Часть 3. Судьба

      Первый уроком Стеллы было прорицание. Класс находился в одном из самых высоких башен Хогвартса. Окна задрапированы тяжёлыми бархатными шторами, а свет проникает только через небольшие щели и многочисленные свечи, расставленные по всей комнате. Вместо обычных парт в комнате стоят круглые столики, покрытые пестрыми скатертями. Вокруг столиков расставлены мягкие кресла-мешки и подушки разных размеров и цветов. Стены увешаны гобеленами с изображением звёздного неба, знаков зодиака и мистических символов. В углу стоит скелет в мантии прорицателя. Гортензия и Стелла закашлялись от резкого запаха благовоний.        — Присаживайтесь, — мягким тоном сказала профессор Трембл, не глядя на учеников.               Это была очень худая женщина преклонного возраста. У нее бледная кожа, запавшие щеки и огромные тёмные глаза, которые словно смотрят сквозь вас. Седые волосы заплетены в тонкую косу, свисающую до пояса. Она всегда носит длинные, бесформенные мантии из тёмных тканей, увешанные множеством амулетов, бус, браслетов и колец с крупными камнями.       Девочки уселись. Стелла отметила, что Гортензия купила новую колоду Таро — видимо, хорошо заработала летом. В этот же момент Лангарм вспомнила, как в прошлом году подруга гадала ей на Бертрама Обри, и покраснела, словно нашкодившая кошка.       — Все вы знаете, — начала профессор Трембл, проходя между рядами, — что карты Таро — это сложная система символов, отражающих архетипы человеческой психики и жизненные ситуации...        — Только в прошлом году ничего не сбылось, — прошептала Гортензия.       Стелла усмехнулась.        — Мисс Сикнлер, — остановилась профессор. — Как, по-вашему, карты Таро помогают развить интуицию?        — Они помогают увидеть скрытые закономерности, мэм.        — Совершенно верно. Один балл Рейвенкло.       Гриффиндорцы вздохнули, а Гортензия приосанилась. Она редко получала баллы.       — А теперь, студенты, — продолжила профессор. —  Покажите нам, как теория применяется на практике. Разложите карты и расскажите, что они нам поведают.       Гортензия, улыбнувшись, взяла в руки колоду Таро. Карты приятно шуршали в её руках. Она тщательно перетасовала колоду, сосредоточенно глядя на Стеллу.       — На кого гадаем, Стелси? — тихо спросила Гортензия. — На тебя?        Стелла равнодушно кивнула. Знать будущее — очень интересно, конечно, но вряд ли карты Таро его покажут.       — Хорошо, — прошептала Гортензия, раскладывая карты на столе. — Сосредоточься, Стелла. Подумай о следующих пяти годах своей жизни. Представь себе, чего ты больше всего хочешь.       Стелла закрыла глаза, пытаясь представить свое будущее. Она видела себя успешной волшебницей, окружённой друзьями и любящей семьёй. Или успешной целительницей, которой дают Орден Мерлина… и войны нет…        Гортензия закончила раскладывать карты и внимательно посмотрела на Стеллу.        — Готова? — спросила она.        Стелла кивнула, чувствуя предвкушение.        — Тогда начнём, — прошептала Гортензия, и её пальцы коснулись первой карты.       — Стелси, карты показывают, что следующие пять лет будут для тебя временем больших перемен, временем испытаний и судьбоносных решений, — начинает Гортензия, её голос звучит серьезно.        Она выкладывает карту Влюблённые.        — В твоей жизни появится человек, с которым ты почувствуешь невероятную связь. Любовь вспыхнет внезапно и ослепительно, но этот союз будет полон трудностей. Вы будете очень разными, и тебе придётся постоянно делать выбор, идти на компромиссы, чтобы сохранить эти отношения.       Стелла поморщилась.        — Надеюсь, это не Обри, — попыталась пошутить она.        Гортензия неодобрительно на неё посмотрела и положила карту Рыцарь Мечей.       — Этот человек будет смелым, отважным, даже безрассудным. Он будет готов сражаться за свои убеждения, не считаясь с последствиями. Его страсть и решительность увлекут тебя за собой, но ты должна помнить, что у медали всегда две стороны.       — Точно не Обри, — решительно сказала Лангарм.        Гортензия прыснула и показала следующую карту — Башня.        — В вашу жизнь ворвется хаос. Мир, который ты знала, будет разрушен. Приготовься к внезапным переменам, к потерям, к крушению надежд. Война оставит свой след на твоей душе.       Следующая карта — Смерть.        — Не бойся, Стелла. Эта карта не означает конец жизни, а лишь конец старого мира. Тебе придется отпустить прошлое, отказаться от своих прежних убеждений и взглядов. Ты станешь другой, более сильной и мудрой.       Стелла закатила глаза. Самые обычные предсказания, как обычно. Вероятно, Келли была права: прорицание — шарлатанство.        Десятка Мечей       — На твоем пути будут предательства, разочарования и боль. Тебя могут предать те, кому ты доверяла больше всего. Ты потеряешь что-то очень важное для себя.        Гортензия выкладывает последнюю карту — Колесо Фортуны.         — Судьба неизбежна, Стелси. Всё, что произойдёт, было предначертано. Но в твоих силах повлиять на исход событий, сделать правильный выбор и пройти через все испытания с честью. Помни, что после каждой бури всегда выглядывает солнце.       Гортензия закончила расклад и замолчала, словно обдумывая увиденное. Стелла почувствовала лишь скуку. Ей хотелось сказать Гортензии, что это все глупости, но прозвенел колокол, возвещающий об окончании урока.        — Ого, уже пора, — воскликнула Гортензия. — Ладно, Стелла, ты подумай над этим. А мне нужно бежать на уход за магическими существами. Увидимся!        Стелла проводила взглядом Гортензию и, закатив глаза, направилась к выходу из класса. В раздумьях о бессмысленности предсказаний она даже не заметила, как оказалась перед дверью класса нумерологии. Это был единственный предмет, на котором они с Синклер учились отдельно. Поэтому Стелла, не долго думая, заняла место рядом с Сиенной Бёрк.       Сиенна кротко улыбнулась, но тут же нахмурилась, когда перед их партой приземлились Барти Крауч и Регулус Блэк.        Стелла не выносила Регулуса Блэка, с его надменным взглядом и вечной гримасой презрения. Она никогда не забывала, как однажды он плюнул в Гортензию, просто за то, что та маглорождённая. Впрочем, он вёл себя так со всеми "грязнокровками" и не скрывал своих симпатий к Тому-кого-нельзя-называть. Сейчас же он сидел особенно взвинченный и, то и дело повышая голос, что-то яростно рассказывая Краучу:       — ... если встретит нас на поле боя, — Стелла непроизвольно поддалась вперед. — то убьёт без колебаний! — казалось, каждое слово давалось Блэку с трудом, а в его голосе сквозило неприкрытое презрение. — Матушка просто в ярости!       — Это было ясно, с того самого момента, как он выбрал этот гриффиндорский гадюшник, — фыркнул Барти.        — Естественно, — надменно кивнул Регулус. — Отец уверен, что он скоро вернётся, приползёт на коленях, голодный и униженный. Ты же понимаешь, Поттеры — не ровня нам... — он досадливо поморщился. — Они не смогут дать ему тот уровень жизни, к которому он привык.       «Это Сириус Блэк на коленях приползет?» — мелькнула у Стеллы ехидная мысль, и она невольно усмехнулась. Невероятно!        В этот момент к ним повернулась Лиссандра Мелифлуа, ослепительно улыбаясь.       — Я бы на месте твоих родителей никогда не приняла его обратно, — мягко проговорила она. — Зачем нужен тот, кто променял семью на стадо грязных животных?        Стелла от злости крепче сжала перо. Крауч замер, с нескрываемым восторгом рассматривая Мелифлуа. А Регулус же, к облегчению Лангарм, лишь лениво и равнодушно ответил:       — Я, конечно, согласен с тобой, Лиссандра, но ты не имеешь никакого права обсуждать мою семью, тем более давать советы.       Улыбка Мелифлуа тут же стала натянутой, словно приклеенной. Её же "подруга", больше похожая на преданную фрейлину, Присцилла Блишвик, — тоненькая, с крысиными чертами лица и вечно недовольным выражением, — возмущенно вскинула брови. Сиенна, сидевшая рядом со Стеллой, сжалась и опустила голову на парту, стараясь стать незаметной. Лангарм сочувственно погладила её по плечу.        "У неё даже сестра-близняшка такая же ограниченная", — с жалостью подумала она.       Профессор Вектор вошла в класс, и гул голосов тут же стих. Она была высокой, худощавой женщиной с короткими тёмными волосами и строгим взглядом. Одета она была в простую мантию без каких-либо украшений.       — Добрый день, класс, — сказала она своим сухим, скрипучим голосом. — Сегодня мы продолжим изучение магических свойств чисел. Откройте учебники на странице двенадцать.       Стелла открыла учебник и попыталась сосредоточиться на чтении, но мысли её то и дело возвращались к предсказанию Гортензии. "Любовь вспыхнет внезапно и ослепительно..." — она не верила в это. Любовь — это глупо. И потом, "хаос, разрушение, потери..." Звучит как описание любого дня в военное время. "Предательство..." Вот уж чего Стелла не ожидала, так это предательства от друзей. Она покачала головой, пытаясь прогнать эти мысли.       — Итак, — продолжала профессор Вектор, — кто может объяснить, какое значение имеет число семь в магии? Мистер Блэк?              Регулус Блэк поднял голову.       — Число семь считается магическим числом, профессор. Оно символизирует тайну, мудрость и духовное просветление.       — Хорошо, пять очков Слизерину. А теперь, мисс Лангарм, — профессор Вектор посмотрела прямо на Стеллу, — как число семь связано с прорицанием?       Стелла немного растерялась. Она Понятия не имела. Она собиралась признаться в своём невежестве, но тут в голове всплыли слова Гортензии: "Судьба неизбежна..."       — Число семь — это число судьбы, профессор, — выпалила Стелла. — Оно показывает, что все события предопределены и что мы не можем избежать своей участи.       В классе воцарилась тишина. Регулус и Сиенна посмотрела на Стеллу с недоумением. Даже профессор Вектор, казалось, была немного озадачена.       — Интересная интерпретация, мисс Лангарм, — наконец сказала профессор. — Но она не совсем верна. Число семь связано с прорицанием, потому что оно символизирует скрытые знания и интуицию. Оно показывает, что мы можем использовать свою интуицию, чтобы разгадать тайны будущего. Но то, что вы связали судьбу с прорицанием — интересная находка. Один балл Рейвенкло за смелость.       Стелла облегчённо выдохнула. Ей повезло. Она посмотрела на Регулуса Блэка и заметила, как тот презрительно ухмыляется. Внезапно её охватило необъяснимое раздражение.       — Что-то не так, мистер Блэк? — резко спросила она.        — Просто нам интересно, мисс Лангарм, откуда у Вас такие познания в нумерологии, — ответил Барти Крауч. — Неужели Ваша грязнокровая подружка научила?       Стелла опешила. Барти был с её факультета, Рейвенкло. Публичного удара от своих она не ожидала и просто растерянно на него смотрела, а слизеринцы ему одобрительно ухмылялись.       Профессор Вектор строго посмотрела на Барти.       — Мистер Крауч, это недопустимо, — произнесла она ледяным тоном. — В моем классе не будет места подобным высказываниям. Минус десять баллов с Рейвенкло. И если я услышу что-то подобное еще раз, последствия будут более серьезными. А теперь, давайте вернемся к уроку.       Рейвенкловцы неодобрительно покачали головами. Барти и так не особо жаловали за его тесную дружбу со слизеринцами, считая это проявлением дурного тона, но открыто выступать против своего факультета — это уже было дном.       После уроков Гортензия и Стелла вылетели на улицу, всё ещё браня Крауча и Блэка. Их любимым местом была долина, расположенная между полем для квиддича и запретным лесом. Когда они шли по извилистой тропинке, едва ли больше, чем утоптанная земля, переплетенная с мхом и полевыми цветами, Стелла вспоминала, как они обнаружили это место три года назад, бегая босиком по высокой траве, танцуя и держа края своих мантий. Воздух здесь был наполнен тонким ароматом, смесью свежескошенной травы с поля и влажной земли и сосны из леса.        