Прыжок навстречу судьбе

Юфемия взялась было за ручку окна, приготовилась потянуть её на себя – и тут же отпрянула, отступила вглубь комнаты: нельзя начинать в таком состоянии. Как бы она ни убеждала себя в обратном, но слабость во всём теле, особенно в ногах, выдавала Юфи с головой – ей было страшно. Очень. По-настоящему. …Но не поворачивать же теперь назад!? Ты обещала… И вообще всё будет хорошо, всё получится! Принцесса ещё раз проверила, насколько плотным получился трос. Да, как будто нормально. Уф! Юфемия выдохнула. Юфи, конечно, вчера зареклась плакать и трусить, поклялась быть смелой, но то, что она в итоге придумала... Прежде всего, принцесса твёрдо решила: к моменту приезда старшей сестры у неё обязательно должно быть что-то. Конкретные результаты. Потому что, если Гастингс прав, и Корни действительно собирается подкрепить и утвердить существующий распорядок, это – единственный шанс переубедить её. Доказать делом! В противном случае… Британская львица готовится сражаться с врагом. Все её мысли и силы будут направлены на это. Единожды отдав соответствующие команды, Корни окунётся в дела, а Юфи, так и не став вице-губернатором, превратится в канарейку в клетке, от которой, кроме песенок, ничего не ждут. Пройдёт какая-то неделя – и все её попытки добиться для себя права на свободный выход из резиденции станут казаться не более, чем следствием безделья и скуки. Или вовсе стремлением привлечь к себе внимание. Корнелия не станет делать третьей принцессе империи потачек – не здесь и не сейчас. Юфемия же не осмелится что-то придумывать в обход запрета за спиной сестры, когда та будет рисковать своей жизнью, воюя с террористами. Значит, надо действовать! Юфи никогда не была вруньей, относилась с предубеждением к любой лжи. Однако поначалу она собиралась как-нибудь обмануть Гастингса. Впрочем, очень скоро Юфемия поняла: у неё ничего не выйдет. И не потому даже, что она – юная принцесса, а обвести вокруг пальца предстоит профессионального агента Службы безопасности. Просто времени слишком мало! После их беседы любая просьба Юфи, сопряженная с необходимостью покинуть резиденцию, станет выглядеть в глазах Гастингса подозрительно, вне зависимости от мотивировки. Ему не составит труда, хотя бы и не отказывая Юфемии формально, затянуть дело на несколько часов. Отложить и перенести все под тем или иным предлогом. А дальше уже решать вопрос в целом, ориентируясь на позицию генерал-губернатора. Кроме того, задача принцессы не в том, чтобы улизнуть от агента Службы безопасности каким угодно способом. Наверное, Юфи могла бы, заблаговременно оповестив всех, что она намеревается посетить, скажем, одну из городских больниц, или какое-нибудь еще подобное место, оказавшись на виду у множества людей, в объективах видеокамер, оторваться от собственной охраны. Либо, допустим, прямо приказать ей подождать за дверьми. В конце концов, не станет же Гастингс при всех спорить, или вовсе силой хватать вице-губернатора под локоть. Только вот никакой открытый и искренний разговор, настоящая попытка понять, в таких условиях невозможны. Если там, на этом гипотетическом мероприятии, и окажутся простые одиннадцатые, то им рта никто не даст раскрыть, а главное – они сами стушуются, застесняются, смутятся. В общем, выйдет совершенно не то! Примерно с такими рассуждениями, вытягивая их словно путеводную нить, Юфемия и набрела в итоге на слово «побег», резко вставшее перед её внутренним взором большими красными буквами. Конечно, в первый момент Юфи сама себя испугалась. Ещё бы! Никогда прежде она не совершала ничего, хотя бы отдалённо похожего на то, что задумала теперь! Тем не менее, понемногу принцесса всё более утверждалась в своём решении. Иного выхода нет! Да и вообще, не так уж оно ужасно на самом деле. Шнайзель, Корнелия, или, к примеру, Одиссей, очутись они вдруг посреди улицы крупного города Метрополии, либо какой-нибудь из колоний, обязательно привлекли бы к себе внимание. Что до Юфемии – она почти не сомневалась: редкий житель Нового Токио сумеет опознать её в лицо. Тем более, если принцесса будет одна, без всякой свиты и сопровождения. Просто молодая девушка спешит по своим делам. Даже разгляди кто-нибудь из прохожих в Юфи черты третьей принцессы империи, он наверняка решит: это - обыкновенное сходство. И хорошо! Не одному ведь Зеро пользоваться анонимностью в своих интересах! Если Юфи сохранит своё инкогнито, то и опасности ей будут грозить только те же, что и всем другим гражданам. Соответственно, защищаться от них, если это вдруг потребуется, она тоже станет общедоступным способом – вызовет полицию, либо обратится за помощью к ближайшему констеблю. Конечно, могут возникнуть проблемы с установлением её истинной личности. У Юфемии нет никаких документов, и ни один инспектор не поверит на слово в то, что посреди его района невесть откуда взялась принцесса правящего дома. Как бы её ни передали в руки докторов… Следует говорить обо всём очень спокойно и настаивать на проверке своих слов – тогда полиция запросит сведения у администрации колонии, те свяжутся с резиденцией, и правда выяснится. В любом случае, всё то, с чём Юфи грозит столкнуться в полиции, будет неприятным, неловким, нудным, но не опасным. Когда Корни прилетит в Новый Токио, её младшая сестра наверняка уже окажется на прежнем месте в этих вот самых комнатах. С точки зрения дела всё вообще получается замечательно. Если Юфемию станут считать обыкновенной туристкой, или школьницей, переехавшей в Одиннадцатую зону вместе с семьёй, добиться от людей откровенности окажется намного легче! Она… Да! Юфи тогда будет словно халиф Гарун ар-Рашид из «Тысяча и одной ночи», который, не доверяя льстивым царедворцам, бродил ночами по Багдаду, переодевшись купцом, и так узнавал истину. Надо же! Вот и сказки ей пригодились! Оставалось самое главное – перевести свой замысел в практическую плоскость и разработать план побега. Сидя на постели при мягком свете изящного ночника, высушив окончательно те несколько слезинок, которые успели таки выкатиться из её глаз в минуту слабости, Юфемия Британская перебирала варианты, взвешивала «За» и «Против», чувствуя себя пусть немного, но похожей на Корнелию. Вице-губернатором, умеющим принимать просчитанные решения. Как ей скрытно покинуть резиденцию? Прежняя Юфи, жившая в Дивайн-Лейк и не пытавшаяся разрабатывать никаких тайных операций, подсказывала: попросить кого-нибудь о помощи. Однако этот вариант пришлось скоро оставить. Во-первых, принцесса не успела не то что подружиться, но и просто познакомиться почти ни с кем во всём громадном особняке со всеми его многочисленными службами. Можно было, конечно, положиться на честность и удачу, открыться кому-нибудь сразу, да только здесь не угадаешь. Сумеет ли при всём желании человек сделать для неё что-нибудь, в его ли это власти? Взять, скажем, горничных… Наконец, но не в последнюю очередь, Юфемию останавливала совесть. Когда всё закончится, Гастингс неминуемо дознается, что к чему. Юфи не накажут – по крайней мере, не слишком строго. А вот её новый друг за свой поступок может лишиться места. Или вовсе попасть под суд! Корни тоже вряд ли его пожалеет. Сочтёт ненадёжным… Получалось, что положиться Юфемии придётся только на себя. Она начала прикидывать, где у резиденции должны иметься чёрные входы и выходы. Предположила, что их не так уж и мало. И даже собралась было приступить к полевым исследованиям. Как вдруг ум принцессы пронзила внезапная и очень неприятная догадка, которая заставила её взглянуть на всё в новом свете. Юфи вспомнила начало своего разговора с Гастингсом. Агент Службы безопасности появился из-за угла. Он не мог видеть оттуда, куда принцесса направляется. Однако сразу целенаправленно окликнул её и двинулся Юфемии наперерез. Потом, позже Юфи сама всё ему рассказала, но как Гастингс изначально догадался, что она собирается сделать? Камеры!  Почти наверняка они установлены по всей резиденции, а информация с них стекается на пост охраны, то есть прямо в руки агенту Службы безопасности. Стоило только Гастингсу заподозрить неладное, как он мигом сорвался со своего места, чтобы лично всё проконтролировать. И это ещё до их беседы и признания Юфемии! Теперь же… При такой повсеместной слежке Юфи просто не на что надеяться! Принцессе ходила туда и сюда по комнате, пытаясь отыскать какую-то зацепку. Тщетно – всё было глухо. Вскоре Юфемии стало душно, захотелось сделать глоток свежего воздуха. Вдруг хоть он позволит Юфи родить новую идею? План появился, когда принцесса поняла: окна её спальни выходят прямо на улицу. Сразу - нет ни забора, ни даже палисада. Дерзкая задумка. Такая, что по спине Юфемии мурашки пронеслись целым маленьким табуном. Она сбежит через окно! …И всё, решение принято! Сконцентрируйся лучше на деталях. Стрежнем всех умопостроений Юфи была уверенность: в её спальне подглядывающего ока объектива нет. По крайней мере, ей хотелось верить в то, что никакие соображения безопасности не могли подвигнуть Гастингса и остальных на подобное свинство. Нет! Корни определённо будет в курсе того, где стоят камеры. И если Британская львица узнает, что за её младшей сестрой наблюдали, когда она переодевалась в ночную рубашку… Одним словом, это исключено. Значит, у Юфемии всё-таки существует островок свободы.  До тех пор, пока принцесса с него не сходит, агент Службы безопасности остаётся в неведении относительно её действий и планов. Главный враг Юфи – высота. Никаких деревьев возле стены здания нет. А лезть по карнизу к водосточной трубе… Один неверный шаг, и принцесса расшибётся насмерть! К счастью, решение отыскалось и тут. Она сняла две большущие плотные гардины, связала их между собой, а потом обмотала вокруг ножек огромного тяжёлого платяного шкафа. Вроде бы получилось надёжно – более или менее. Главное же по прикидкам Юфемии длины импровизированного каната должно было хватить ровно на высоту двух этажей. Да, в конце всё равно придётся прыгать! Но там это будет уже не настолько опасно и страшно, как выглядит отсюда. Наверное… Другую проблему составляли люди. Вид вылезающей из окна резиденции генерал-губернатора девушки, безусловно, вызовет интерес. Бурный – и, как следствие, шумный. Что в свою очередь способно привлечь внимание Гастингса, сразу всё провалив. Исходя из этого, Юфи решила, что лучшим временем для претворения задуманного в жизнь, станет раннее утро. Ведь в этой части города почти нет жилых строений: сплошные учреждения и ведомства. Здания разных ветвей и частей администрации колонии, суды с длинными названиями, которые упоминал агент Службы безопасности, когда выступал в качестве экскурсовода. Если Юфемия успеет выбраться прежде, чем все те, кто в них работает, явятся на службу, ей может сопутствовать успех. Ну и, разумеется, принцесса предварительно оглядит окрестности, перед тем, как опробует себя в роли верхолаза. Юфи собралась подняться в пять, ещё раз всё основательно обдумать и перепроверить, а после не позднее половины шестого отправиться на встречу с Новым Токио и неизвестностью. Не доверяя внутренним часам и слепому случаю, Юфемия хотела воспользоваться будильником, но такой простой и полезной вещи в покоях вице-губернатора почему-то не оказалось. Принцесса обыскала всё, комнату за комнатой, однако в итоге вынуждена была признать неприятную правду. Обратиться к прислуге? Это может вызвать подозрения. Зачем бы вдруг будильник понадобился третьей принцессе Британской империи, которой вроде как решительно некуда спешить? Если б Юфи заговорила о нём раньше, когда ещё только-только вступила во владение новым жилищем, подобное смотрелось бы естественно: просто мелочь, бросившаяся, однако, в глаза. Но вызывать кого-то специально на ночь глядя? Тут у любого возникнут вопросы. Первым о них узнает мистер Картью, затем – Гастингс, и… Юфемия добрых пять минут ломала голову – пока не хлопнула себя по лбу: и как только она умудрилась так зациклиться на одном, совершенно упустив из виду другое!? У тебя же телефон есть! Воспользуйся будильником в нём! Именно так принцесса и поступила, от охватившего её облегчения начисто позабыв о принципиально важном нюансе. Пять утра в пансионе Дивайн-Лейк и столице Одиннадцатой колониальной зоны – штука очень разная: иначе и быть не может с учётом того, какое их разделяет количество часовых поясов. Да, Юфи так и не перевела время на местное. В итоге Юфемия Британская проснулась своим