Звенящий клинок

Корнелия Британская в очередной раз волевым усилием приказала себе не засыпать. Ещё рано – нужно вновь всё просуммировать и перепроверить. Как назло комфортабельная и до вычурной избыточности проработанная обстановка на борту самолёта так и провоцировала поддаться усталости! Принцесса не сомневалась – находись она сейчас в привычном армейском транспортнике, сохранять концентрацию было бы куда легче. Но вместо него за ней прибыл роскошный лайнер с отдельным переговорным залом, кабинетом – и да, даже громадной кроватью в комнате отдыха. Министерство по делам колоний взяло на себя процесс перевозки к месту службы свежеиспечённого генерал-губернатора. В салоне были сервированы цветы и фрукты. Кто-то очень хотел показать Британской львице своё расположение в преддверии вступления в новую, гражданско-административную должность. Предсказанные братом паучьи игры начались, не успела она ещё добраться до Японских островов! Что ж, Твоё Высочество, привыкай, благо не впервой! Ты не должна позволять глубоким креслам и мягким пуфикам сказываться на своей работоспособности – точно так же, как и пустынному песку с палящим зноем. К тому же у этого летающего особняка крейсерская скорость должна быть примерно на 100-150 километров в час выше, что даёт фору во времени. Именно из этих соображений Корнелия всё-таки отказалась от первой своей интенции – отправить заботливым доброжелателям из Метрополии на их самолёте какой-нибудь аравийский сувенир, вроде стреляной гильзы от одного из орудий султанских вооруженных сил, а самой добираться в Сингапур вместе со своим штабом. Промежуточная остановка в Гибралтаре Азии была необходима для решения множества организационных вопросов, связанных с передислокацией почти 30 000 человек. Вообще Британская Аравийская армия начитывала на момент окончания кампании 157 980 солдат и офицеров личного состава, но, разумеется, не было и речи о том, чтобы выводить её в Одиннадцатую зону целиком. Для начала, какую-то часть сил требовалось оставить на месте для поддержания порядка. В противном случае… Снова подавлять ещё одно, третье восстание? Нет, господа, это уже будет слишком! Британская львица иронизировала и, в общем, не ожидала реально чего-либо в подобном духе, однако совсем оголять только что занятый Хиджаз определённо не стоит. В конце концов, пока часть арабов продолжает верить в возвращение Махди, ничего исключать нельзя. Опять же, неудачно и скверно вышло с султаном. Хусейн аль-Илах зачем-то лично возглавил атаку сухопутных крейсеров и сгорел в одном из них, когда машину подбили. Корнелия не питала к старому фанатику жалости, но его следовало судить и лишить остатков власти публично. Вместо этого – тело, обожжённое до неузнаваемости. Султана идентифицировали по зубам и фамильному перстню. Местную чернь такими доказательствами не убедить – непременно пойдут россказни о чудесно спасшемся повелителе. Точно так же, как они по сию пору гуляют о покойном арабском лжепророке... Итак, две дивизии под управлением штаба IV корпуса остаются в Аравии. С тылами и прочим – 38 000 бойцов. III индийский корпус по согласованию с Генеральным штабом возвращается в Мадрас. Это ещё 47,5 тысяч солдат. Остаются, округляя 73 000. Флот готов дать спустя неделю 30 судов с совокупной вместимостью 85 000 коек, сведённых в единый конвой. Но их эскадренная скорость на переходе составит всего 16 узлов. 8 кораблей из трёх десятков способны поддерживать 20-узловой ход и располагают 39 000 коек. Однако только половина из них сумеет прибыть в Бахрейн в течение ближайших 3 суток – так же, как и ещё 6 более медленных. Принцесса потратила на решение этого комбинационного ребуса несколько ночных часов, превратив штаб Аравийской армии в гудящий улей. Основополагающим тезисом при разработке плана было то, что темп сейчас предпочтителен по сравнению с ударной мощью. Согласования, переделки – всё едва не пошло коту под хвост, когда выяснилось, что в данные по пассажировместимости «Императора морей» вкралась ошибка. Гилберту пришлось лететь аж на Мальту – и в итоге до Нового Токио он будет добираться отдельно. Но, наконец, состоящая из нескольких ступеней схема оказалась закончена. Первый конвой формируется через четыре дня после отлёта Британской львицы. Он должен будет состоять из 9 судов, которые пойдут 18-узловым ходом в Сингапур, имея на борту 29 015 солдат и офицеров – именно тех, кто нужен Корнелии. 