Часть 20

Уютная, залитая мягким вечерним светом кухня в доме Поттеров всегда ассоциировалась у Гермионы с абсолютной безопасностью. Здесь, среди разномастных глиняных чашек, парящего над плитой пузатого медного чайника и густого запаха домашней запеканки с корицей, поствоенный мир казался прочным, предсказуемым и понятным. Но сегодня Гермиона сидела за деревянным столом, обхватив ладонями кружку с давно остывшим чаем, и её внутренний компас сбоил так сильно, что это пугало. Она не замечала ни тихого тиканья настенных часов, ни того, как за окном густели сумерки, окрашивая сад в глубокие синие тона. В её голове раз за разом прокручивалась одна и та же сцена: полумрак кабинета главного врача, терпкий запах можжевельника и сандала, и серые, глаза Драко Малфоя, смотрящие на нее почти в упор. Дверь кухни тихо скрипнула. Гарри, только что вернувшийся из Министерства, устало вошел в комнату, на ходу расстегивая верхние пуговицы тяжелой аврорской мантии. Он небрежно бросил её на спинку стула, взъерошил и без того растрепанные темные волосы и глубоко вздохнул. Джинни, сидевшая напротив Гермионы и до этого молча наблюдавшая за подругой, поднялась, чтобы налить мужу кофе. — Ну и денек в Комитете, — негромко произнес Гарри, принимая от жены чашку и садясь во главе стола. Он внимательно посмотрел на Гермиону, моментально подметив её бледность и застывший, отсутствующий взгляд. — Привет, Гермиона. Ты как? Я слышал, в Мунго сегодня было жарко. Экстренное собрание Попечительского совета? Гермиона встрепенулась, словно её выдернули из глубокого сна. Она подняла глаза на Гарри, и её пальцы еще сильнее сжали остывшую кружку. — Гарри... Ты даже не представляешь, насколько там было жарко, — её голос прозвучал чуть сипло, и она поспешно откашлялась. — Попечительский совет больше ничего не решает. Министерство больше ничего не решает. Нас выкупили. Полностью. Контрольный пакет акций, все долги, все патенты и даже само здание. Гарри сделал глоток кофе, задумчиво глядя на темную поверхность жидкости, но на его лице не отразилось ни капли удивления. Он оставался совершенно спокойным, и это спокойствие начало медленно злить Гермиону. — Я знаю, — тихо ответил он. — Ты знаешь? — Гермиона подалась вперед, едва не плеснув чаем на чистую скатерть. — Ты знал и ничего мне не сказал? Гарри, анонимный инвестор, который провернул эту сделку через швейцарский Гринготтс — это Драко Малфой! Он вошел в амфитеатр как хозяин. Он отстранил министерских чиновников от управления фондами. Он открывает новое отделение и... он назначил меня руководителем! Жестко, в ультимативной форме, буквально прижав меня к стене в кабинете! Джинни, собиравшаяся сесть обратно, так и застыла с тарелкой в руках, с любопытством переводя взгляд с Гермионы на мужа. — Малфой? — переспросила Джинни, и в её глазах загорелся чисто девичьих интерес. — Тот самый Малфой, которого ты три месяца назад по кускам собирала в четвертом боксе? И он вернулся в качестве твоего босса? Вот это поворот. — Это не поворот, Джинни, это катастрофа! — Гермиона заметалась взглядом по кухне. — Что вообще происходило с ним после выписки? Три месяца тишины. Ординаторская гудела, что он восстанавливает статус и крутит романы на министерских раутах, а он в это время скупал государственную больницу! Гарри, как Аврорат мог это допустить? Гарри устало потер переносицу, снимая очки и протирая их краем футболки. — Гермиона, успокойся и послушай меня, — он снова надел очки и посмотрел на нее прямым, серьезным взглядом. — После того как ты выписала его, Кингсли начал финальный пересмотр дел бывших Пожирателей, у которых не было прямых доказательств крови на руках. Через две недели после его ухода из Мунго наши ребята наконец-то взяли Яксли. В Албании. Малфой лично передал Аврорату свои воспоминания через доверенных юристов. Эти воспоминания были настолько детальными и сокрушительными, что у Визенгамота не осталось