Они остановились возле небольшого пруда, поверхность которого отражала небо и окружающие деревья. Маленькие рыбки сновали среди камышей на дне. Легкий ветерок шелестел листьями вокруг них, смешиваясь с отдаленными возгласами с поля для квиддича и тихим плеском воды о край пруда. Гортензия протянула руку и нежно сорвала безупречно белую водяную лилию, ее нежные лепестки источали тонкий, сладкий аромат.       — Пытаешься направить своего внутреннего ребенка-цветочника, Стелси? — подразнила она. — Не обижайся, я же знаю, что ты их любишь.        Гортензия ухмыльнулась  и с озорным блеском в глазах, осторожно засунула водяную лилию в косу Стеллы. Однако она казалась немного неустойчивой. Гортензия почти незаметно взмахнула палочкой и пробормотала: «Adhaereo flos». На мимолетное мгновение воздух слабо замерцал вокруг водяной лилии, и затем разлился нежный цветочный аромат.       Стелла достала зеркальце из сумочки и посмотрела на результат. Лилия более надежно устроилась в её волосах, выглядя совершенно естественно и так, как будто она останется там весь день.       — О, спасибо, Гортензия, — улыбнулась она. — Теперь мне нужна фея и грибной домик, чтобы завершить образ.        — Не искушай меня, Стелси, — ответила Гортензия. — Я почти уверена, что видела гнома, ухаживающего за поганкой возле теплиц. Дай мне пять минут, и я вернусь со всей твоей свитой.       — Осторожнее со своими желаниями, Гортензия. Ты можешь привлечь весь лес,  — сказала Стелла, кивнув на пробегающую мимо белку. — Похоже, твой кастинг уже начался.       Девочки весело рассмеялись и направились обратно в замок. По дороге они помахали Натали Хорвин, идущей, скорее всего, в теплицы — она много времени проводила с деканом. И поспорили про мини-юбку Флоренс Бомонт — синеглазой красавицы и очередной бывшей Сириуса Блэка. В прошлом году Берта Джоркинс — главная сплетница Хогвартса — увидела, как они целуются за теплицами, и рассказала всей школе. Блэк за это её проклял, а та пошла жаловаться директору Дамблдору. Чем все закончилось, Стелла не знала, но была рада, что Берта выпустилась — меньше сплетен.       Гортензия, отсмеявшись, заговорила:       — Кстати, Селеста Бёрк пыталась расспросить Эвадну Селвин про старшего Блэка... та ответила, что это не их дело.       — Почему все так интересуется Блэком? Они что, пытаются написать разоблачительную статью или что-то в этом роде? — закатила глаза Стелла.       Гортензия пожала плечами.       — В «высшем обществе», — она показала пальцами кавычки, криво усмехнувшись. — Всегда приветствовалась грязь. Смакуют подробности. Старший сын Блэков сбежал — сенсация! А то, что война на пороге, всем плевать.       — Ханжи, — поморщилась Лангарм.       Обсуждая непорядочное поведение других, девочки дошли до гостиной Рейвенкло, в которой было очень мало учеников. Стелла снисходительно посмотрела на Гилдероя Локхарта, который твердил, что станет самым молодым Министром Магии. Она вообще его недолюбливала: ведь у него же есть потенциал, а он его так бездарно растрачивает! Стелла вообще ненавидела лентяев, за исключением Гортензии. Но даже она иногда раздражала. Её беззаботность казалась Стелле безответственностью, особенно в такое неспокойное время.       Заходя в спальню, Стелла случайно наступила Копернику на хвост, и тот, взвизгнув, злобно зашипел, выгнув спину дугой, пока Гортензия не начала его целовать, поглаживая его мягкую шерсть. От травяного аромата в комнате немного закружилась голова, но Стелла постаралась не обращать на это внимание. На своей кровати сидела Руби Голдстейн, ссутулившись и низко склонив голову, чуть покачиваясь. Обычно энергичная и громкая, сейчас она казалась какой-то поникшей. Увидев девочек, она встрепенулась и выпалила:       — Мне Сиенна всё рассказала.        — Что?        — Про Крауча, — бегло пояснила Руби. — Не расстраивайся, Стелла, он ещё ответит. Рейвенкло змею пригрело.