7-й маневренный бронеполк, чтобы не дожидаться специального транспорта и втиснуться в стартующую раньше других волну, отплывает без материальной части. На полпути к конечной цели он получит технику со складов Малайского командования, причём только для двух батальонов. Зато у одного из них это будут наиболее современные из всех серийных найтмеров Глостеры. В Одиннадцатой зоне батальон Королевских гусар на Сазерлендах сразу сможет вступить в дело, а остальные, чередуясь, будут осваивать новые машины. Аналогично 4-я пехотная дивизия оставит тяжёлую артиллерию. Плывут 9-я пехотная бригада - 1-й и 2-й батальоны Нортгемптонширского полка, да 3-й – Королевского Норфолкского; 10-я бригада - по батальону от Уэльских фузилёров, Лёгкого полка герцога Корнуолльского и Каролинского верного. А вот 11-я бригада и 17-я рота Королевских инженеров отправятся к новому месту службы по воздуху. Это – авангард Корнелии. Там – хайлендеры и дорсетширцы, с которыми она била врага ещё в Первую Аравийскую. Полковник Купер – надёжный командир. А потому его штабу будет подчинена боевая группа Флиппера – в неё Британская львица включила разведроты, изъятые у половины бригад 8-й дивизии, которой предстоит выйти в море пятью сутками позже 4-й. Их целью станет незамедлительное выдвижение в северо-западную часть региона Канто, в предгорья. Там, совместно с ВВС, они должны будут обнаружить базы японского сопротивления – и сразу же изолировать их друг от друга, в том числе при необходимости организуя локальные атаки. Купер со своей 11-й окажет поддержку. К моменту появления на авансцене ударных сил, у генерал-губернатора Одиннадцатой зоны будет вся полнота информации и готовые планы наступлений на тактическом уровне, которые для реализации останется лишь насытить силами и средствами. Отдельной задачей группы Флиппера станет уточнение на местности имеющихся карт. Последние были одной из многочисленных проблем, требующих срочного решения. Принцесса ещё вчера поручила штабу II корпуса запросить всё, что есть по центральному Хонсю в распоряжении командования Британской Японской армии и в Метрополии. Результаты оказались неутешительными. Целенаправленная работа по картографированию территории Одиннадцатой зоны после завоевания не проводилась. Разрозненные плоды труда различных военных, административных и коммерческих структур ещё только предстояло свести в единую систему. А для отдельных прежних префектур, особенно внутренних, не имеющих выхода к морю, таких как Тотиги, Гумма, Нагано или Гифу, и вовсе наиболее актуальными оставались карты, составленные за 5-10 лет до утраты японцами независимости. Об их ценности лучше всего свидетельствовал тот факт, что даже громадный многомиллионный мегаполис Токио успел за минувшие годы существенно сместиться относительно своего прежнего местоположения. Что уж говорить о более скромных как по размеру, так и по значению объектах? Вообще Корнелия намеревалась сформировать сводную команду штабистов – своих и местных – которой будет вменено в обязанность изучение оставшихся от старого режима архивов и картотек. Горные убежища… Со слов Шнайзеля речь идёт не о схронах, временных стоянках, или даже оборудованных лагерях. Нет. Это крепости. Выстроенные в скальном грунте. Ведущие скрытную герилью боевики не способны создать нечто подобное собственными силами не привлекая внимания. Даже если держать в уме то обстоятельство, что противоборствующая сторона имела обыкновение проявлять избирательную слепоту. Случается, конечно, всякое. Азиаты славятся своим трудолюбием и методичным упорством, а 10 лет – достаточный срок, чтобы вытесать себе залы и галереи при помощи долота да молота. Опять же, бывают и естественные пещеры, хорошо известные местным уроженцам, которые нуждаются лишь в определённой обработке. Тем не менее, Британская львица дала бы девять шансов против одного за то, что мятежники просто заняли уже имеющиеся рукотворные сооружения. Старые рудные выработки, остатки масштабных геологоразведочных проектов времён начала