вопросов. — И тебя это не пугает? — Гермиона почти шептала, всматриваясь в лицо друга. — Он ведь выкупил Мунго. Главный оплот нашей медицины. Гарри вздохнул, поставил чашку на стол и сцепил пальцы в замок. — Скажу честно, Гермиона... Когда мне на стол лег отчет из финансового департамента, первая реакция была порывом отправить туда отряд авроров. Но потом я сел, остыл и подумал трезво. И знаешь что? Я не против этой покупки. Более того, я считаю, что для больницы это лучшее, что могло случиться. Гермиона ушам своим не верила. Она посмотрела на Джинни, ища поддержки, но рыжая ведьма лишь согласно кивнула мужу, присаживаясь рядом. — Гермиона, — мягко продолжил Гарри. — Мунго последние полгода балансировал на грани закрытия. Министерство урезало субсидии, потому что все деньги уходят на восстановление инфраструктуры Хогвартса и Магического Лондона. Попечители воровали дотации, заваливали вас тоннами дурацких отчетов и проверок, из-за которых вы нормальные зелья купить не могли. Малфои — прирожденные бизнесмены. Это у них в крови, это генетика, если хочешь. Люциус, Абраксас... они всегда знали, как заставить золото работать. Да, Драко выкупил больницу во многом ради имиджа. Ему нужно смыть клеймо с фамилии, доказать поствоенному обществу, что его род полезен, лоялен и держит в руках колоссальную силу, направленную на созидание. Он никогда не позволит Мунго обанкротиться или работать плохо, потому что теперь это его личное лицо перед всей Европой. Он сделает госпиталь передовым медицинским центром, просто потому что его собственный эгоизм и гордость не позволят ему проиграть. — Он расширил бюджет на исследования в три раза, — тихо призналась Гермиона, глядя на свои ладони. — И закрыл долги по лечению Лулу. — Вот видишь, — Джинни накрыла её ладонь своей теплой рукой. — Он дает тебе деньги, дает власть и полную свободу лечить людей так, как ты умеешь. Какая разница, какие у него мотивы, если в итоге дети будут здоровы, а ты сможешь заниматься наукой, а не выбиванием кнатов у министерских бюрократов? А то, что он эффектно прижал тебя в кабинете... — Джинни хитро прищурилась, — ну, Грейнджер, ты ведь взрослая девочка. Покраснела, бабочек в животе пересчитала и иди работать. Ты ведь у нас профессионал. Гермиона мгновенно вспыхнула до корней волос, вспоминая, как горели её щеки под его пристальным взглядом. Она поспешно уткнулась носом в чашку, бормоча что-то невнятное, под тихий, добродушный смех Поттеров.

***

На следующее утро Святой Мунго напоминал растревоженный улей, в который бросили бомбарду. Атмосфера в коридорах была настолько плотной от шепотков, что её, казалось, можно было резать ножом. Вместо привычного утреннего запаха стерилизующих чар в воздухе витал стойкий аромат паники, интриг и дешевого министерского успокоительного. В центральном холле, у огромного фонтана, кучковались интерны, испуганно прижимая к груди планшеты. Колдомедики высшей категории собирались в углах, бурно жестикулируя. Слухи росли с геометрической прогрессией: кто-то утверждал, что Малфой уже уволил половину административного корпуса, кто-то клялся, что видел, как в подвалы завозят темномагические ингредиенты из личных запасов Малфой-Мэнора. Гермиона шла по коридору четвертого этажа, стараясь держать спину идеально прямой. Её белоснежная мантия была безупречно отутюжена, а золотой значок колдомедика высшей категории мягко поблескивал на лацкане. Внешне она выглядела эталоном собранности, но внутри всё еще дрожало от воспоминаний о вчерашнем разговоре. — Грейнджер! Погоди, — знакомый хриплый голос заставил её остановиться возле поворота к диагностическому сектору. Целитель Блэйк быстрыми шагами нагнал её. К удивлению Гермионы, её бывший куратор не выглядел подавленным. Напротив, в его глазах за стеклами очков-линз горел странный, лихорадочный блеск. Он ухватил её за локоть и увлек в пустующую смотровую, плотно прикрыв за собой дверь. — Ну и