чередом и даже ещё немного понежилась в полудрёме – а потом подскочила, как ужаленная. Где же характерный перезвон бубенцов!? Поначалу принцесса вообще ничего не соображала, всё перепуталось и только ощущение комом подступающей к горлу паники нарастало с каждой секундой. Она проспала! Но как!? Когда Юфи разобралась, наконец, в чём тут дело, ей едва удалось удержаться от крика. Стоило лишь скосить взгляд в сторону окна, и можно было легко рассмотреть снующих туда и сюда прохожих. До слуха принцессы донёсся гудок клаксона. Новый Токио давным-давно бодрствовал. Солнце стояло высоко. Собственно, оно, вероятно, и разбудило Юфемию, благо шторы больше не прикрывали постель от его лучей. Хотелось всё бросить, поднять руки. Но… Наверное у Корни тоже бывают подобные ситуации – только намного серьёзнее и опасней. Когда кажется, что всё против тебя! Она не сдаётся. И ты… Да! Раз уж вызвалась помогать ей, ты тоже не сдашься! Юфи удалось в какой-то мере овладеть собой, однако на всех её действиях всё равно осталась печать какой-то лихорадочной заполошенности. А как иначе!? Принцесса не могла даже точно сказать, который час. Вдруг к ней прямо сейчас постучится лакей и попросит Её Высочество к завтраку!? Сказаться больной? Но Картью, или Гастингс… С агента Службы безопасности, пожалуй, станется войти сюда, невзирая ни на какие заверения и просьбы. Он увидит приготовления Юфемии, а затем… Юфи спешно заперла дверь, прекрасно понимания – это по большому счёту бесполезно. Бессмысленно. Потом принцесса вынула ключ, смекнув: если она покинет спальню иным путём, а его так и останется в замке, дверь придётся ломать. Нет, это нехорошо. Юфемия машинально положила блестящий маленький ключик себе в карман платья, которое буквально тут же поменяла, разыскав среди вещей самую неброскую одежду, какая у неё имелась – чтобы не выделяться в толпе. Дважды принцесса подходила, а точнее рывком подскакивала к окну. Первый раз внизу оказалось чересчур много народа. Второй – практически никого, но Юфемия не сумела собраться с духом. И вот – третья попытка. Которую она вновь провалила! Юфи стояла, опираясь ладонями на прикроватную тумбочку. Всё, больше нельзя откладывать! Теперь или никогда! На улице по прежнему безлюдно, но долго это не продлится. Принцесса на секунду зажмурилась, прислушалась к себе. «Всё будет хорошо» - отстукивал пульс телеграфным кодом. Ты молодец. И всё делаешь правильно. А, раз так, тебе обязательно повезёт! Юфемия Британская вспомнила, как лазала по деревьям, в том числе забираясь на достаточно высокие ветки, назвала себя трусихой, попросила помощи у ветра, дружески подбодрила ткань, которой предстояло выдержать её вес, а затем решительно сделала шаг. Ещё. Теперь – следующий. Юфи широко распахнула оконные створки, перебросила трос через край, забралась на подоконник, присела, свесив ноги, и… В принципе шторы не подвели. Однако в остальном всё оказалось не вполне так, как она ожидала. Её импровизированный канат заметно раскачался, и принцесса дважды приложилась плечом о стену, причём второй раз довольно болезненно.  Кроме того, не пойми откуда Юфемии на затылок и шею высыпалась какая-то мелкая пыль, от которой кожа мгновенно зачесалась, а Юфи не могла себе позволить оторвать руку от бледно-голубоватой материи. Даже на мгновение. Потому что… Вообще принцесса знала, как правильно удерживать равновесие на канате, и насколько существенную роль в этом играют ноги. Но вот тут-то Юфемия и допустила главную ошибку: на ней были туфельки с пусть не очень большим, а всё-таки весьма заметно отступающим от остальной подошвы женским каблуком! Конечно, ей следовало поменять их на нечто более подходящее! Или хотя бы сбросить обувь на мостовую, спуститься босяком и потом ее подобрать. Только теперь, между небом и землёй толку от этого запоздалого знания было немного. Захват ног получился очень ненадёжным, хвост троса так и норовил соскочить. Юфи то и дело приходилось повисать на руках, из-за чего они быстро уставали. Перемещаться вдоль каната без риска сорваться можно было только медленно переползая всем телом. Юфемия старалась не смотреть вниз. У неё было чувство, что к тому моменту, когда она приблизится к концу троса, руки окончательно откажутся её держать. А ведь ей в любом случае ещё прыгать и приземляться! Причём опять же на эти дурацкие каблуки! Как бы то ни было, Юфи потихоньку преодолевала дистанцию до цели. И вдруг она заслышала, кажется прямо под своими ногами, эхо шагов. Там идёт какой-то человек! Эх, только бы он… Додумать эту мысль Юфемии не довелось: неосознанно, инстинктивно она начала оборачиваться на звук – видимо слишком резко, поскольку мгновением позже принцесса поняла, что соскальзывает! Юфи попробовала уцепиться за что-нибудь, но пальцы схватили лишь пригоршню пустоты. Принцессу развернуло лицом вниз. Юфемия падала. За несколько мгновений, казавшихся ей последними, у неё в голове пронеслось множество мыслей. И о том, можно ли человека, умирающего такой смертью, считать самоубийцей? И о том, что она всех подвела. И о Гастингсе – виноват он в случившемся, или нет (Юфи всё-таки заочно простила агента)? О том, как чудесно, наверное, быть птицей. Про Корнелию, которую было ужасно жалко. Про то, что вместе с Юфемией сейчас глупо и бесполезно погибнет очень много счастья – хорошо бы оно не исчезло в никуда, а как-нибудь растеклось по городу… А может она всё-таки уцелеет? Ну, кроме переломов. Даже теперь принцессе неистребимо хотелось верить в лучшее. И будет ли больно? И другие. В самый последний момент появилась ещё одна мысль: перед Юфи – одиннадцатый, первый в её жизни. И она вот-вот отправит его, ничего не подозревающего, прямиком в больницу. Причём ещё в лучшем случае. Своим падением принцесса запросто может сломать ему шею. Юфемии стало неловко и стыдно перед неизвестным прохожим. Неужели она не может разбиться, не причинив вдобавок кому-то вреда своей глупой ошибкой!? Странным образом эта мысль решительно и мощно вытеснила куда-то все остальные, а Юфи закричала: - С дороги, пожалуйста! Там, внизу, берегитесь! И её услышали! Человек, только что глядевший себе под ноги не замечая ничего вокруг, молниеносно сгруппировался, отбросив в сторону дорожный мешок, который он нёс на плече, и поймал Юфемию налету! Юфи даже почти не ушиблась! Но, что поразило принцессу ещё больше, неведомый мужчина умудрился устоять – только слегка прогнулся, выставив вперёд колено. Коротко выдохнув, он бережно усадил Юфемию на землю. Хватка у незнакомца была просто стальная. - Вы не пострадали? – поинтересовался он встревоженно. Голос у героя оказался очень молодым, а слова звучали чисто, без малейшего акцента. - Прошу прощения! – воскликнула Юфи с искренним раскаянием, - Я не ожидала, что внизу кто-то будет! Ещё дрожа всем телом от пережитого, принцесса подняла глаза на своего спасителя. Она ожидала увидеть сухопарого акробата или какого-нибудь ещё силача-профессионала, у которого нелёгкий труд и многолетние тренировки наглядно отражаются на лице. А может быть даже одного из загадочных местных шпионов-воителей ниндзя – они ведь ещё сохранились где-то… Вроде бы. В общем, Юфемия готовилась к чему-то… необыкновенному. Но реальность оказалась совсем иной. На принцессу озабоченно смотрел юноша-одиннадцатый. У него было совершенно обычное, разве только самую малость худощавое телосложение. И то, наверное, это так казалось, потому что он отчего-то носил объёмистую синюю куртку на добрых два или три размера больше, чем ему подходила бы. Зеленоглазый, каштанововолосый, кучерявый, загорелый, с узким подбородком и немного выступающими скулами (Юфи всегда считала, что у азиатов круглые лица с пухлыми щеками) неизвестный показался принцессе очень симпатичным. А ещё – мужественным, невзирая на возраст. Возле левого уха у японца - Юфемии отчего то сразу захотелось называть его так, хотя бы про себя - красовался пластырь. Наискось от него с противоположной стороны головы тоже было прилеплено что-то: в сознании Юфи всплыло слово «компресс». Может быть он – борец, мастер боевых искусств, выступающий на каком-нибудь подпольном ринге? Юфемии оставалось только гадать, но удивительным образом облик незнакомца казался ей смутно знакомым. Вот ведь! Даже в словах парадокс! - Всё в порядке, - сказал он в ответ на реплику Юфи. И тут же добавил с ободряющей улыбкой, - Я тоже не ожидал, что на меня вдруг сверху упадёт девушка. Юноша крепко, но без болезненного нажима держал принцессу за плечи. Юфемия не знала, сумеет ли она удержаться на ногах, если встанет, и не слишком спешила проверять. Ей хотелось просто сидеть, дышать. Из Юфи стремительно уходило напряжение. А ещё она вдруг поняла, что больше уже ничего не боится. Совсем. Молодой японец слегка сощурился – и тут принцесса узнала его! Против воли у Юфемии вырвалось: - Боже мой! Было отчего! Человеком, которому она буквально свалилась на голову, оказался Сузаку Куруруги! Тот самый! Юфи видела его фотографию, когда ехала в машине с Кэноном до Тандер-Бей. Ошибки здесь быть не может! Из сотен тысяч жителей Нового Токио она выскочила на него – того, кто разговаривал с Зеро, пережил всю эту историю с арестом, побегом и возвращением. Его наскоро залеченные раны, эта куртка и армейский вещмешок… Юфемия не могла поверить в то, что бывают такие совпадения. …И не надо! Не нужно в подобное верить! Потому, что это неправда! Нет! Это… Юфи не то чтобы вовсе не признавала таких вещей, как «судьба», «предначертание» или «провидение». Может они и есть. Хотя, тот же Шнайзель, который знает и понимает в жизни гораздо больше неё, в них нисколечко не верит. В любом случае принцессе эти понятия всегда казались слишком большими, тяжелыми, твердокаменными, словно горы. Давящими всё живое. Гораздо ближе Юфемии был образ мира-друга. Который время от времени посылает всем людям какой-нибудь подарок, чтобы у них всё устроилось правильно и хорошо. Кто-то его не замечает. Или даже отказывается, хотя такое и случается нечасто. Это печально, но с другой стороны нельзя ведь насильно заставлять радоваться врученному подарку! Или вынуждать пользоваться им строго определённым образом по инструкции, а то и требованию прежнего хозяина. Юфи не знала, зачем мир послал ей встречу с Сузаку Куруруги – ей ещё предстояло решить это самой. Но уже сейчас принцессе хотелось от души сказать всему свету «спасибо» за такое изумительное чудо. - Что-то не так? – тем временем поинтересовался Сузаку, реагируя на её возглас. И тут Юфемия поняла – нет. Пока ещё. Но очень скоро может произойти катастрофа! Юфи чуть не забыла о плане – а, между тем, стоит только кому-нибудь из многочисленного персонала резиденции выйти, или даже просто выглянуть на секунду в окно, обнаружить на улице вице-губернатора и донести Гастингсу… Все усилия Юфемии пойдут прахом! Ей надо сей же час бежать, скрыться в глубине города. Однако мысль о том, чтобы, пусть с извинениями и словами благодарности, просто бросить Куруруги и уйти не желала укладываться у принцессы в голове! Так быстро расстаться с ним после невероятной, удивительной встречи – какая страшная, непоправимая глупость! Тем более, Сузаку её выручил. Разве можно отплатить за это таким равнодушием!? Вот только как ему объяснить… А если Юфи промедлит, если задержаться, то... вдруг случится нечто по-настоящему чудовищное!? Куда хуже, чем если бы беглую принцессу просто поймали. Куруруги схватят вместе с ней – и окажется, что он вторично стал фигурантом загадочного и скандального происшествия. Молния не бьёт в одно место дважды. По крайней мере агент Службы безопасности и его коллеги точно посчитают именно так! Все подозрения вспыхнут вновь, от него просто не отвяжутся! Из Сузаку примутся клешнями вытягивать якобы скрытую им прежде «правду» - и мало ли чего это будет ему в итоге стоить! Юфемии стало зябко и немного стыдно. Надо же так втравить человека в историю! Нужно… И тут же к ней пришла догадка. Маленькая хитрость. Вице-губернатор не хотела обманывать Курурги, но если не соврать, то именно Сузаку рискует пострадать больше всех! Тем более, это и не ложь... почти. По крайней мере, так у неё хотя бы останется время, чтобы потом рассказать все как есть. - Да! Что-то определённо не так. По правде говоря, за мной гонятся плохие люди. Поэтому не могли бы вы мне помочь, пожалуйста? Принцесса до того обрадовалась своей находке, что, когда она ответила на вопрос, голос у неё оказался не