Часть 14

Всем привет! Огромное спасибо за ваши тёплые отзывы. Если честно, я совсем не ожидала, что эта работа найдёт такой отклик. А теперь — продолжение. Приятного чтения!

***

Остаток дня и тяжелая ночная смена после короткого отдыха пролетели для Гермионы как один смазанный кадр. Новая стрижка приятно ощущалась на плечах, добавляя непривычной легкости, а изумрудный шведский шелк новой медицинской мантии сидел идеально. Ткань весомо шуршала при каждом шаге, возвращая ей утраченное ощущение контроля. Она вернулась в Мунго собранная, холодная и абсолютно непроницаемая. Однако реальность встретила её новой волной министерского шторма. Визенгамот давил на Аврорат, Кингсли требовал результатов, и Гарри Поттер был вынужден вернуться в палату №4 для повторного, уже официального допроса. На этот раз протокол требовал присутствия ведущего целителя, чтобы фиксировать стабильность магического ядра свидетеля под воздействием капельницы «Полынь-3». Гермиона стояла у лабораторного стола, скрестив руки на груди. Её новый образ — короткие, уложенные четкими волнами каштановые волосы и дорогая, идеально сидящая мантия — заставили Драко на секунду запнуться, когда она вошла. В его серых глаз промелькнуло мгновенное, острое удивление, но он тут же подавил его, возвращая на лицо маску скучающего презрения. Астории в палате уже не было, но её шлейф духов всё еще соперничал с больничными запахами. — Мне плевать на твои министерские отчеты, Поттер, — Драко сидел на кровати, откинувшись на подушки, но его пальцы, свободные от капельницы, нервно барабанили по одеялу. Левая рука по-прежнему была привязана к штативу, в вену мерно поступал прозрачный раствор. — Я сказал тебе всё еще ночью. Корбан Яксли-младший. Византийский артефакт. Лютный переулок. Что еще твоя неповоротливая контора хочет от меня услышать? — Мне нужны имена посредников, Малфой, — Гарри стоял посреди палаты, заложив руки за спину. Его голос звучал сухо и монотонно, как на судебном заседании. — Яксли не мог действовать в одиночку. Кто обеспечивал логистику? Кто накладывал изолирующие чары на подвал в «Кабаньей голове»? Если ты не назовешь их сейчас, Визенгамот поднимет вопрос о твоем соучастии. Твой статус пострадавшего быстро изменится на статус подозреваемого. — Ты мне угрожаешь? — Малфой резко подался вперед, и штатив капельницы жалобно звякнул. На его бледных щеках проступил нездоровый, яростный румянец. —Я едва не сдох от их проклятого яда, а ты шьешь мне соучастие? — Я констатирую факты, — Гарри холодно посмотрел на часы. — У тебя есть время, чтобы составить полный список. Я жду тебя в Министерстве, как только Гермиона подпишет бумагу о твоей выписке. Не раньше. Гарри развернулся и, не тратя больше ни секунды, стремительно вышел из палаты. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным стуком. Поттер ушел, оставив после себя выжженное поле и тонну нерешенной злости, которая теперь заполняла комнату до самого потолка. В палате воцарилась удушливая тишина. Гермиона молча сделала шаг к кровати, собираясь проверить скорость введения раствора — из-за эмоционального скачка пульс Малфоя на диагностических рунах замигал тревожным оранжевым светом. — Малфой, твое давление... — начала она ровным, профессиональным тоном. — К черту давление! К черту Поттера! И к черту тебя, Грейнджер! — Драко буквально взорвался. Накопленная за трое суток беспомощность, ночная боль, утреннее унижение и жесткий прессинг Министерства сошлись в одной точке. — Я хочу домой. Я не останусь здесь больше ни одной проклятой минуты! С этими словами он рывком перекинул длинные ноги через край постели. — Малфой, сядь обратно! — Гермиона шагнула вперед, её ледяное спокойствие дало трещину. — Протокол полыни не завершен! Осталось еще четверть флакона, если ты прервешь... — Мне плевать на твой протокол! — бешено прорычал он. Одним резким, яростным движением Драко схватился за пластиковый катетер в своем левом