дела, Грейнджер, — Блэйк прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Весь госпиталь стоит на ушах. Фокс пьет валерьянку в ординаторской, юристы Малфоя с девяти утра потрошат архивы финансового отдела. Но я только что получил новые сметы по своему сектору... Мерлин, они утвердили мне закупку пяти килограммов порошка из рога двурога. Пяти килограммов, Гермиона! Я три года выбивал у Министерства несчастные пятьсот грамм! Гермиона слабо улыбнулась. — Значит, Гарри был прав. Он действительно собирается вливать сюда золото. — Золото — это хорошо, — Блэйк резко посерьезнел, и его взгляд из-под очков стал пронзительным и строгим. Он сделал шаг ближе к Гермионе. — Но давай поговорим о тебе. Тебя назначили главой нового Отделения сложной поствоенной реабилитации. Это колоссальный взлет, Грейнджер. Самый молодой руководитель в истории Мунго. Но это и колоссальная мишень на твоей спине. Ты гениальна, твоя теоретическая база безупречна, но ты всё еще молода. У тебя нет того многолетнего опыта интуитивной работы в поле, который есть у старых профессоров. На этой должности цена любой твоей ошибки — это не просто выговор, это человеческая жизнь. Гермиона молча слушала, чувствуя, как внутри снова просыпается привычная ответственность. — Ты можешь ошибаться, Гермиона, — тихо, но твердо произнес Блэйк, впервые назвав её по имени. — Слышишь меня? Это нормально — сомневаться и чего-то не знать. Но не вздумай тащить всё на своем упрямстве и гордости Гриффиндора. Если у тебя возникнет хоть малейшее сомнение в преломлении деструктивных потоков, в дозировке редких антидотов, в пограничных состояниях ядер — не закрывайся в кабинете. Иди ко мне. Спрашивай. Пользуйся моим опытом. Я здесь для того, чтобы подстраховать тебя, а не завидовать твоему успеху. Мы делаем одно дело. Поняла? — Поняла, Мистер Блейк. Спасибо Вам, — искренне ответила Гермиона, чувствуя, как огромный камень свалился с её плеч. Иметь такого союзника за спиной стоило дорогого.

***

Новое Отделение сложной поствоенной реабилитации заняло весь восточный флигель пятого этажа, который раньше пустовал из-за отсутствия финансирования. Теперь здесь всё было перестроено. Никаких унылых серых стен и общих палат. Малфой явно не поскупился: коридоры были отделаны светлым деревом, а каждый бокс представлял собой изолированную медицинскую капсулу с собственной системой климат-магии. Специальные рунические контуры, вшитые в косяки дверей, позволяли регулировать влажность, температуру и даже плотность магического фона в зависимости от характера повреждений пациента. Этот сектор был создан для самых тяжелых, безнадежных случаев, от которых отказывались другие отделения: ментальные разрушения после затяжного Круциатуса, некрозы магических каналов, застарелые проклятия темных артефактов и пограничные состояния угасания ядер у детей. Гермиона включилась в работу с яростной, фанатичной энергией. Первые несколько часов она потратила на то, чтобы выстроить структуру. Под её началом оказалось двенадцать амбициозных интернов и несколько опытных целителей. Среди них был и Майкл — талантливый, ироничный колдомедик, с которым Гермиона сдружилась еще во время практики. — Забудьте про утренние бумажные отчеты, — объявила Гермиона на первой летучке, собрав команду вокруг огромного парящего магического планшета в центре ординаторской. — Мы больше не тратим два часа на писанину для Министерства. Каждое утро в 8:45 — короткая летучка здесь. Все данные вносятся в сквозные таблицы.  Когда интерны разошлись по палатам, Гермиона вернулась в свой кабинет, чтобы наконец-то разобрать первую партию историй болезни. Но не успела она сесть за стол, как по госпитальной сети — через заколдованные пергаменты на стенах — вспыхнула официальная, сияющая золотом новость. *«Попечительский совет и администрация госпиталя Святого Мунго рады объявить о проведении Торжественного вечера в честь реструктуризации и модернизации нашего учреждения. Званый праздник состоится в следующий вторник в Главном бальном зале отеля "Гранд-Магик". Присутствие всех ведущих специалистов и руководителей отделений строго обязательно. Дресс-код: парадные мантии».