столько обеспокоенным, сколько весёлым - и едва себя этим не выдала. Ну, ничего, ничего! Только бы получилось... Юфи надеялась, что Куруруги, поспешит увести свою новую знакомую прочь от резиденции. И она не ошиблась. Однако принцесса не ожидала, что в Сузаку произойдут такие стремительные перемены. Курурги мгновенно подобрался, посерьезнел, метнул быстрый взгляд в направлении открытого окна, из которого Юфемия выбиралась на волю. Каким-то едва уловимым движением он переместился направо, оказавшись между принцессой и стеной здания. Наконец, когда Сузаку заговорил, его голос звучал жестко, отрывисто и каждое слово будто ложилось точно в предназначенный ему паз. - Поднимайтесь и постарайтесь при этом не высовываться из-за меня. Вот так, осторожно. Ноги держат после падения? Боли нет? Отлично. Теперь идите. Да, пока просто вперёд. Ничего не бойтесь. Все будет хорошо. Внимательно слушайте мои команды. Сделайте пятнадцать-двадцать шагов, а после плавно сворачивайте налево. Не спешите, но попытайтесь держать темп. Оборачиваться не нужно. Я рядом. Просто должен оставаться за вашей спиной, чтобы прикрывать от, - здесь Курурги единственный раз запнулся, - Преследователей много? - Я не... - Понятно. Остальное - после. Не волнуйтесь. Я мог бы держать вас за руку, но это несколько сковало бы нашу свободу движений. Они шли по залитой солнцем площади. Юфи смотрела строго себе под ноги, хотя ей ужасно хотелось оглянуться. У принцессы внутри что-то екало, но не от испуга - с того самого момента, как Сузаку подхватил ее, между Юфемией и страхом словно встал незримый щит, да и в то, что за ними взаправду будет погоня, вице-губернатор верила все меньше. Так волнуются, с замиранием сердца следя за канатоходцем, балансирующим в вышине со своим шестом. Поражаясь мастерству. Словно бы там, рядом с ним оказываясь то и дело на долю мгновения. Каждая фраза, любое движение Куруруги имели смысл и были нацелены на результат. Юфи знала его пару минут - и, тем не менее, испытывала гордость за такого защитника. Если она чего и опасалась сейчас, то только как-нибудь неловко вмешаться, прервать его образцовый «номер». Вице-губернатор Одиннадцатой колониальной зоны старалась даже выдыхать тише, без лишнего шума, хотя дышалось ей легко и свободно. Сузаку, впрочем, ни на мгновение не терял концентрации. Он был метрах в полутора от Юфемии - а она словно спиной соприкасалась с исходящей от него упругой волной надёжности. Так иногда вода, точно заботливая рука, удивительно сочетая мягкость и мощь, держит пловца, и уже точно знаешь, что нипочём не утонешь! - Сейчас мы с вами притормозим. Встаньте ко мне вполоборота - по возможности естественно, не резко: будто о чем-нибудь вспомнили и захотели сказать. Юфи выполнила все в точности. В какую-то секунду вышло так, что принцесса посмотрела Курурги прямо в глаза. Юфемия улыбнулась ему - и тут же смутилась, сама не понимая отчего. А Сузаку внезапно кивнул и тоже повернулся, как если бы замечание спутницы заставило его обратить свое внимание на нечто, оставшееся позади. Профиль Куруруги так и просился на аверс монеты. Юфи невольно вгляделась пристальнее. Сузаку напоминал ей хищную птицу, вроде сокола, едва заметными быстрыми и скупыми поворотами головы выискивающую в окружающем пространстве добычу. Куруруги же пытался обнаружить любой источник угрозы. Только теперь принцесса в полной мере осознала, что этот человек, с которым они успели обменяться разве парой реплик, даже не зная, как Юфемию зовут, без колебаний и вопросов заслонял ее своим телом от террориста, снайпера, или ещё какого-нибудь вооруженного злодея. Да вдобавок умудрялся оставаться деловитым и точным! Когда они по знаку Сузаку продолжили свой путь к противоположному от резиденции краю площади, вице-губернатор хотела в голос воскликнуть «Вы - настоящий храбрец!», но тут, опередив её, Куруруги шепнул: - Мы уже почти справились. Скоро поворот на Палас-роуд. Только сохраняйте спокойствие. И Юфи сдержалась. Наконец они добрались до угла здания с округлыми эркерами и голубоватой черепицей. Обогнули молодую липу. И очутились посреди оживленной улицы. Шли люди, возле небольшой лужицы что-то клевали голуби, прогрохотал впереди поезд, мчась по возвышающемуся прямо над проезжей частью монорельсу. Жизнь Нового Токио кипела. А Юфи ощущала себя так, будто она со своим провожатым вдруг выбралась после затяжного подъема по отвесным склонам в горную долину с журчащими ручьями и цветущими эдельвейсами. Дорогу через площадь от точки приземления и до того места, где принцесса стояла теперь, Юфемия преодолела, вероятно, сделав полторы или две сотни шагов – такая малость, однако это показалось ей настоящим путешествием. Насыщенным событиями. До того напряженным (Не наступить на неустойчивый камень! Не ухватиться ненароком за скользкий уступ!), что, хотя Юфи вроде бы не боялась сорваться и упасть, неослабно верила в лучшее – и в Сузаку, конечно - лишь сейчас вице-губернатор словно бы впервые позволила себе осмотреться. Оценить всю широкую панораму, вместо того, чтобы вцепляться взором в маленький квадрат непосредственно перед собой. Причём это касалось не только видов города, но и внутренних переживаний. Не сразу, однако, с каждой следующей секундой всё более явственно Юфемия Британская принимала как свершившийся факт: она справилась! Выбралась! И теперь на свободе! Вытертые слёзы, молчаливая присяга собственному выбору, комната, ставшая тесной, потому что Юфи раз за разом перебиралась из одного её конца в другой, гоняясь за обрывками идей, тяжелые рулоны кое-как связанной воедино ткани, которые приходилось, наклонившись, волочить по полу, распахнутое окон, падение – всё позади! Третья принцесса империи одна, никем не узнанная, посреди столицы Одиннадцатой колониальной зоны. Как же это здорово! …Вернее нет, разумеется! Не одна. Вот же, рядом идёт, теперь поравнявшись с ней… У тебя ничего не вышло бы без Куруруги! А то, что он в нужный момент был именно в той самой точке возле резиденции… Юфемия горячо любила за это весь мир, который так волшебно, сказочно поддержал её в ответственном предприятии, помог совершить правильный и нужный поступок. Самые простые приметы обыкновенного городского обихода радовали принцессу до восторга, перемежающегося зелёными пятнами в глазах. Толстый мужчина с пегой бородкой, нарядная женщина в плиссированной юбке, пожилой джентльмен, держащий в пальцах монокль, мальчишка, несущий ранец, верхушка которого доходила до сдвинутого на затылок берета. Юфи хотелось каждому из них пожелать доброго утра, как-нибудь подбодрить, или заставить улыбнуться... - Мы, кажется, сумели немного оторваться. С другой стороны, я не заметил преследователей, а потому не могу утверждать наверняка. В любом случае… Куда мне вас проводить? Фраза Сузаку возвратила Юфемию с небес на землю. Действительно, а куда? Теперь, когда побег состоялся, вице-губернатору следовало просто двигаться… куда-нибудь. Присматриваться понемногу к людям, тому, что их окружает – а после найти предлог и завязать с кем-то разговор. По крайней мере, так оно виделось вчера вечером. Но в этой заранее нарисованной картине не было Сузаку Куруруги! И как же ей…? - Спасибо! Вы… Большое спасибо! И простите: я в Новом Токио недавно и ничего здесь не знаю. …Можно мы просто ещё пройдём немного вместе? Куда вам нравится. А я соберусь с мыслями и решу, что делать дальше… - Эммм… ладно. Здесь недалеко есть парк. Но… Сузаку так и не договорил. Вместо этого он достал солнцезащитные очки, надел их на нос. Наверное, так легче высматривать соглядатаев? Возможно, однако, теперь облик отважного знакомого показался принцессе куда более холодным, если не суровым. …Ещё бы! Посуровеешь тут с эдакой чепухой! Юфи понимала, что её отговорка звучит глупо даже для девушки, только что упавшей со второго этажа. Но времени было уж очень мало! Если бы Куруруги сам предложил доставить свою спутницу в полицию, либо разыскать её друзей или родственников, то отказ Юфемии прозвучал бы и того хуже. Принцесса не успела придумать ничего дельного. К тому же ей вообще очень не хотелось лишний раз лукавить, вводя Сузаку в заблуждение. Он что, не заслужил правды!? И неужели нет возможности обойтись без обмана? Главное же Юфи подумала: если неважно, с кем из горожан говорить, то почему бы ни начать с Куруруги? Он доброжелательный, наверняка честный. Наконец, они уже общаются! Кроме того, Сузаку способен поведать Юфемии то, что неизвестно больше практически никому в Новом Токио. Он видел Зеро вблизи. Участвовал в событиях, о которых прочие только что-то слышали в чужом пересказе. При этом Куруруги – местный уроженец, японец, который тоже знает… Юфи поняла, что может придумать ещё немало доводов в пользу того, чтобы не расставаться с Сузаку. А нужно отыскать способ направить беседу в подходящее русло. Нельзя же вдруг полюбопытствовать с невинным видом: каково оно было, когда тебя выкрали из-под ареста террористы!? Пока принцесса искала подходящие варианты, они свернули на пешеходную улицу с цветочными клумбами по обеим сторонам, упирающуюся в невысокую лестницу. Судя по количеству виднеющихся зелёных крон, чуть дальше располагался упомянутый Сузаку парк. - Мы ведь ещё не были представлены друг другу, да? Моё имя… Принцесса осеклась. Юфемия собиралась подвести к тому, что узнала своего спутника. В конце концов, ничего удивительного тут не было: для этого достаточно просто вспомнить какой-нибудь выпуск телевизионных новостей. Но, во-первых, получилось уж слишком церемонно. А во-вторых, что куда важнее, вице-губернатор исхитрилась упустить из внимания то обстоятельство, что ей тоже придётся как-то назваться! Сконцентрировавшись на побеге, она совершенно позабыла подобрать псевдоним! Конечно, ничто не мешало ей остановиться на первой попавшейся Мэри, или Кэти, но есть риск потом столь же легко позабыть или перепутать имя! Кроме того, от неожиданности принцесса в принципе немного опешила. И в итоге она сказала: - …Юфи. Да! Юфемия не нашла ничего лучше, чем воспользоваться привычной уменьшительной формой. Куруруги покосился на неё. И даже переспросил. К счастью, для жителя колонии имя, которым пользовались между собой члены Семьи, ни на что не намекало. Наверное, оно просто прозвучало странно. Также, как слышатся самой Юфи имена одиннадцатых. …Ничего. Зато она опять избежала вранья! Ну и того, что принцесса не отреагирует, когда к ней обратятся, теперь тоже бояться ни к чему! - А я.., - начал было Сузаку, почему-то потянувшись к очкам. - Не стоит. Вы знамениты, рядовой Сузаку Куруруги. Вас видели миллионы людей. Повернувшийся было лицом к Юфемии, её спутник наклонил голову, отводя взгляд. Неужели стесняется!? Если так, то это очень мило! Вообще к Юфи быстро возвращалось веселое и безоблачное настроение. Её радовало то, что прозвучали-таки их с Куруруги подлинные имена. Ей нравился сквер, в который их привёл Сузаку: аккуратная плотно подогнанная брусчатка дорожек, изящные заборчики с прихотливыми завитушками, чинно прогуливающаяся публика, свежий шелест листвы. На верхушке ближайшего дерева кто-то невидимый залихватски чирикал – и привлёк внимание слушателей. Правда едва ли певца вдохновляло присутствие небольшого серо-чёрного котика, сидящего в паре метров от ствола... Было уютно и мирно. Из Дивайн-Лейк Японские острова казались Юфемии изнанкой планеты. Не плохим местом, нет – их таких вовсе не существует, разве что какие-нибудь совсем уж омертвелые пустыни, солончаки, или антарктические ледники, где жизнь едва теплится. Но совсем недавно, буквально вчера, Юфи не сомневалась: к достоинствам Одиннадцатой зоны ей придётся долго привыкать, словно к экзотическому блюду, от которого может и замутить с непривычки. А здесь по соседней дорожке, семеня за хозяином, бежит такса, держа в зубах мячик, желтый, как лимон. Какие-то девочки несут ракетки и воланы для бадминтона, а приближающийся к ним сзади господин на велосипеде предупредительно тренькает колокольчиком – и у него точно такой же звук, что и в Тандер-Бей, Пендрагоне, Бостоне – да где угодно ещё! Пожилая леди - наверное, бабушка, везет в коляске смеющегося младенца. Все эти мелочи казались принцессе старыми приятелями, которые непременно всё покажут, обо всём поведают, помогут прижиться и освоиться на новом месте, а главное - поддержат ее в стремлении стать настоящим вице-губернатором! Юфемия мысленно поблагодарила их и пообещала тоже