сакуродайтового бума, или специально возведённые правительством твердыни «последнего рубежа», на который Императорская армия Японии должна была отойти с обжитого побережья для отчаянной обороны. Каждый объект такого рода обязан оставить за собой бумажный след – и за этот хвост из документов его можно попытаться вытянуть на свет. Логистика - ещё один аспект, из-за которого противник волей неволей себя выдаёт. Сосредоточенная в единый ударный кулак войсковая группировка много ест – в том числе и в буквальном смысле. Если масса небольших и постоянно меняющих дислокацию отрядов способна кормиться «от земли», взаимодействуя с гражданским населением, а городское подполье зачастую вовсе приобретает для себя товары первой необходимости наравне с прочими жителями, то крепость… Лучше всего было бы вычислять её на начальной стадии. Теперь, когда в недрах каждого объекта наверняка накоплен определённый запас, эффект выражен куда менее ярко. Распределённые и намеренно асинхронные поставки – это, конечно, если Фронт освобождения действует грамотно, но по умолчанию ни в коем случае нельзя считать, что враг глупее, чем ты сам. Во всяком случае, пока на практике не докажешь обратного. Впрочем, даже сейчас время от времени большегрузный автотранспорт въезжает в горы с полным кузовом, а покидает их и возвращается обратно в крупные населённые пункты уже порожняком. Значит - неожиданные проверки на дорогах! Регистрация трафика! Вертолётные рейды с тщательным визуальным контролем! Всё это генерал-губернатор введёт сразу же по прибытии… Далее – непосредственно штурм! Корнелия затребовала пятьдесят ранцевых огнемётов для инженерных частей, в частности 17-й роты. Вызвала изрядное удивление у контр-адмирала Янга, согласившегося, тем не менее, отправить с Гонконгской военно-морской базы и передать в распоряжение фельдмаршала флотские дымогенераторы, стоявшие на четырёх списанных эсминцах. Всё это требовалось Британской львице, чтобы выкурить неприятельских крыс из их щелей и нор. В качестве последнего аргумента принцесса предполагала использовать шеститонные сейсмические бомбы, специально предназначенные для разрушения особо стойких долговременных укреплений и способные пробить до 5 метров армированного бетона. К удивлению Корнелии ни одного боеприпаса соответствующего типа на складах базирующихся в Одиннадцатой зоне частей Королевских ВВС не оказалось. Что ж, не отказываясь от своего намерения, Британская львица готова была на правах временного паллиатива использовать полутонные бронебойные бомбы морской авиации. Принцесса распорядилась организовать ей встречу со старшим инженером-проходчиком Сакуродайтового комбината Фудзи. Изучила вместе с командующим артиллерией II корпуса Сирилом Чадвиком схему укреплений расположенной на территории Гибралтара легендарной Скалы в качестве примера устройства современной полуподземной крепости. Тепловизоры! Шахтёрские налобные фонарики! Длившийся четверть часа разговор с виконтом Клейтоном – майором в отставке, а ныне одним из наиболее опытных спелеологов-любителей в мире. Капитан Крокер, которому был дан приказ отыскать добровольцев – отважных солдат, чей рост не превышает 175 сантиметров, способных сохранять самообладание в непредвиденных ситуациях, ориентироваться в незнакомом им пространстве и не страдающих клаустрофобией. Собаки-ищейки, призванные вынюхать любого боевика, если он вдруг попытается покинуть зону боевых действий под видом мирного жителя. Переводчики с японского, которых следовало придать в достаточном количестве 11-й бригаде. Гигантская масса вполне оформившихся замыслов, идей, вопросов, ещё требующих ответа, данных и расчётов, дел ключевых и второстепенных, однако всё равно нуждающихся в толике внимания. Корнелия обязана была не просто учесть их, ничего не упустив, но наиболее рациональным образом распределить в собственном сознании. Этого принципа Британская львица придерживалась неукоснительно. Да, нельзя позволять дотошности убивать кураж и темп! Сковывать себя, особенно в условиях чрезвычайной ситуации. Старая армейская истина: лучше твёрдо и ясно отданная плохая команда, чем никакой. А хуже всего на войне – невнятный безвольный паралич! Можно и нужно делегировать