предплечье и с силой рванул его на себя. Игла с корнем вылетела из вены. Из раны тут же брызнула темная, густая кровь, пачкая белоснежную больничную рубашку и простыни. Тяжелый хрустальный флакон на штативе качнулся, сорвался с крепления и с оглушительным звонком разбился о каменный пол, заливая его остатками лекарства. — Ты сумасшедший! — крикнула Гермиона, теряя самообладание. Она бросилась к нему, выхватывая волшебную палочку, чтобы наложить заживляющие чары на разорванную вену. — Ты уничтожаешь всё, что я делала три недели! Ты хоть понимаешь, что яд вернется, если мы не закроем контур?! — Отойди от меня! — Драко вскочил на ноги. Он был выше её на целую голову, широкий в плечах, тяжело дышащий, с диким, загнанным взглядом. От резкого движения его повело в сторону — слабость после комы всё еще давала о себе знать, — но он упрямо удержался на ногах. — Хватит строить из себя мою спасительницу, Грейнджер! Посмотрела на меня? Пожалела? Отрезала свои патлы, купила шёлковую мантию и думаешь, что можешь мной командовать?! Да ты для меня никто! Просто министерская ищейка, которой дали задание подтирать за мной сопли! — Да как ты смеешь?! — Гермиона сделала шаг вплотную к нему, её глаза горели яростным, опасным блеском, а палочка была направлена прямо ему в грудь. — Я не отходила от твоей постели три ночи! Я втирала бальзам в твои дрожащие руки, пока ты выл от судорог, Малфой! Я искала формулу твоего спасения, пока твоя чистокровная невеста подбирала шляпку для визита! И после этого ты смеешь говорить, что я никто?! Ты эгоистичный, неблагодарный ублюдок! — Молчи! — Драко перекосило от злости и уязвленной гордости. Он сделал молниеносный выпад — его ладонь мертвой хваткой сжала её запястье. Рывком он притянул её к себе вплотную. Грудь к груди. В ловушке между его руками и кипящей яростью. Полынь, лаванда, бешеный пульс — и только он, совсем близко. Напряжение в палате достигло предела. Воздух искрил. Гермиона тяжело дышала, глядя снизу вверх в его бушующие серые глаза, чувствуя, как бешено колотится его сердце, и тепло его дыхания на губах. Ненависть, обида и пугающее притяжение смешались в точку невозврата. Она не отвела взгляда — смотрела с вызовом, даже когда его хватка оставляла следы. Его ноздри трепетали. Но в следующий миг Драко словно обжегся: резко разжал пальцы, оттолкнул её, шагнул назад. Плечи опустились, в глазах вместо ярости — глухое ошеломление. Он отвернулся к окну, опираясь на подоконник. Кровь из порванной вены продолжала капать на пол. — Уходи, Грейнджер, — глухо, почти беззвучно процедил он сквозь зубы, не поворачивая головы. Его голос больше не гремел яростью, в нем осталась лишь выжженная, пустая усталость. — Просто уйди. Гермиона стояла неподвижно несколько секунд, переводя дыхание и чувствуя, как пульсирует запястье, на котором всё еще горел невидимый отпечаток его пальцев. Она медленно наклонилась, подняла с пола свою волшебную палочку и спрятала её в глубокий карман изумрудной мантии. На её лице снова медленно застыла маска ледяного, профессионального безразличия. Качели рухнули на самое дно, и на этот раз она не собиралась их поднимать. — Я вызову Корнера, чтобы он наложил тебе швы и убрал палату, — произнесла она спокойно, ровно, отстранённо, словно между ними только что не происходило ничего экстраординарного. — Твои документы на выписку будут готовы к следующей неделе. Моя работа здесь официально закончена. Она развернулась и ровным, размеренным шагом вышла из палаты, аккуратно закрыв за собой дверь. И только в пустом коридоре, сделав несколько шагов, Гермиона позволила себе остановиться. Она прислонилась спиной к прохладной каменной стене и закрыла глаза. Сердце бешено колотилось где-то у самого горла, дыхание сбилось, а в висках пульсировало одно-единственное, липкое, как страх, осознание: она в шоке. В полном, оглушающем шоке от того, что только что произошло — и от того, как сильно дрожали её собственные руки.