помогать им. Всем, что только окажется в её силах. Кот, которому видно надоело выцеливать всё равно остающуюся недоступной пичугу, затрусил прочь от дерева – прямо к Юфи. Только двигался он странно, то и дело подгибая лапку. Ой, да он же, похоже, поранился! Принцессе и так хотелось погладить симпатичного котейку по шерстке, а теперь ей сделалось очень жалко несчастного. Ну ка! Ты ведь только что собралась помогать нуждающимся! Присев и уперевшись в землю коленом, Юфемия поманила кота. Понимают ли японские котики британское «китти-китти»? Юфи не знала этого, и на всякий случай решила обратиться к пушистику на его языке: - Мяу! Мяу-мяу! Ты поранился, котик-мяу? Пока она возилась с котом, Сузаку, кажется, задал ей какой-то вопрос – принцесса недослышала, что именно. Вышло немного неловко, но зато котик как будто понял Юфемию и понемногу к ней привыкал. В первое мгновение от неожиданности зверёк распушил хвост и зашипел, выгибая спину. Однако убегать не спешил. А в ответ на новую порцию юфиного мяуканья тоже удивлённо мявкнул и принюхался. - Мяу, мяу! Да, есть контакт! Принцесса осторожно протянула руку и провела пальцем у малыша под подбородком. Не привыкший к ласке кот мгновение спустя сам потёрся щекой в ответ. Юфи оказалась достаточно близко, а её новый друг в должной мере сохранял положенное при медицинском осмотре спокойствие, чтобы вице-губернатор Одиннадцатой колониальной зоны сумела рассмотреть его лапу как следует. Там красовалась весьма отчётливая кровавая ранка. К счастью, вроде бы без воспаления и грязи (не исключено, что пациент самостоятельно зализывал её), но Юфемии всё равно не хотелось оставлять котейку в подобном виде. К тому же, вдруг это не всё? Другие травмы могут быть просто не столь заметны. Возможно, он упал с ветки – хотя бы того самого дерева, подле которого караулил разошедшуюся птаху в момент появления Юфи? Конечно, принцесса полагалась на авось и рисковала получить пару-тройку царапин, однако  Юфемия потянулась к коту. Она не была уверена, позволит ли гуляющий сам по себе охотник такую вольность по отношению к своей персоне – лишь шепнула чуть слышно «Надо, понимаешь? Я тебя не обижу», да вложила во взгляд всё то тепло, которое успел подарить ей чудесный парк. …И получилось! Кот смиренно повис у вице-губернатора на вытянутых руках. Юфи рассмеялась. Как же хорошо! Она была просто счастлива. Принцессе казалось, что дальше всё будет идти примерно также. Если она обратиться к тем, кому больно, с добром… Куруруги тоже улыбнулся, подняв на лоб очки. Он опять сделался симпатичным юношей, в котором и не заподозришь… Юфемия протянула ему свою живую ношу. Она едва успела подумать, что Сузаку слишком уж быстро сокращает дистанцию, когда так безмятежно и доверчиво свесившийся кошак без какого бы то ни было предупреждения, если не считать таковым совсем короткое «Х-х-х!» цапнул Куруруги за палец! Ну и чертёнок! Сузаку перенёс происшествие стоически, только слегка охнул. Однако Юфи настояла на том, что им с котом нужна перевязка. Да-да, непременно обоим! Котик, после своего проступка сжавшийся в ожидании наказания, так и не получив его, решил на всякий случай не испытывать судьбу. Тем более принцесса, устроив зверька поудобнее, принялась гладить ему серую спинку. Куруруги тоже спорить не стал. Аптеку они отыскали достаточно быстро – через пару кварталов от выхода из сквера. Уже там принцесса вспомнила: у неё нет ни пенса. К счастью, Сузаку рассчитался с продавцом за бинт - и ещё купил Юфемии стаканчик чаю в крохотном заведении напротив. Они расположились немного поодаль прямо на ступенях. Юфи, припомнила ту пару уроков времён поездки в Австралию, на которых третью принцессу империи обучали работе сестры милосердия. Тогда Юфемии казалось, что в этом мало толку и вообще всё делается сугубо для видимости, также как и многое другое в ходе вояжа правящей Семьи. Тем не менее, кое-какие навыки у неё остались – позаботиться о лапке кота Юфи смогла вполне прилично. Пока она затягивала узел, Куруруги, уклонившийся-таки от аналогичной процедуры, то и дело косился на вылизывающегося зубастика. - У тебя проблемы с кошками? – спросила принцесса, закончив. - Я их люблю но, - Сузаку демонстративно потянулся к коту, а тот столь же показательно зашипел, - это не взаимно. - Неразделённая любовь. Говорят, если человек способен пронести это чувство чистым, то он по-настоящему благородный. Котейка, не выдержав философствований Юфемии, или, быть может, просто дождавшись одному ему известного момента, внезапно перепрыгнул через колени сидящих и дал стрекача. - Убежал… - Юфи… Зачем ты мне тогда соврала? - Беспокоишься обо мне? Не то чтобы принцесса удивилась словам Куруруги. Когда спасающаяся от «плохих людей» беглянка, вместо того, чтобы искать убежище или добиваться возмездия, нашла время на бесцельный моцион и игры с котом, кто угодно начал бы сомневаться. Короче говоря, если Юфемия и растерялась, то только самую малость – очень уж резко произошёл переход от кошачьих проблем и ароматного чая к серьёзному и принципиальному вопросу. Просто она откликнулась так, как ей подсказало сердце, прислушавшись к первому искреннему порыву души. Тем более в голосе Сузаку не слышалось ни гнева, ни обиды. Реплика принцессы... На самом деле это была просьба сохранить их едва проклюнувшуюся, как птенец из яйца, новорожденную дружбу. Ведь это же возможно? Да? Пожалуйста... Юфи не знала, как будет продолжать разговор. Что сделает, если Куруруги примется настаивать? Или даже отнесётся к сказанному как к шутке. Посмеется. Но Сузаку произнёс: - А? Ну... есть такое. И у Юфемии тут же отросли крылья. Как прекрасно! До чего же ладно и удачно все сегодня складывается! Принцесса не могла усидеть на месте. Юфи влекло вперёд: везде побывать, все увидеть! Сколько ещё ее может дожидаться маленьких и больших чудес, если этот день так ей улыбается!? Юфемии хотелось собрать их все, как букет - и непременно вместе с Сузаку Куруруги. Он десять раз заслужил, так пусть хоть на пару с Юфи..! Дальше мысль не думалась, но и не надо уже. - Тогда составь мне компанию ещё на какое-то время! Принцесса подхватила Сузаку под руку, повела за собой. Куда? Туда. Разве это важно? Куруруги, не сомневаясь, что c ним не до конца откровенны и не говорят ему всей правды, отложил свой вопрос в сторону. Почему же Юфемии Британской не довериться..? У неё надежный гид. Они станут вдвоем бродить по Новому Токио. Это гораздо лучше, чем одной. Так она непременно скорее и лучше поймёт... Да! Уже понимает... Первых десять или пятнадцать метров Юфи почти пробежала – причём умудряясь каким-то образом не отпускать пальцы Сузаку. Но разве можно иначе отправляться навстречу приключениям!? Кроме того, говоря откровенно, будто чей-то настороженный и тревожно-чуткий нос из норы, из-под задорного летящего возбуждения принцессы робко высовывалось сомнение: не одёрнет ли её всё-таки рядовой Куруруги, не скажет ли, что с него достаточно непонятной суеты? А Сузаку трусил вприскочку рядом: немного растерянный, холодные тёмные стёкла очков вместо глаз, да – и, тем не менее, он явно тоже чувствовал... Юфемию звал посвежевший ветер, резкие восклицания чаек, или каких-то похожих на них птиц, которых в Новом Токио оказалось довольно много. Они кричали своими специфическими, ни на что больше не похожими голосами, будто нарезали круги не над домами, а возле трубы громадного лайнера. Как в открытом океане. Хотя… Город, особенно такого размера, это ведь тоже океан. Людской. Ну а уж сама Юфи определённо ощущала себя корсаром – грозой семи морей. Было что-то пиратское в том, как легко принцесса меняла курс, ориентируясь среди улиц, у которых она не знала ни расположения, ни названий. По зыбким приметам, неясным знакам – или тем, что казалось ей таковыми. Неожиданное назначение в далёкую колонию, край, со всех сторон окруженный водой, плен, побег, риск – и спасение в последнее мгновение, благородный и смелый друг-островитянин. Чем не роман о каких-нибудь сорвиголовах, что ходят под флагом с черепом и костями? Всё сходится один к одному! Правда, когда Юфемия, совершенно того не ожидая, обнаружила, что сделала круг, она сдала-таки обязанности шкипера Куруруги. Во время этого первого рывка, свободного плаванья, Сузаку всё больше молчал, но в этом не было ничего давящего или мрачного. Просто ему нужно разложить внутри себя что-то… Молчание – ещё не признак недовольства. Нередко это наоборот знак согласия. И вообще они часто понимали друг друга без слов! Ещё когда Юфи в роли вперёдсмотрящего в «вороньем гнезде» крутила во все стороны головой, у них понемногу завязалась сама собою игра: вице-губернатор делала жест подбородком в том или ином направлении, а Сузаку называл слово на японском. Юфемия сперва озвучивала свою первую ассоциацию с ним, а после предполагала, какой именно предмет из тех, что находятся у неё в поле зрения, Куруруги имеет в виду. Какие-то вещи Юфи угадывала легко (например, доа – дверь: это даже созвучно). Другие – нет. Но в любом случае выходило очень весело. Принцесса вроде бы старалась извлекать из своеобразного урока пользу, запоминать наиболее важные, или, по крайней мере, ходовые понятия – а на деле всё больше оказывалась во власти азарта. Юфемия так радовалась тому, что угадала слово «ину» - собака! Она буквально затанцевала, кружась и отставляя в сторону ножку. Между тем в действительности вице-губернатор его подсмотрела, когда проходила со своим спутником мимо паба «Сиба-ину и бульдог». С учётом вывески, изображавшей заметно очеловеченных псов, совместно поднимающих большую кружку с округлой шапкой пены, перепутать было просто невозможно. Вообще же Юфи с каждым шагом попадалось всё больше знакомого – даже ей, третьей принцессе империи, обычно жившей в своей, обособленной среде. Британского. Тут и там зазывали посетителей пабы. Места на автостоянках занимали округлые машины Виккерс-Ледибаг с коронованной буквой V на капоте и мотоциклы Кардемонд-моторс с красным жеребцом. Золотые с алым вывески отделений Королевской почты, лев и пальмовые ветви в уголке туристических проспектов Кьюнард-лайн, румяные детишки, делящие на четверых шоколадную плитку Кэдбери. Аккуратно постриженные газоны. А прежде всего – сами прохожие. Шляпы мужчин. Сумочки женщин. Мимо Юфемии вразвалку прошёл человек, на котором был точь в точь такой же жилет, как у мистера Шеппса. Они с Сузаку заметно сбавили темп. Юфи то и дело задерживалась возле витрин, один в один напоминавших те, что принцесса некогда видела в Бостоне. Магазин с крупной надписью «Модный Токио» предлагал своим клиенткам очень милое синее платьице, в котором ничто не намекало на Одиннадцатую зону. Юфемия чуть покрутилась на месте, копируя позы манекенов. Её спутник сперва чуть заметно улыбнулся – а потом вдруг отчётливо захохотал, держась ладонью за грудь. Наверное, именно заглядевшись на смеющегося Куруруги, принцесса случайно озвучила вслух свою мысль: - А здесь всё совсем как в Метрополии… Неожиданно Сузаку спросил: - А ты с Большой земли? - Да. Училась там до этой последней недели. У тебя обязательно получится и дальше не лгать! Сегодня так – всё складывается к лучшему! - До последней недели? А чем сейчас занимаешься? Училась – в смысле училась в старших классах? Ты ведь можешь в любое время пойти осматривать достопримечательности… Ох, Юфи, совсем об осторожности забыла? Стоило лишь принцессе хоть немного поведать о себе – и она тут же раздразнила любопытство Куруруги. Но даже в такой ситуации Сузаку вёл себя по-джентльменски. Ведь два последних его вопроса – ни что иное, как попытка выяснить возраст Юфемии, только деликатно завуалированная! Принцесса была горда – и им, и своей догадкой. Да Сузаку, похоже, уже версию выстроил! Если Юфи ещё слишком маленькая, чтобы самостоятельно собою распоряжаться, то вот она - причина побега и объяснение всех странностей: в неспокойной Японии осторожные родители заперли девочку на семь замков от греха подальше, а ей так мечталось ближе познакомиться с Новым Токио... И ведь во многом так оно и есть! Юфемия очень хотела поздравить Куруруги, похвалить его, сказать громко и весело «Горячо!» - в общем сделать что-нибудь. Незадачливый Гарун ар-Рашид едва удержался от того, чтобы сбросить с себя поношенный плащ караванщика. В итоге Юфи только улыбнулась в который раз – но пусть Сузаку хотя бы толику света получит от неё, если вице-губернатор не может дать