полномочия, оставляя детали на волю и усмотрение тех, кому предстоит непосредственно соприкасаться с проблемой на местах. Однако в том, что остаётся под твоей единоличной ответственностью, беспорядок недопустим! Он дезориентирует. А отсюда один шаг до потери управления, неспособности своевременно реагировать на происходящие события. И, как следствие, до поражения. Мысли-птицы, которые принцесса ловила кошачьими прыжками минувшим вечером и ночью, становились строгими папками, где всё чаще в соответствующих графах появлялись сроки и фамилии ответственных. Сама Корнелия увидела проступающие из дымки неопределённости контуры предстоящей операции ещё несколько часов назад. Теперь генерал-губернатор Одиннадцатой зоны знала – это, по крайней мере, в той части, что касается их непосредственно, смогут сделать и её подчинённые. Они… Британская львица сдержано улыбнулась. В груди принцессы вновь разгорелось то чувство, которое она испытала на вчерашнем параде. Первоначально главнокомандующая Аравийской армией не предполагала никаких торжеств. Сама сущность кампании исключала их своим рутинным течением. Повторение пройденного. Методичное уничтожение врага при непрерывно сохраняющемся уверенном преобладании британского оружия. Встреча соперников из разных лиг, где одному требуется только сохранять собранность, нигде не отступаться от простого профессионализма, чтобы достигнуть успеха. Не избиение младенцев, но простой ремесленный труд – так без особенных затей, тревог и сожалений истребляют вредителей. Проводить парад после дератизации, значит низводить свои горизонты и опускать планку до уровня грызунов. Однако обстоятельства вынудили Корнелию пересмотреть прежнее решение. Теперь, с новым назначением принцессы, значительной части бойцов и командиров состоящих под её началом соединений предстояло, оставив за кормой воды двух океанов, поменять сражения в песках на схватки в лесистых склонах гор Японского архипелага. Требуя от них неослабевающего рвения без всякой паузы и отдыха, Британская львица не имела права отказать им в заслуженном триумфе. Во-вторых, покойный султан не станет для подданных наглядным уроком покорности, а значит, жители Хиджаза нуждаются в демонстрации могущества империи – как прививке от очередного витка смуты. Наконец, депутация жителей Медины попросила принцессу символически вступить в сдающийся на её милость город. Ей преподнесли ключи от Мечети Пророка Масджид ан-Набави (хм, некогда он вошла туда и без них, просто постучав кулаком – правда он был в латной перчатке Королевского бронекорпуса), подвели как дар тонконогую белую кобылицу. Несомненно, зажиточная элита надеялась таким способом не допустить даже самого краткого периода безвластия и в зародыше пресечь беспорядки. Именем Корнелии и гулким эхом чеканящих шагов солдатских сапог предполагалось вселить страх во всех недовольных. Впрочем, какая-то часть мединцев могла сохранить искреннюю добрую память о Британской львице со времён Восстания Махди. Приняв парад как необходимость, принцесса не собиралась тратить на него больше возможного минимума времени. Никаких задержек – Одиннадцатая колония ждёт! От финальных аккордов боя за султанский дворцовый комплекс и до построения прошло всего-навсего два с небольшим часа. Наверное, в этом и была первопричина… Кровь Корнелии ещё не успела остыть после битвы, не дала возобладать в её душе отстранённой прагматичной строгости. То особенное ощущение не сразу расправило в ней крылья. Оно когтистыми лапами мурашек касалось спины, когда Британская львица узнавала улицы, промеренные некогда её наймтером во время операции по захвату Махди. Сушило перья на восходящих воздушных потоках, поднимающихся от играющих марши труб. При помощи острого клюва прорывалось сквозь приторную тягучую патоку восточных славословий. Раздвигало, как прутья клетки, рёбра принцессы, когда она, ударяя в каждый слог точно в гонг, провозглашала присоединение Хиджаза к Британской империи в качестве прямого коронного владения на вечные времена. И в итоге… Над старинным арабским городом разносились во все стороны звуки волынки. Барабанный град выбивал из щелей между глинобитными кирпичами вековую пыль. Шли солдаты. А под защитой их широких плеч