* Гермиона вздохнула и покачала головой. «Званый вечер. Ну конечно. Малфой не был бы Малфоем, если бы не устроил из своей покупки помпезное шоу для прессы и министерской верхушки». В дверь тихо постучали, и в кабинет, хитро улыбаясь, заглянул Майкл. В руках он держал две чашки горячего кофе. — Привет, Начальство, — протянул он, закрывая за собой дверь ногой. — Видела объявление? Наш платиновый лорд устраивает бал. Весь пятый этаж уже обсуждает, в мантиях какого цвета прилично являться пред светлые очи нового хозяина. Гермиона устало улыбнулась, принимая кофе. — О Мерлин, Майкл, не начинай. У меня и так голова раскалывается от этих бумаг. Майкл сел на стул напротив и закинул ногу на ногу, делая глоток. — Слушай, ну признай, сцена в амфитеатре была эпической. Старик Диггори чуть палочку от злости не проглотил, когда Малфой объявил, что министерских чинуш пинком под зад выставляют из кассы. А этот его выход? Ровный шаг, взгляд а-ля "вы все мои подданные", мантия за миллион галлеонов... Я думал, Фокс прямо там, на третьем ряду, в обморок упадет от избытка чувств. Гермиона не сдержалась и тихо, искренне рассмеялась, вспоминая вчерашний пафос Драко. — Он не изменился, — качая головой, сказала она. — Всё та же театральность и мания величия. Ты бы видел, как он со мной разговаривал в кабинете. "Включи профессионала, Грейнджер, я этот результат куплю". Циник. — Зато богатый циник, который открыл тебе лучшее отделение в стране, — подмигнул Майкл. Они немного посмеялись, обсуждая испуганные лица попечителей, и это помогло Гермионе окончательно сбросить напряжение. Но затем Майкл посерьезнел. Он поставил чашку на стол и подался вперед. — Ладно, если без шуток. Я заходил в седьмой бокс. К Лулу. Гермиона, показатели стабилизации отличные, твоя сетка держится идеально. Но мы оба понимаем — это временная плотина. Я вчера допоздна сидел в закрытой секции библиотеки, листал старые хроники шотландских кланов. Гермиона мгновенно подобралась, отставляя кофе. — И что? Ты что-то нашел? — Есть кое-какие идеи, — Майкл задумчиво потер подбородок. — На рубеже семнадцатого века у чистокровных семей бывали случаи угасания ядер из-за родовых проклятий. Симптоматика один в один как у нашей девочки — разрушение каналов изнутри. Там упоминается древний катализатор на основе вытяжки из корня белого асфоделя, преломленный через очищающие заклинания. Но, Гермиона... формулы размыты, половина страниц уничтожена. Мне надо подумать. Нужно просчитать математическую совместимость с её текущими стабилизирующими зельями, чтобы не вызвать обратный деструктивный выброс. Я боюсь рисковать. Гермиона почувствовала, как внутри затеплился слабый огонек надежды. — Майкл, это уже что-то. Пожалуйста, займись этим. Всё, что тебе нужно — любые редкие книги, реагенты, доступ в лаборатории — пиши мне. Теперь у нас есть безлимитный фонд Малфоя, так что мы можем позволить себе любые исследования. Работай над этим лично, и только со мной. Больше никому ни слова, пока не будет точных расчетов. — Договорились, — Майкл поднялся со стула и ободряюще улыбнулся. — Прорвемся, Грейнджер. И подумай над платьем для бала. Наш босс явно будет оценивать каждый твой шаг. Когда Майкл вышел, Гермиона повернулась к окну. Наступал глубокий вечер. Лондон зажигал свои первые огни, дробясь миллионами далеких искр. Внизу, на парковке госпиталя, на секунду мелькнул знакомый силуэт в дорогой мантии — Драко Малфой покидал больницу. Он не заходил к ней сегодня, полностью предоставив её самой себе. Гермиона сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри разгорается упрямое пламя. Малфой ждал результатов, и она их даст. Ради Лулу, ради отделения и ради самой себя.