ему правду – и сказала, смущенно хихикнув: - Так много вопросов… - Ой, прости! Ну вот, он ещё и извиняется! - Нет-нет, я не это сказать хотела! По-о-нимаешь.., - а теперь ты меня прости, - сегодня последний день моих каникул. Поэтому я хотела посмотреть Одиннадцатую зону. Узнать, что это за место. Юфемия будто пробежалась по тонкому льду, трескающемуся позади - и всё-таки выдержавшему! Принцесса не замочила ног в обмане. Ура! И вдруг Куруруги произнёс с печальным вздохом: - Тогда ты выбрала не того проводника. …Он, кажется, искренне так полагает. Сузаку считает себя несчастливым? Неспособным? Недостойным!? Почему!!? У кого получилось бы лучше? Какой-то груз лежит у Куруруги на сердце. Тяжёлый – Юфи ощутила это отчётливо, наверняка. Настолько, что своими силами вице-губернатор не могла надеяться снять его. Пускай! Она, по крайней мере, приподнимет! - Нет! Я рада, что ты вместе со мной. - Да, вот оно как.., - только и ответил Сузаку. А потом они сменили тему. Для этого даже не пришлось прикладывать особенного усилия. Третья принцесса Британской империи и рядовой Куруруги – им вправду очень повезло вот так сойтись вместе. Юфемии было спокойно и тепло рядом с Сузаку – почти как с Корни, хотя, конечно, несколько иначе. Он же… Ему тоже нравится гулять с Юфи по Новому Токио… Кажется… Почему-то принцесса чувствовала, что розовеет при этой мысли. Вскоре даже тень возникшего на минуту напряжения забылась. Улетела, изгнанная пением канареек – заливистых желто-оранжевых солнышек: Юфемия не удержалась и зашла ненадолго в магазин, продававший разнообразных птиц. Она синхронно качала головой с забавно кланяющимся попугаем и вспомнила про мудрых тауэрских воронов, которых кормила во время визита в Старую Англию. После были бульвары, фонтан с искусно сделанной в мраморе волной, с вершины которой срывалась вниз настоящая вода. А ещё туда же чуть не скатился, поскользнувшись, какой-то мальчишка, которого Куруруги в последний момент успел подхватить – ну точно как Юфи! Переулки, нырок в арку, пятнадцать или двадцать шагов – и тут разом открывается большая площадь. Стеклянный купол Выставочного центра Нового Токио напоминал Юфемии знаменитый Хрустальный дворец, построенный для самой первой Всемирной выставки, только раза в четыре больше! Достижения добывающей промышленности колонии соседствовали с традиционными принадлежностями для чайной церемонии и японским национальным костюмом – к слову, первым, который вице-губернатор видела в городе. Было интересно, но Юфи предпочла поскорее уйти, поскольку ей вдруг подумалось: что если она повстречается здесь с кем-нибудь из официальных лиц колонии, или аристократов, и те опознают в ней принцессу? Да и будет ещё у неё возможность сюда приехать потом! Сузаку пообещал отвести Юфемию в своё любимое заведение в Новом Токио. Юфи ждала каких-нибудь странных морских чудищ под густым тёмным соусом, или на худой конец этих местных роллов. Вместо этого они ели сэндвичи с сыром и ветчиной! Ну, кто бы мог подумать!? Правда, действительно очень-очень вкусные. Во всяком случае вице-губернатору так показалось… Их занесло в студенческий городок Технического университета. Кто-то оживлённо обсуждал, причём со всеми подробностями, проект геотермальной электростанции, которую непременно надо построить на острове, чье название Юфемия не сумела бы повторить с первого раза, даже если бы волшебник пообещал ей за это исполнение самого заветного желания. И тут же рядом группа девушек планировала совместный поход на танцы. Удивительно рослый для японца парень на ходу ловко перебрасывал с ноги на ногу футбольный мяч. Откуда-то звучала музыка. Юфи чудилось, что она в Новом Токио уже целую сотню лет. Сузаку Куруруги всё чаще улыбался – будто распробовав понемногу, каково это. Было хорошо… Принцесса очнулась только спустя пять или шесть часов, считая от момента начала прогулки. Они как раз прошли мимо большого уличного экрана, на котором показывали новостной репортаж. Диктор говорил, позади него сменялись изображения. Опять вспоминали недавние события. Молнией мелькнул и впился в Юфемию клещом образ человека в зеркальной маске. Зеро! Она совсем забыла! Юфи с подкатывающей к горлу волной стыда осознала, что так и не поинтересовалась у Сузаку, которого сама назвала знаменитым, подробностями того вечера, не спросила о встрече с террористом, ничего! И вообще… Корнелия!!! Старшая сестра прилетает вечером – что ты ей скажешь!? Третья принцесса успела проникнуться горячей симпатией к Новому Токио, была внимательной и чуткой – дак что с того фельдмаршалу британской армии!? Так стараться, столько всего преодолеть ради Корни и во имя дела – и в итоге всё проворонить по обыкновенной безалаберности! Из-за того, что ты никакой не вице-губернатор, а как была, так и осталась маленькой девочкой, глупенькой и бесполезной. И сейчас… Если только… Юфемии пришла на ум одна идея. Ей было заранее неловко перед Куруруги. Ему незачем туда возвращаться, вытягивая самого себя из счастливого солнечного дня за волосы. Но надо – и Юфи больше просто некому помочь, она уже не успеет отыскать кого-нибудь, кто вместо него… - Сузаку, не мог бы ты отвести меня ещё в одно место? Пожалуйста. - Ваше желание для меня закон, миледи. Он повернулся, улыбнулся, непринужденным движением сбросил вещмешок с плеча, поклонился Юфемии, подняв к груди руку. Галантный. Радостный. После такого свои же слова казались Юфи пощёчинами. Но… Нельзя, нельзя! Пойми, хотя ты и не можешь… Она обратилась к нему ласково – и при этом так твёрдо, как, возможно, никогда прежде: - Тогда отведи меня в Синдзюку. Да. Пожалуйста, покажи мне Синдзюку, Куруруги Сузаку. Принцесса вроде бы знала, чего ожидать. Понимала, какие события произошли в Синдзюку, каков может быть оставшийся после них след. И всё-таки Юфемия не думала, что это окажется так… Полуразрушенные и просто заброшенные дома, груды мусора, заскорузлая нищета обихода в тех частях гетто, где недавно ещё теплилась жизнь. Безлюдье – но ведь население тут было! Существовало. Совсем недавно, только что! Юфи казалось, будто она стоит пред телом большущего животного, вроде выброшенного на берег кита, которое долго агонизировало, но вот вдруг, когда все уже давно привыкли к его страданиям и совсем перестали их замечать, издохло – столь же мучительно, как барахталось до того. И только туша лежит, медленно превращаясь в осклизлый кисель…Убитый город, который ничем не отделён от активного и здорового. Возможно, виной всему был случай, особенности её собственного восприятия, целенаправленное движение, сменившее неспешный и вольный прогулочный ритм: они добрались до Синдзюку очень быстро – сели на монорельс, проехали несколько станций, самую малость прошлись по косой улице, повернули - и вот оно открылось – разом, целиком…  Однако, так или иначе, всё прежде виденное начало казаться Юфемии едва ли не театральной ширмой. Какой-то ненатуральной, жестокой обманкой. Мороком. Все симпатичные картины, всё и вся сделалось… Будто в одной комнате располагающий к себе вежливый человек поит тебя кофе, угощает пончиками, понемногу ведёт доброжелательную беседу, а ты теперь знаешь, что через стенку у него лежит разделанный на части труп: чудовищно и страшно до гусиной кожи! Вдобавок вокруг царила гнетущая мертвенная тишина. Вернее не совсем так – хуже. Звучал гул Нового Токио: машин, людей, катящихся по рельсам вагонов. Отдаленный. Вроде бы слышно отчетливо, постоянно, но это все - нездешнее, не принадлежащее этому месту. А тут – ничего... К мемориалу, если его можно так назвать, принцесса с Сузаку вышли на удивление скоро. Случайность? Наверное, Куруруги всё-таки намеренно вёл свою спутницу сюда, однако спросить его об этом прямо Юфи не решилась. А может тут просто осталась теперь лишь одна дорога – единственная, в которой есть ещё какая-то нужда? Как бы то ни было, Юфемия и Сузаку стояли теперь плечом к плечу в тупике, где среди обрезков труб, похожих на морских змей или приподнявшихся со дна угрей, на ничем не примечательной раскрошенной сверху стене были вразнобой приклеены фотографии, вырезки из газет, чьи-то от руки составленные записки. Несколько тихо догорающих свечей. Повязанные на обломках арматуры белые ленты. Печенье на салфетке. Запылённый букетик цветов и скособоченный плюшевый мишка. Большая часть надписей состояла из местных иероглифов, однако имелось и несколько на английском. По левому краю бетонной плиты неведомая, однако, явно упорная и отчаянная рука криво высекла импровизированным инструментом два слова - «Мемориальная территория». Правее тот же текст, вероятно, дублировался по-японски. Чуть дальше поверх странной, напоминающей баррикаду конструкции, где в разные стороны торчали металлически штыри и деревянные колья, высился плакат. Белыми буквами по чёрному там значилось: «Не надо стрелять!». Юфи всматривалась в лица. Разумеется, вице-губернатор никого не знала, а многие погибшие выглядели для неё очень похоже друг на друга, но Юфемии было жаль каждого. Она чувствовала… Третьей принцессе империи доводилось прежде бывать на кладбищах, в усыпальницах и склепах, но только там всё было сделано искусно. Мастера превращали саму смерть в резец и кисть, а на присутствующих смотрели ангелы, красивые девы с мраморными слезами. Ступени, ведущие к подножию чьего-нибудь саркофага, продолжались неосязаемой лестницей в небо. А здесь… Никакой красоты. Мудрости. Глубокого и важного послания. Просто потеря. Голая. Не обнаженная. Именно голая - как ободранное дерево без коры, или раздетый человек, дрожащий на морозе. Куда же вы пропали все!? Почему!? Перед Юфи внезапно разверзлась громадная пропасть – такая, что её бросало в дрожь, стоило только мысленно подобраться на шажок ближе к краю. Это вот над этой бездной ты задумала перебросить мост!? Принцесса обернулась к Сузаку, ища в нём поддержку. Намёк на то, что британцы с одиннадцатыми ещё могут стать друзьями, и не всё потеряно. Рядовой Куруруги же, заметив её взгляд, зачем то сказал: - Дальше прохода нет. Примерно сто метров – и закрытая территория. Там ещё проводят разминирование. Убирают неразорвавшиеся боеприпасы. И трупы, - а после прибавил, немного помолчав, - Ты хотела видеть это место, но… С гетто Синдзюку покончено. А ведь люди только недавно начали вновь здесь обживаться. Юфемия молчала. Ей было нечего ответить. Они все умерли в один день с Кловисом. Брата похоронят в Пендрагоне. Будет регулярное поминовение, колокольный звон. Из года в год. Уже это страшно. Однако… Уцелеет ли хоть что-то в этом месте? …Были террористы, завязались бои – и всё же слишком уж велико число фотографий, чтобы все они оказались случайными жертвами. Юфи хотелось сжаться в комочек от осознания: ей предстоит, если она не повернёт назад, своей душой, будто промокашкой, впитывать эту боль – но даже так есть только едва заметная надежда. Всей искренности мира может не хватить, чтобы те, кто выбрался отсюда живым - и травмированным, словно бациллу разносящим до лопающихся пузырей кипящую ненависть, опять поверил не в Британию даже. Нет. Просто в добро. Голоса раздались неожиданно и, хотя едва ли были на деле такими уж громкими, сильно резанули по ушам: - Облом! Слишком быстро всё закончилось – они не успели пострелять по одиннадцатым из морских орудий, как во времена Завоевания… Повернувшись, принцесса увидела чуть в стороне и на несколько метров выше пару парней в форме какого-то колледжа, вертевшихся вокруг обезображенной до полной нечитаемости облика статуи. - Эй, зацени – отметины от крупнокалиберного пулемёта! Сфоткай их! - Порядок! - Теперь сними меня на их фоне! Эти двое. Они вроде бы не делали ничего особенно неприличного, но на них было неприятно, почти гадко смотреть. Дети, затеявшие игру на кладбище. Только не слишком ли уже взрослые? Им, наверное, 17, или 18. Легкомысленные оболтусы, здесь они превращались в стервятников, весело прыгающих, как ребёнок по лужам в дождь, от одного кровавого пятна до другого. Какая прелестная оригинальная новинка – массовое убийство! Лишь бы Сузаку не посчитал, что Юфемия такая же, и её сюда привело праздное любопытство, желание добавить немного остренького в блюдо эмоций! Юфи захотелось побыстрее уйти. Или сделать замечание. Но весь смысл в том, чтобы эти двое – ведь они и так ничего не портят, никому не мешают – осознали бы свою неправоту. А как этого добиться принцесса не знала. Новые люди появились на маленькой