в Медину, утирая последние слёзы на щеках, возвращался Мир, поправляя очки на носу, входил Прогресс, по-хозяйски спокойно вступали в столицу прежнего султаната Его Величество Порядок и Её Величество Справедливость. Льстецы и щелкоперы любят повторять, что над Британской империей никогда не заходит солнце. Доля истины в этом есть. Но от того лишь сложнее тем, кто всегда жил на свету цивилизации, осознать – в тысячи и тысячи мест по-прежнему регулярно возвращается тьма. Густеют тени. В них заводятся чудовища. И недостаточно отблесков далёких маяков цивилизации. Некогда ждать милостей от небесного светила. Чтобы прогнать ужасы, в центр черноты должен прийти человек и разжечь там пламя. Корнелия избрала для себя такую судьбу – и теперь у неё было безотказное огниво, способное высечь искру в самой глухой темноте. Не волшебство, не дар судьбы - люди, внутри которых никогда не отсыреет порох! Сами себя закалившие, а потому способные вновь обрести твёрдость, какое испытание им не сулил бы рок. Её люди! Сидя на своей лошади, принцесса отдавала им честь. Британская львица наблюдала за ровными шеренгами, следующими одна за другой - и гордость как наполненный ветром туго натянутый парус влекла её вверх! Ударные части Аравийской армии. Сокрушительно бьющее копьё, которое пролетит сотни километров, пробьёт насквозь траншеи, проволоку, блиндажи, нанижет на себя города. А она – разом рука, бросающая это непобедимое оружие, и самое острие его наконечника. Единый дух и кажется сейчас даже общий пульс на всех. И эти люди верят в неё, как в неоспоримую истину! Если их командир прикажет, они пойдут форсированным маршем через Красное море, не сомневаясь: волны непременно расступятся, давая им дорогу, раз Корнелия Британская это пообещала! Вспомнился Киплинг. Мы с вами одной крови! Вы – и я. Солдаты чеканили шаг. По их исполненным восхищения взглядам, словно бы бьющим из глаз лучам, принцесса могла, кажется, подняться, как по ступеням лестницы, до самого неба. Подойти к солнцу. Античные полубоги когда-то повесили на него свои щиты – а теперь Корнелия позаимствует оттуда немного бронзы для своих бравых ребят. Она покривила бы душой, если б сказала, что видит и ценит в каждом из них уникальную индивидуальность. Помнит всех до единого, как некогда Александр Великий. Пусть так. Кто-то выбивается из общей массы инициативой, мастерством, подвигом – и приобретает имя собственное. Становится личностью, которую Британская львица всегда будет рада назвать своим товарищем. Их постепенно делается всё больше – и это порой согревает принцессу изнутри, как кружка тёплого молока. Так отцы и матери гордятся своими превзошедшими ожидания детьми – с осторожной надеждой, что в этом есть и родительский вклад. На них, отважных, оглядываешься со смесью радости и уверенного спокойствия. Люди, начищенные до блеска песком пустыни. Испытания сжигают человека в черный шлак, или избавляют его ото всех негодных примесей. Снимают протравленную ржой стружку с сердец, заставляя их звенеть и сиять. Война ломает. Забирает храбрецов чаще, чем трусов. Но, вместе с тем, она закаляет и затачивает. Даёт тебе шанс, если ты не сдался и не сжался в маленькую тварь, ищущую спасения любой ценой, сделаться чем-то намного большим, чем прежде. Героем. Ведь что для этого нужно? Преодолеть себя. Пройти, не опустив голову, через один критический, отчаянный случай – на разрыв, когда во что бы то ни стало надо выдержать! Или, что ничуть не менее славно, просто из-раза в раз делать больше и лучше, чем от тебя ожидают. Не всем это под силу. Кто-то не сумеет превратиться из железа в сталь никогда. Но это не умалит в глазах Корнелии их достоинств, если они честно исполняют свой долг. Да. Они остаются мундирами. Погонами с одной, двумя, тремя галочками, офицерскими звёздами, командирскими коронами. А выше петлиц – лицо. Одно на всех, но Британская львица никогда не посмеет даже мысленно назвать его серым. Потому, что это – лицо Британского солдата. С большой буквы. Того, про которого поются песни. Того, который никогда не станет старше. Того, которому в пору придутся доспехи Ахилла и Гектора. Ведь как там говорится в Марше британских гренадёров? Мы знаем Александра, Геракла и других