут же отстранилась от Малфоя, закрывая баночку с бальзамом и возвращаясь к своему журналу у стола. Она надела свою привычную маску безразличия, мысленно отключаясь от происходящего: целительский протокол требовал от неё присутствия, но вникать в аврорские интриги у неё не было ни сил, ни желания. Она преувеличенно внимательно принялась записывать показатели температуры в пергамент, полностью погружаясь в сухие цифры. Гарри подошел к кровати Малфоя, остановившись у изножья, и оперся ладонями о металлическую перекладину. Драко тут же подобрался, его взгляд снова стал колючим и расчетливым, а спина напряглась. — Поттер, — сухо выдохнул Малфой, кривя губы. — Какая честь. Глава Аврората лично явился проверить, не сбежал ли я с капельницей наперевес. — Избавь меня от своего сарказма, Малфой, — Гарри заговорил жестко, без тени дружелюбия или привычной мягкости. Его голос вибрировал от злости и разочарования. — Операция в Лютном полностью провалена, и Кингсли требует от меня имена тех, кто устроил это под носом у Министерства. Драко издал короткий, лающий смешок, от которого его грудь болезненно дернулась. — Провалилась? Какая неожиданность, Поттер. Твои ищейки снова опоздали на пару часов? — Замолчи и слушай, — Гарри ударил ладонью по перекладине кровати, и этот глухой звук заставил Гермиону на секунду вздрогнуть, хотя она продолжала упорно писать. — Твое отравление — это только верхушка. Мы перевернули Лютный. Но нам нужны конкретные зацепки. Ты обещал нам сделку. Ты обещал сдать каналы контрабанды артефактов. Кто тебя убрал, Малфой? Драко резко подался вперед, насколько ему позволяли трубки капельницы. Его лицо исказилось от бешеной, концентрированной ярости. Весь его аристократический лоск слетел, обнажая злого, смертельно раненого хищника. — Я знаю, кто это сделал, Поттер! — прошипел он, и его серые глаза бешено блеснули. — Я знаю каждую тварь, которая сидела со мной за тем столом в «Кабаньей голове». Мне наливал вино Корбан Яксли-младший. Этот ублюдок улыбался мне в глаза, пока его наемники подмешивали «Черный Корень» в мой бокал. — Зачем им убивать тебя прямо перед подписанием? — Гарри нахмурился, быстро фиксируя слова в министерский блокнот. — Потому что у нас должна была быть сделка по византийскому руническому шкатулочному артефакту! — Малфой сорвался на злой, свистящий шепот. — Они хотели легализовать его через мои лавки. Они поняли, что я слишком дорого беру и слишком много знаю обо всех их скрытых течениях подпольного мира. Они решили, что проще убрать посредника и забрать артефакт себе. Но они просчитались. Я не сдох, Поттер. Драко тяжело дышал, его пальцы снова судорожно сжали одеяло. - У меня остались верные связи и каналы, о которых твое Министерство даже не догадывается. Мои люди разберутся с Яксли и его прихвостнями так, как это принято в нашем мире. От них не останется даже пепла. Они пожалеют, что я вообще родился на свет. — Прекрати нести чушь, Малфой! — Гарри шагнул к кровати, нависая над ним, и его голос прозвучал как удар грома в замкнутом пространстве палаты. — Никаких «твоих людей». Никакого самосуда в Лютном. Война окончена, если ты забыл. С Яксли и его группировкой будет разбираться Министерство. Официально. По закону. Мы закроем их в Азкабан, и они пойдут под суд Визенгамота. Если ты устроишь там бойню своими теневыми методами, я лично запру тебя в соседней камере за организацию незаконных магических формирований. Ты меня понял? Драко зло сплюнул на пол, отворачиваясь. — Твой закон не работает в Лютном, Поттер.  Гарри устало потер переносицу, снимая очки и тут же надевая их обратно. Его плечи опустились. В его облике проступило глубокое, искреннее расстройство человека, который тянет на себе непосильный груз разрушенного мира. — Наша операция сорвалась из-за твоей жадности, Малфой, — тихо, но веско сказал Гарри. — Если бы ты не задрал цену, они бы не пошли на крайности, и мы бы взяли их с поличным на передаче артефакта. Теперь нам приходится собирать осколки. Кингсли в бешенстве. Министерство шатается. Он повернулся к двери, но на полпути остановился и бросил через плечо жесткий, непреклонный взгляд на Драко: — Слушай меня внимательно. Когда ты выйдешь с этого лечения — а Грейнджер тебя вытащит, я в этом не сомневаюсь — нам надо заканчивать. Ты поможешь мне закрыть эту сеть контрабанды до конца. Ты дашь официальные показания против Яксли под сывороткой правды, если потребуется. Это не обсуждается. Ты у нас на крючке, Малфой. Поправляйся быстрее. У нас мало времени. Гарри резко развернулся и вышел из палаты, громко стукнув дверью. В боксе №4 снова воцарилась оглушительная, давящая тишина. Гермиона медленно отложила перо, чувствуя, как отголоски этого яростного мужского разговора всё еще вибрируют в воздухе. Она посмотрела на Малфоя. Тот сидел неподвижно, его грудь тяжело вздымалась, а серые глаза были полны такой темной, клокочущей злости, что к нему страшно было подойти.