перековерканной площади бывшего гетто Синдзюку будто из ниоткуда. Трое японцев примерно тех же лет, что британцы, однако куда более матёрые – сухопарые, немного напоминающие свору бродячих собак. И, кажется, такие же голодные, только не до костей и объедков, а до драки. Почти мгновенно Юфемия убедилась в правоте своей первой оценки. Первый из троицы, поравнявшись с прервавшими свою фотосессию студентами, одним ударом вышиб камеру из рук более пухлого, заставив её запрыгать по земле. Юфи не питала особой жалости к попавшей в переплёт парочке. По её мнению студенты, пожалуй, даже заслуживали неприятностей. Но не настоящей беды, не избиения – а к нему определённо шло дело. Нападавшие вызывали ничуть не больше симпатии, чем их жертвы. Они не память погибших защищали, а специально искали повод завязать потасовку. - Валите отсюда, британские свиньи! – заорал тот из японцев, что отправил в полёт фотоаппарат – и при этом загородил студентам, прижавшимся к постаменту памятника, путь к отступлению. Явно испытывая на деле страх, более высокий и тонкий британец попытался было продемонстрировать превосходство и уверенность в себе: -  Как смеет какой-то одиннадцатый.., - начал он, но неуверенный, блеющий голос сразу же его выдал. Японцы надвинулись ещё теснее. Принцесса ахнула, потому что решила – вот сейчас последует первый удар, а затем загнанных в угол подростков повалят, начнут охаживать ногами. И в эту секунду Куруруги тем же самым голосом, что и некогда на площади, отрывисто произнёс «Оставайся здесь!», стремительно кидаясь вперёд. До слуха Юфи доносилось: - Я японец! Не называй меня одиннадцатым! - О чём ты говоришь? Вы проиграли, как побитые псы, и теперь… - Ах ты паршивый мерзавец! Но вице-губернатор следила теперь только за удаляющейся спиной Сузаку. Он вскочил на пригорок, когда вожак японцев уже занёс кулак для удара. - Остановитесь, пожалуйста! Никакого насилия! - Отвали! – и с этими словами размахнувшаяся рука пошла в другую сторону, отвешивая вмешавшемуся Куруруги крепкую пощёчину. С него слетели очки и… его явно узнали. Забыв друг о друге, противники таращились на Сузаку. Всё-таки он и правда очень известен. - Это же… - Ты ведь Куруруги Сузаку? Тот самый, который убил Кловиса… - Балда, это сделал Зеро! - Ха! Этот парень – просто слуга Британии. Кому нафиг нужна их подачка - жалованное гражданство!? С радостью продал свою гордость, народ и душу – и ещё считаешь себя японцем!? - Ошибаешься, я…! - Нет. Нифига я не ошибаюсь! Ты, британская шестёрка! Раззадорив себя, задира неожиданно атаковал, выбросив вперёд руку… только для того, чтобы на глазах у волнующейся за него принцессы, Сузаку молниеносно перехватил её – и бросил нападавшего через себя. Пролетев почти метр и крепко приложившись боком, тот не сразу сумел встать, морщась от боли при попытке опереться на локоть. - Остановитесь, пожалуйста! Я – кадровый военный. Не вынуждайте меня драться со своими соотечественниками! - Хрена с два ты нам соотечественник! - Хорош, забей на него! – большинство в маленькой банде оказалось не настроено на по-настоящему серьёзную схватку. Вожак, секунду помедлив, последовал примеру остальных – и, уже уходя, бросил через плечо злое: - Предатель! Куруруги легко мог бы остановить их, потребовать сатисфакции за оскорбление, положить каждого по отдельности или всех вместе на лопатки – у Юфемии не имелось на сей счёт ни малейших сомнений. Но Сузаку был слишком благороден для этого. И в итоге стоял - хмурый, со сжатыми губами. Как оплеванный. Виноватый. Словно не он победил. Будто это они, обыкновенные хулиганы, правы! Юфи стало по-настоящему обидно. Да рядовой Куруруги по сравнению с вами всеми..! Мысли принцессы напоминали стаю раскричавшихся взволнованных галок. Она многое хотела сказать - но в итоге, подхватив вещмешок (он оказался намного тяжелее, чем выглядел со стороны), взбежав с ним наверх, произнесла только: - Сузаку, ты в порядке? - Да, - отозвался он спокойно. - А вот я совсем не в порядке! Глянь на мой Прайм Джи 4! Принцесса даже не сразу поняла, откуда раздался голос. А когда сообразила... Пухлый студент все ещё заметно дрожал - Юфемия хорошо рассмотрела его вблизи - и даже не осмеливался пока двинуться с места, но уже громко оплакивал потерю драгоценной собственности. - Чего так долго ждал!? Да что ты за жалованный гражданин такой!? - с возмущением в голосе принялся вторить ему другой. Юфи почувствовала, что тоже начинает трястись, но не от испуга, а от гнева, чего с ней почти никогда не бывало. Вас, трусов эдаких, спасли - а вы теперь, не успев унять дрожь в поджилках, отыгрываетесь за собственную жалкую беспомощность на настоящем герое, который заведомо не станет вам отвечать!? - И какого черта ты их отпустил!? Мочить их надо было! Они же террористы. Ах вот как!? И что же Сузаку следовало сделать с одиннадцатыми? Забить до смерти!? Террористы.... Да если б это вправду оказались они, то вы бы в ногах у них валялись, вымаливая пощаду! Подлецы, подлецы, подлецы! - Ага, а скольких они могут убить! Эти одиннадцатые распробовали вкус крови... Да нисколько, вы, лицемеры! Только что радостно снимали место, где люди расставались с жизнью, но сейчас, видите ли, обеспокоились... Они не смеют так говорить! А Сузаку молчит. Образцовый защитник - и за него самого вступиться некому. Недвижимый, несгибаемый. Напрасно! Не надо! Ответь им! У них нет права уйти отсюда, уверенными, что они всегда были и будут по определению лучше тебя! Все, что стоит в душе принцессы за словом «справедливость», попирает эта отвратительная сцена! ...Но пускай, пусть уйдут! Лишь бы скорее... Однако где там! Парочка, поняв, что может без опаски дергать тигра за усы, и не думала униматься. Нет. Им хотелось сполна отыграться за пережитый испуг, вновь подняться в собственных глазах - и для этого унизить другого. - Плохо ты служишь Британии! Ну, не молчи! - Кто, думаешь, о тебе заботится и кормит с руки!? И тут в Юфемии будто струна оборвалась, полетела, свистя - и превращаясь в хлестко стегающий кнут. Раз так, я сама..! Как вице-губернатор! Принцесса! И друг. А вообще Юфи особенно не раздумывала в это мгновение. Она решительно подалась вперёд - и наотмашь ударила щекастого мерзавца по лицу, так что у того остался красный отпечаток, и его многострадальная камера опять полетела вниз! Вот тебе! Получай! За Сузаку Куруруги! - Я более не позволю вам оскорблять этого человека! Студенты определенно опешили от неожиданности и напора Юфемии. Они не понимали, как им следует действовать теперь, когда в конфликт вмешалась несомненная урожденная британка. - Если у вас осталось хоть немного совести, то извинитесь сейчас же! Возможно, на это вам ещё хватит духа. - Какая-то … и будет… нам указывать, - закудахтал плотный, оправившись от первого шока - однако тихо, робко, сглатывая половину слов, - Мы с моим кузеном, - продолжил он уже чуть более громко… - Хорош, Реджи, хватит! Достаточно на сегодня! – перебил его второй, при этом не преставая коситься на Сузаку, тронувшегося, наконец, с места и подошедшего к Юфи вплотную, - Простите нас, мисс… Мы погорячились из-за этих скотов больше, чем следовало бы. Фотоаппарат погиб окончательно, так что нам тут теперь в любом случае нечего делать. Мы уходим. - Но… - Пошли, Реджи! И свой Прайм Джи не забудь – может ещё починим. С этими словами парочка поспешила ретироваться. Более высокий поторапливал. Пухленький Реджинальд понуро плёлся за ним, баюкая на руках свою драгоценную потерю. Они делались всё меньше и вскоре вовсе почти скрылись из виду, а Юфемии никак не удавалось выбросить студентов прочь из головы. Нет, ей по-прежнему не нравится, как окончился этот скандал! Конечно, не догонять же их теперь, но…  Эти гадкие трусы! Даже боясь Куруруги они извинились только перед принцессой – будто того вовсе не существует, или его в принципе невозможно чем-либо оскорбить. Реджи с кузеном ни в чём не раскаялись. Они и дальше станут вести себя точно также – если найдутся те, кто не сумеет сразу дать им сдачи. Продолжат обижать хороших людей, таких как… - Сузаку! Я… - Благодарю вас, Юфи-сама. Но это было излишне. Юфемия прочувствовала, что её щёки зарделись. Фразу Куруруги можно бы было принять как комплимент – только принцессе не нужна похвала. Ей надо, чтобы потом, дальше, никто и пальцем не касался... Чтобы Сузаку не позволял вот так глумиться над собой. К тому же, вице-губернатору Одиннадцатой зоны отчётливо послышалась нотка печали в его голосе. Внутри у Юфемии всколыхнулось нечто большое, жаркое, не рассуждающее и не признающее тонкостей. И она не согласилась, заспорила: - Да? А по моему – совсем нет! Ведь это нечестно, неправильно! Когда злые, неблагодарные и мелочные хают того, кто их же спасает! Что вообще хуже, чем это? Такое… только Иисус прощал. В Библии. И то там иудеи не понимали… Но тут всё случилось на их же глазах! А эти двое всё равно тебя оскорбляли… - У нас есть поговорка, Юфи: как бы ветер ни ярился, гора не склонится перед ним. Их слова – просто сотрясение воздуха. Они неспособны меня смутить или разозлить. Да и вообще – я давно привык. Для некоторых одиннадцатый хорошим не бывает - даже получивший жалованное гражданство. Однако, если б они подняли руку на вас после той пощёчины, мне пришлось бы вмешаться. Я мог бы не рассчитать силу, вывихнуть кому-нибудь из них плечо… - И они бы это запомнили! Сузаку… То, что ты привык к такому обхождению… Оно само по себе ужасно. Так быть не должно! Но… Ты... Вы… Я давно, ещё на площади хотела сказать, что… Мистер Куруруги! То, как вы себя вели – это настоящая храбрость. Ты сильный, Сузаку. Так ведь сколько других на свете! Если не одёргивать плохих людей, то они непременно вообразят, что им всё позволено – а потом кто-нибудь из-за них пострадает. Юфемия Британская сама себя не узнавала. Никогда раньше она не пожелала бы никому на свете боли и увечий. Даже Зеро – не мелкий невоспитанный себялюбивый хам, а по-настоящему опасный, бесповоротно и неизбывно злой убийца, погубивший Кловиса, не стал исключением. Принцесса верила в то, что его однажды поймают, и террориста настигнет возмездие, но не ждала, не требовала и не воображала его мучений. Пусть просто исчезнет, пропадёт. Да и тут… Стоило только Юфи представить, как с хрустом рвутся сухожилия, как всё тот же Реджи с воем падает на спину и, поскуливая да подвывая, безуспешно пытается хотя бы сесть… Ей сделалось разом противно и совестно. Юфемия не желала идти одной дорогой с ненавистью, внезапно приобнявшей вице-губернатора за плечо. И она боялась беспощадности. В том числе такой, которая звучит в строках справедливого и честного судебного приговора. Потому, что это враг и антоним надежды. Сочувствия. Понимания. Кто-то может, даже должен, наверное, так относиться к миру. Ко всем, кто в нём есть. Принцесса признавала это: а как иначе с сестрой – Британской львицей? Но только не она. Однако же Юфи бросала слова, как дрова в топку. Потому, что в её сердце будто бы непрестанно трубил рожок, требуя и дальше нестись сломя голову, словно в атаку. Прорваться к Сузаку, достучаться до него – пускай самыми громкими, набатно-колокольными фразами. Лишь бы он потом… Нет! Уже сейчас… Кажется, у Юфемии получилось. Только вот, видя потемневшее лицо рядового Куруруги, она не знала, стоит ли этому радоваться. Наверное, Юфи вовсе попросила бы Куруруги забыть всё ей сказанное. Маленькая девочка, едва ли не впервые увидевшая вблизи, как выясняют отношения мужчины. Но принцесса не осмелилась его прерывать… - Я – рядовой армии Его Величества императора Чарльза, хотя мой отец умер во время Вторжения. Он желал любым способом отстоять нашу родину. А я служу Британии. Зная о том, что для огромного количества японцев становлюсь, таким образом, изменником. Видя презрение урождённых граждан, которые никогда не примут жалованного одиннадцатого за ровню. Это сила или слабость? Зависит от того, зачем всё делается. От цели. И малодушный, и отважный может во время сражения прятаться под кустом: первый от испуга, а второй – чтобы из засады броситься на неприятельского командира. Разная цель. Но, пока она не достигнута, мне оправданий нет. Может все эти… те, кто меня обвиняет, окажутся правы? Если я оступлюсь, то любые возражения и доводы будут бесполезны. Добьюсь своего – и меня оправдает жизнь... Постоянно спрашиваю себя, всё ли я сделал, все ли усилия приложил? Считаешь, что способен на многое? Значит, должен быть больше и спрос. Люди не знают, что у тебя внутри. Чего тебе стоил тот или иной выбор. Да они и не обязаны. И это не проблема британцев и нумерованных. Так всё устроено. Везде. Всегда. …Хорошо ли быть сильным? Плохо ли быть слабым? Ещё когда мне было 10 лет, мир казался таким печальным местом. Голод, болезни, разврат, коррупция, дискриминация, война и терроризм. Бесконечная цепь ненависти. Порочный круг глупости. Кто-то должен их разорвать! Конечно, я сомневаюсь, что кому-нибудь под силу разом искоренить всё зло. Я не настолько самонадеян. Поэтому мне будет достаточно мира без войн. Места, где мы не будем терять своих близких. Юфемия слушала Сузаку, который поразительно сдержано, не напоказ, раскрывал перед ней свою душу. Замерев. По-особенному беспокоясь за него, существующего день за днём в своём железном режиме. Взявшего такую высокую планку – и раз за разом пытающегося прыгнуть выше головы. Так, наверное, смотрит медик на атлета, бескомпромиссно сжигающего себя в погоне за рекордом. Удивительным образом совмещая неодобрение с восхищением. Понимая: его забота обречена оставаться навеки половинчатой, в таком виде она не убережет от проблем, или даже беды. И это – решение того, о ком ты волнуешься и печешься. Его воля и стремление, от которого он не откажется ни за что, чем бы ни грозило упорство. Спортсмены рвут мышцы, ломают кости, выбиваются из сил, но порой обретают за это славу, признание и солнечный блеск золота на шее. А рядовой Куруруги… Как вообще на том пути, что им избран для себя, достигнуть финиша? Сузаку не из тех, кто верит миру. Неужели ему не страшно тогда идти против такого противника, как Война, совсем-совсем одному!? - И, чтобы получить такой добрый мир, что ты хочешь сделать? – голос Юфи прозвучал как-то совсем по-детски. - Я не знаю, как этого добиться. Но, если прекращу пытаться, смерть моего отца окажется напрасной. Сказав это, Сузаку Куруруги извлёк из внутреннего кармана куртки часы с разбитым стеклом. Невзирая на сетку тонких трещин, принцесса заметила, что стрелки не двигаются. Часы были давно сломаны. Однако Сузаку, не отрывая взгляда, внимательно и молча рассматривал их. Убегали мгновения. Юфемии очень хотелось понять, в чём тут загадка? Что навеки вставшие часы означают для Куруруги, почему они ему дороги? Юфи почти решилась задать вопрос, но тут же передумала. Что-то ты сама не слишком спешишь раскрывать свои секреты! Разве можно лезть при этом к Сузаку с глупым любопытством!? Вообще… Что дальше? Им ни к чему задерживаться в Синдзюку, но, пока они здесь, Юфемия может не думать о скором расставании, откладывать его ещё чуть-чуть. Её ждёт возвращение, объяснения, Гастингс и Картью, час или полтора напряженных попыток превратить громадную массу впечатлений сегодняшнего дня в нечто более или менее стройное, а потом – сестра, большой разговор и… Неизвестно. Но совсем-совсем другая круговерть. Его – казарма, наверное. Служба. И как, когда потом ещё..? Что рядовой Куруруги скажет при встрече третьей принцессе империи? А пока… Будто время остановилось. Видно впрямь особенные, волшебные у Сузаку часы. И тут внезапно и резко раздался звук, разом разбивший всю хрустальную хрупкость затянувшейся минуты. Даже принцесса мгновенно опознала - посреди разрушенного и оставленного гетто прогремел выстрел. Эхо отражалось от бетонных и кирпичных остовов, гуляло по пустынным улицам, дробилось, множилось. Небольшой стайкой устремились прочь птицы от бывшей спортивной арены. А прямо над ней медленно поднимался мерцающий красный огонёк. - Сигнальная ракета! …Юфи-сама! – шёпот Сузаку был выразительнее любых восклицаний, - Как военнослужащий я должен выяснить причину… взглянуть… Вы понимаете? Кто-то подал знак. Возможно, чтобы собрать уцелевших террористов, скрывающихся в замаскированных убежищах. Я обязан доложить… Юфи, всё очень серьёзно! Прости, но нам придётся попрощаться. Уходи. …Нет! Лучше спрячься. Дорога может быть небезопасна. - Но те двое студентов… - Их могли поймать и заткнуть им рты. Или убить холодным оружием, перерезать горло, либо… Не важно! Слушай меня! Найди укромное место и сиди там! Ясно!? Сиди там! Если мне повезёт, я тебя найду. Нет – постараюсь создать как можно больше шума, чтобы привлечь внимание патрулей. Они выручат. Только не высовывайся до окончания боя! Я… был рад знакомству, Юфи-сама! А теперь скорее! Ну! Юфемия кивнула, зайчиком понеслась по пригорку. Она не перечила, не раздумывала и честно искала себе норку, куда можно бы было забиться - пока не ударилась обо что-то ногой. Боясь себя выдать криком, Юфи руками зажала рот, окончательно утратила баланс и не упала только потому, что привалилась к какому-то скособоченному забору. Принцесса осмотрелась машинально, как это сделал бы любой человек, пытающийся восстановить равновесие. И увидела рядового Куруруги. Сузаку, пригибаясь, на полусогнутых ногах, но потрясающе ловко и ходко приближался к стадиону. Юфемия наблюдала за ним, тихонько шепча одними губами что-то напутственное, когда её острой шпагой пронзила догадка: «постараюсь создать больше шума» - это значит, если возникнет хоть небольшой шанс, что террористы обнаружат Юфи, а может и просто двинутся в её сторону, Куруруги будет намеренно отвлекать их на себя! Принцессу прошиб холодный пот. Из глаз чуть не брызнули слёзы. Нет! Нет-нет-нет! А затем, едва помня себя, Юфемия Британская короткими перебежками последовала за Сузаку. Она знала, что это опасно. Пусть! Не сомневалась, что рядовой Куруруги остановил бы её, если бы мог. Пусть! Когда Сузаку заметит, что Юфи рядом, он станет осторожнее. Не будет жертвовать собой! И она бежала – ненавидя свои туфельки, то и дело норовящие огласить развалины копытным цокотом, придерживая рукой полу платья, которое всё равно развевалось и хлопало, хлопало, хлопало так шумно, словно крылья какого-нибудь орла! Но сама себе Юфемия казалась уж точно не им, а другой, совсем маленькой пташкой. Не ко времени всплыла в памяти «Шутка» Баха с её порхающим трепещущим мотивом. Юфи летела вперёд… Задувало в глаза волосы. Сердце, милое, давай чуть тише! Прошу! Принцессе казалось, что один только его стук, это гулкое барабанное уханье, предупредит о её появлении всех и каждого. Чем ближе цель, тем сильнее она старалась быть осторожной и внимательной, контролировать любое движение. Вспоминала вышивание, тонкую, требующую аккуратности работу – и то, как однажды, давно-давно, проспорила Кловису и должна была десять минут простоять со стаканом воды на голове. Маленькие облачка пыли превратились во врагов. Струйки кирпичного крошева, съезжающие вниз под ногами, стали грозной опасностью. Юфемия выбралась на развороченную трибуну с правого бока - лишь немногим после Куруруги, поднявшегося туда слева. Он заметил её! Это было главное. Всё хорошо. Но Сузаку так ожёг её глазами, что Юфи поневоле перевела взгляд на поле, попыталась сконцентрироваться на нём, вслушаться в голоса. Неподалёку от беговой дорожки стоял некто в британской военной форме. Именно он подал сигнал – ракетница лежала неподалёку. Юфемия не разбиралась в воинских знаках различия, так что не могла сказать, в каком неизвестный звании, но, впрочем, даже Куруруги вряд ли сумел бы сейчас точно это определить – слишком велико расстояние. Принцесса попыталась было получше рассмотреть повёрнутое в профиль лицо стрелявшего, когда тот поменял позу, оставив в поле зрения Юфи один только свой затылок: откуда-то из-под трибун появился ещё один человек и поднял в приветственном жесте руку. Он быстро приближался широкой твёрдой походкой: тоже в мундире, с рыжевато-русыми волосами – и пистолетом в правой руке. - Что ж, я здесь, как было условлено, - громко начал первый, когда между ним и вновьприбывшим осталось примерно метров пять, - А теперь Кьюэлл объясните бога ради, что вообще происходит? Откуда у вас информация о местонахождении Зеро? И к чему такая странная конспирация? …Смотрю вы при оружии: мы ждём какого-то пособника террористов, который решил начать двойную игру? - Нет, Готфилд. Мы уже его дождались, - с этими словами тот, кого назвали Кьюэллом, нацелил свой пистолет прямо в грудь собеседника! - Эй, ты что, совсем из ума выжил!? - Ни с места, Джереми Готфилд! Я клянусь, что если замечу хотя бы призрак движения, то выстрелю не колеблясь. - Предатель! На Зеро работаешь!? - Не стоит перекладывать на других собственные грехи, Апельсин! - Чшшштоо!? Да ты… Вместо ответа Кюэлл неожиданно воскликнул: - Выходите, господа! – и на поле откуда-то начали появляться люди. Принцесса насчитала пятерых – все как один военные. - А! И вы все тоже! Ха! Хха-ха! – хрипло рассмеялся Готфилд, - Заговор! Ну надо же! Целый заговор ради моей скромной персоны. - Можешь называть это товарищеским судом. Мы требуем правды! - Я всё уже давным-давно сказал, Кьюэлл! - И нас, чёрт дери, не удовлетворяют такие объяснения! Впрочем, уже не важно… Никто и не ждал, что ты сознаешься. - Проклятье! Да провались ты в ад со своим недоверием! Тебе… - Сегодня в колонию прибывает Британская львица. У нас нет никаких сомнений в том, что она захочет расследовать обстоятельства той ночи, когда ты позволил уйти убийце принца Кловиса! И мы не знаем, чего ожидать. Что ты будешь плести, когда окажешься в допросной. Высшее военное командование Зоны под следствием! Если всплывут твои грязные секреты – не желаю знать какие, да это и не имеет значения - им, нам всем, служившим тут в последние годы, не будет больше веры! Слухи и сплетни прилипнут к нашим именам навсегда! Погибнет карьера, репутация! Но, если Джереми Готфилд умолкнет, то Корнелии и тем ищейкам, что возьмут след по её приказу, придётся ориентироваться на наш голос и мнение. Ценой одной если даже не прямо предательской, то двурушнической шкуры мы отмоем всю армию колонии! - А, понял, то есть вам наплевать на истину. Как всё просто! Вам всего лишь позарез нужен козёл отпущения, чтобы никто, паче чаяний, не прихватил вас за шкирку, так? Мда, не знал, что ты такой трус, Кьюэлл! Но чего же ты тогда ждёшь? Стреляй! Или под круговую поруку крови должны подпасть все вместе? И что вы будете делать с телом? Кто-нибудь захватил топор, а, джентльмены? Боюсь чтобы «очистить армию» вам придётся малость запачкать кители… Ну, убийцы! Чего молчите!? Расскажите мне, как это, когда вшестером на одного!? - Мы в отличие от тебя не забыли о чести. Это будет… Считай, что тебя вызывали на дуэль. Ведь так подобные вопросы решались прежде среди офицеров. Мы станем стреляться. До результата. По очереди. Сперва я. Потом, если мне не повезёт, остальные. Как видишь, тебе оставлен шанс. - А если я откажусь участвовать в ваших играх? - О, на этот случай с нами ещё один товарищ. Седьмой. Со штурмовой винтовкой – вон там. Можешь осторожно повернуть голову и посмотреть направо, я разрешаю. Да, туда где комментаторская кабина. - Хм! Понятно. Вы всё-таки перестраховались. Какая предусмотрительность! Что-то мне подсказывает, он застрелит меня в любом случае, вне зависимости от исхода наших «дуэлей». Ведь так, Кьюэлл? - Заткнись, Готфилд! У тебя нет выбора. Или ты сдохнешь по-собачьи, или будешь драться по-мужски! - Допустим… Да, а как вы объясните моё исчезновение? - Атака террористов, разумеется. Ты неожиданно пригласил нас всех на встречу в гетто Синдзюку, чтобы сообщить какие-то новые данные относительно Зеро. Здесь мы подверглись внезапному нападению – все, кто выживет, это засвидетельствуют. Нас застали врасплох, а потому мы не сумели уничтожить ни одного одиннадцатого, но чудом отогнали их огнём и выбрались в обжитую часть Нового Токио. - Ах ты дрянь! Так перевернуть всё с ног на голову, отразить, как зеркале.... И превратить меня в человека, хладнокровно подставившего своих сослуживцев под пули узкоглазого отребья! - Нам было бы выгодно тебя обвинить. Но в качестве последнего жеста доброй воли… Ты отстреливался с нами. Потом пропал. Дальше пусть строят версии те, кто получает за это жалование. Если от нас потребуют обрисовать твой портрет как личности и офицера, никто специально не станет сгущать краски. Твоя родня избежит позора. - Да неужто… - Достаточно. Хватит болтовни. Твоё слово, Готфилд? - Я буду сражаться за свою жизнь. - Отлично. За линию примем цифру 1 здесь на первой дорожке. Стреляемся с пятнадцати шагов по команде. Без очередности. Схватка останавливается только в случае смерти одного из противников. Дайте ему кто-нибудь пистолет. Один из так и оставшихся пока для Юфемии безымянными единомышленников Кьюэлла вручил Готфилду оружие. Тот взвесил его в ладони, потом прицелился в землю, ещё немного покрутил в руке. - Да, это подойдёт… - Тогда начинаем! Спина к спине! Они встали один подле другого, едва не соприкасаясь затылками. Кто-то третий произнёс низким голосом: «Внимание, господа!». А затем Кьюэлл и Готфилд двинулись каждый в свою сторону ровными мерными шагами. Принцесса как завороженная считала их, отдающиеся внутри каким-то холодным треском, будто льдинка ломается. …Пять! Шесть! Семь! Восемь! Как вдруг на девятом шаге Джереми Готфилд стремительно развернулся, одновременно припадая на левое колено, и выстрелил! Юфи едва не вскрикнула от возмущения. Если недавно её симпатии были скорее на стороне загнанного в угол одиночки, то теперь, после такого гнусного шулерства… Только секунду спустя Юфемия осознала: Кьюэлл уцелел, его офицерская форма не окрасилась алым – и не потому, что Готфилд промахнулся. Он вообще метил отнюдь не во второго дуэлянта, а совсем в другую сторону! Туда, где на своей позиции стоял на стрёме кто-то со штурмовой винтовкой! Впрочем, не одна Юфи растерялась и не сообразила сразу, что к чему. Кьюэлл рыбкой нырнул вперёд, уходя с предполагаемой линии огня и прижимаясь к земле. По-прежнему невидимый стрелок начал вовсю палить из комментаторской кабины, однако или он был ранен, или просто дезориентирован, да только проку у него выходило мало. А Джереми Готфилд, петляя зайцем, нёсся к левой трибуне и валяющейся возле неё куче обломков. Попутно он не глядя разряжал обойму своего пистолета в направлении остальных противников, вынужденных из-за этого броситься врассыпную кто куда. Дальше началась уже совершеннейшая вакханалия. Все выхватывали оружие и искали укрытие. Кьюэлл, двигаясь ползком, выкрикивал команды, густо мешая их с ругательствами. Готфилд, в последнее мгновение скрывшийся за грудой мусора, едва не напоровшись при этом на ржавый кусок арматуры, считал оставшиеся патроны. - …Живей! Эта проклятая задница не должна уйти! Рассел! Рассел!!! Ты с Салливаном обходи справа! Дорси, прикрывай! Шоу! Беги к найтмерам! Да, ты всё правильно слышал!!! Мы выкурим его при помощи пушки, если понадобится! - Ты так серьёзно хочешь убить меня, Кьюэлл!!? Готфилд кричал грозно и с вызовом, но даже Юфемия понимала всю безнадёжность его положения. Занятое им укрытие было превосходным во всех отношениях, кроме одного – у него совершенно отсутствовали пути отхода. Чтобы покинуть стадион, Готфилд должен был или рвануть вверх, перескакивая через зрительские скамьи, или преодолеть примерно пятьдесят метров по беговой дорожке до спасительного лаза, ведущего в подтрибунные помещения.  Как первое, так и второе – это просто самоубийство! Враги уже сейчас не дают ему высунуться. Но просто сидеть и ждать тоже нельзя - они подберутся сбоку. А после, даже если Готфилд всё равно уцелеет, появится найтмер – и тогда точно конец. Юфи сжала кулачки. Надежда в ней угасала. Она собиралась вот-вот отвернуться, чтобы не видеть, как расстреляют, убьют… но пока что принцесса желала удачи отчаянному человеку, не захотевшему действовать по чужим правилам. И тут… - Прекратите! Вы же все – британские солдаты! Юфемии хотелось рвать на себе волосы. Она почти забыла..! Ещё бы! Такое представление! Дуэль на глазах у маленькой принцессы! Сузаку!!! Он не мог промолчать, не вмешаться. Она знала это. Больше того, он наверняка сделал бы это раньше, если б не опасения за увязавшуюся за ним непослушную девчушку, её безопасность и благополучие. Вице-губернатор Одиннадцатой зоны испытала прилив гордости. Но её тут же разметало и развеяло другое, щемящее чувство. Пожалуйста, только не поймай шальную пулю! Не погибни! На несколько мгновений локальное сражение прекратилось. Все взгляды обратились к поднявшемуся во весь рост рядовому Куруруги, который начал спускаться вниз с трибун. Перекличка взволнованных и изумлённых голосов: - Это же тот самый жалованный британец! - Что он здесь забыл!? - Теперь всё напрасно! Он видел… Нам не скрыть… Всех перекрыл крик Кьюэлла. - Кретины, вы что, не поняли!? Эти двое заодно! Они и вправду в сговоре! Иначе как он мог бы оказаться здесь!!? В любом случае отступать поздно! Мы должны убить их обоих! Нет!!! Сердце Юфи оборвалось. Ей показалось, что в ней вот-вот сломается, испортится что-то – и она осядет тряпичной куклой, потеряет сознание. Наверное, это и случилось бы, но мысль о том, что когда Юфемия очнётся, рядового Сузаку Куруруги может уже не быть на свете, словно пропустила по телу принцессы электрический ток от макушки до пяток. Всё напряглось, распрямилось. Отвердело - так, что Юфи даже моргать не могла. Тем временем Сузаку, не дожидаясь, когда подчинённые Кьюэлла решат, будут они следовать его приказанию, или нет, вихрем устремился вниз. По нему начали стрелять только когда он почти достиг поля. С последних трёх рядов Куруруги спрыгнул – причём прямо под ноги Расселу и Салливану, подбиравшимся к укрытию Готфилда. Сузаку оглушил одного, обезоружил другого. - Мы же на одной стороне! Противник отозвался на слова Куруруги пулей, едва не задевшей ему плечо. Ответным огнём Сузаку прострелил ногу Дорси. Тот упал с криком и кто-то, пригибаясь, побежал в его сторону, но высунувшийся Готфилд, хотя и промазал, заставил неизвестного оставить свою попытку выручить товарища. - Меня спасает Куруруги Сузаку? Что за безумная ирония судьбы!? - Концентрируемся на Апельсине! Если покончим с ним, прочее станет второстепенным! …Да! А вот и кавалерия!!! При этих словах Кьюэлла на стадион въехал найтмер! Однако принцесса даже испугаться не успела как следует, потому что в тот же миг по нему что-то дробно забарабанило, а секунду спустя прямо в борт машины врезался ещё один бронированный гигант. Оба найтмера ударились в стену, устроив целый дождь из каменного крошева. В самих исполинах, несмотря на всю их защиту, тоже непременно должно было сломаться что-то от подобной силы падения. Видимо среди прочего у второго найтмера частично испортился встроенный мегафон - раздавшийся оттуда голос странно свистел и слегка прерывался: - Лор Ррхр-филд! Я зн-ла! - Виолетта! Юфемия уже ничего не понимала. - Дьявол! Будь всё проклято!!! …Гранаты! Используйте гранаты, сейчас же! Кьюэлл первым подал пример остальным. Хоть Готфилд и назвал его трусом во время их разговора, это была неправда: русоволосый офицер в полный рост бежал к куче обломков с гранатой в руке, пока двое сослуживцев помогали ему огнём. Готфилд выстрелил – и тут же отбросил пистолет в сторону: видимо кончились патроны. Пуля прошла совсем рядом с Кьюэллом, так что он непроизвольно отшатнулся, оступился и начал заваливаться на бок. Однако даже в падении с искаженным яростью лицом всё-таки успел метнуть гранату мощным броском правой руки. Описав дугу, она влетела в промежуток между вторым и третьим рядами скамей, если считать снизу. Юфи вздрогнула. До принцессы долетел слабый отголосок взрывной волны – растрепал волосы, дохнул в лицо. И… вытолкнул из беспомощного оцепенения, будто ткнул её в грудь: а ну ка ты! Юфемия словно бы на саму себя оглянулась – неподвижно наблюдающую с пересохшими губами: кролик, замерший перед удавом... Нет! Не хочу быть зайчишкой! В ней точно прорвало что-то, будто огоньки забегали по всем венам и жилам! Принцессе вспомнился виденный на одном из уроков истории плакат времён Большой паники, когда правительство империи, экстренно укрепляя сухопутные войска, выпустило специальный военный заём. Между изображением сурового усатого генерала с указующим перстом и подробностями предполагаемого наращивания численности вооруженных сил, выписанными мелким шрифтом, крупными чёрными буквами значилась фраза: «Каков твой вклад?». Юфи казалось, что этот палец направлен точно на неё, и именно к ней обращён вопрос. Прямо перед тобой хорошие люди (да, и даже Кьюэлл на самом деле не плохой человек), присягавшие одному флагу. Не враги – свои, просто опять, опять не понявшие, не пожелавшие слушать, убивают друг друга всё новыми способами. И в какой-то момент обязательно найдут действенный! А ты!? Что? Ну!? …Ничего! Сидишь серой мышкой. И также будешь потом сверху смотреть на тела, открытые раны… Да что же это такое! Сколько можно!? Ты здесь! Сердце стучит… Ты есть! Маленькая, в юбочке и туфельках… Не важно! Не смотри! Не жди! Сегодня было так чудесно! И мир добр! И город, оказавшийся не пугающим чужаком, а чуточку шумным радушным приятелем в знакомой британской одежде. Прирученный котик и милые игры! Тайный побег и настоящий друг! Не позволю перечеркнуть кровью! Нельзя только махать крылышками и надеяться, что солнышко выглянет, осветит и согреет всё! Если они не могут сами, то ты должна остановить… разнять..! Всё! Должно! Кончиться! Хорошо! Должно!!! Кончиться!!! Юфемия уже бежала. Мысли неслись вместе с ней лошадиным табуном. Цок! Цок-цок-цок! Каблучки выбивают дробь. Как ей перекричать лай пистолетов? Чем удержать их - сильных, разгорячённых бойцов, видящих сейчас только мишени? У тебя нет ничего! …Она попросит каждой частичкой своего существа. Пожалуйста… Да! …Только нет! Иначе. Твёрдо. Ты – вице-губернатор! И об этом забыла? Как бы поступила Корнелия? Что бы она..? Я должна зарычать, как Британская львица! Образ сестры был вместе с Юфи, когда она вылетела на арену. Бой продолжался. - Остановитесь! Нет! Не то! …Бах! Граната разорвалась совсем близко от принцессы. Что-то пролетело возле щеки. Вот каково оно. Так живёт её Корни… Отважная! Всех побеждающая! А ты – её сестра!!! - Говорит Юфемия Британская, третья принцесса империи и вице-губернатор Одиннадцатой колонии! Прекратить бой! - Юфи неспешным шагом, спокойно, с прямой спиной, выступила на середину поля, - Приказываю всем верным присяге военнослужащим немедленно опустить оружие! И проследовать за мной для дальнейшего разбирательства! Наступила тишина. А принцесса, спокойная и немного задумчивая, вспомнила слова Сузаку у разрушенного памятника. Если она, глупенькая девочка, которая какую-то неделю назад больше всего опасалась задач с логарифмами, ядовитых пауков и того, что во время лесной прогулки может начаться гроза, прервала сейчас эту смертельную схватку, то вдруг Куруруги – несгибаемая скала - и правда создаст свой правильный мир? Выгонит войну вон, а потом закроет на засов двери? - …Так точно, Ваше Высочество! – вывел её из раздумий возглас Кьюэлла, - Убрать оружие! Двигаясь так, будто он вырублен из дерева – ещё немного и раздастся скрип - офицер приблизился к Юфемии на несколько шагов. Юфи видела, как на его лбу проступает испарина удивительно тёмного, нездорового цвета. - …Мы приносим свои глубочайшие извинения за тот риск, которому вы подверглись! Принцесса хотела ответить ему что-нибудь, но тут… - Ваше Высочество! Я понятия не имел, кто вы такая! Прошу меня простить! Сузаку подбежал к ней. И его слова, интонация… День заканчивается. Облака окрашиваются розоватым и желтым. Такой цвет бывает у персиков. Этот день...  Юфемии он казался равносильным году. И, если так. Целый год она дружила с юношей. Из одиннадцатых… то есть японцев. Они вместе радовались и смеялись, делились переживаниями, прошли через опасности. А теперь день заканчивается. Чем-то похоже на сказку о Золушке. Там с двенадцатым ударом часов карета стала тыквой, а танцевавшая на королевском балу красавица опять превратилась в обычную бедную девочку при жестокой мачехе. Тут получается наоборот. Вместо просто Юфи, почти что с луны свалившейся прямо в Новый Токио, теперь третья принцесса правящего дома империи. И по правое плечо от неё - рядовой Куруруги, жалованный гражданин. Это всё? Не может быть… Она не знала, что будет говорить, когда поворачивала голову. Было страшно оглянуться – и не узнать… Тот же взгляд. Пластырь. Куртка на пару размеров больше. Слова пришли сами собой. То, что прежде нельзя было сказать, не нарушая тайны. И это же, внезапно поняла принцесса, её вывод! Ты сбежала из резиденции, чтобы понять – и нашла! Не подобрала случайно, не ткнула пальцем в небо, а вырастила в себе: это поймут британцы и нумерованные, те, кто лишился родных, и у кого они целы. Общий мостик, на который они зайдут с двух сторон и пожмут в середине руки. - Сузаку.  Я потеряла своего брата Кловиса. Совсем как ты - отца. Поможешь мне сделать так, чтобы никому, никогда больше не пришлось терять близких? - Слушаюсь, Ваше Высочество!