Героев легендарных – и чтим мы память их Но древним не уступит, всем воинам пример Тра-ра-ра-ра-ра, тра-ра-ра-ра-ра, наш британский гренадер! Наверняка некоторые из ветеранов Первой Аравийской любят приложиться к бутылке. Возможно, среди них есть те, кто поднимал руку на жену и детей. Кто несдержан и груб. Или просто некрасив. Картавые. Плешивые. Недообразованные. Их персональные недостатки могли бы только увести принцессу в неправильном направлении, смутить, запутать – и превратиться в чрезвычайно опасную червоточину. Слабину, разрушающую единство, в котором не должно быть трещин. У Корнелии нет никаких личных обязательств перед отдельными Джонами, Бобами и Питами, которых она ведёт в бой. Но она умрёт, если это будет нужно, ради Британского солдата! Хм... Не успела даже встретиться с новым противником – и уже рассуждаешь о смерти! На лице принцессы вновь возникла улыбка, хотя и совсем не похожая на ту, что промелькнула там несколько минут назад. Что ж, Британская львица могла позволить себе эту маленькую самоиронию. Её нога ещё не ступила на землю Одиннадцатой колонии – и, однако, она располагает проработанным замыслом будущей схватки. Превосходная живая сила, материальное обеспечение, специальные средства и технические новинки, боевой дух – все факторы победы уже у Корнелии в руках. В сущности, остаётся не так уж много. Рассказывают, будто некогда Мольтке в начале судьбоносной кампании против Франции, узнав, что всё идёт согласно отданным им ранее распоряжениям, заявил офицерам Генерального штаба: ему нечего здесь сейчас делать, и он отправляется спать. Принцесса была не во всём согласна с великим немецким полководцем, да и времена изменились. Разумеется, в свой черёд она возьмёт на себя непосредственное руководство операцией. Но, тем не менее… Впрочем, оставалась ещё одна проблема, вызывавшая беспокойство у Британской львицы - убийца Кловиса, человек в маске. Зеро был прорехой в плане. Первый удар Корнелии совершенно не затрагивал его. Во время их последнего разговора Шнайзель рекомендовал сестре придерживаться асимметричной стратегии – и был прав. Однако мысль о том, чтобы вовсе, пусть даже на время, оставить таинственного врага за скобками, казалась новому генерал-губернатору Одиннадцатой колониальной зоны ошибочной и опасной. В конечном счете, это ведь именно из-за Зеро всё началось, его действия привели к тому, что Корнелия Британская с мощными экспедиционными силами отправляется на Японские острова. Нельзя просто пренебречь опасным противником, замыслы которого тебе неведомы! Понятно, что любая огневая мощь бесполезна, если нет цели, в которую можно выстрелить. Зеро недосягаем под защитой своего инкогнито, а принцесса не в состоянии – тем более, отсюда – его выследить, или хотя бы предугадать следующий шаг врага. Но всё это не повод для беспечности! Опять же, человека судят по делам. Имя. Происхождение. Облик. У тебя есть его преступления – вполне достаточная основа, чтобы сделать первый набросок портрета. Многое в Зеро как будто свидетельствует о безумии. Среди прагматичной серости, свойственной в наше время большинству нарушителей закона, он в этой зеркальной маске смотрится как выходец со страниц какого-нибудь романа. У скорбных рассудком иногда вырабатывается агрессия в отношении известных людей. Иные сумасшедшие любят внимание – и ради него, подобно Нерону, с упоением отыгрывают роль в жестоком спектакле. Ревность к присвоенной другим славе заставила Зеро освободить ложно обвинённого Куруруги, когда элементарная осторожность требовала прямо обратного. Загадочная фраза про апельсин – обыкновенный бред, фантазия воспалённого ума. Но нет! Больной человек вполне способен продумывать многоходовые комбинации, однако хотя бы одна из посылок в его размышлениях непременно должна быть нездоровой. Ложной. Даже выбираясь сухим из воды, наряду с успешными и оправданными решениями он просто обязан творить глупости. А Зеро уж слишком точен в ходах! В то же время он явно не из числа расплодившегося в наш век зверья, которое кусает, пускает кровь, чтобы показать остроту зубов – и тут же открыть торг на переговорах. Опасный хищник. К тому же Зеро чем-то неуловимо напоминал Британской львице Махди. Дерзостью? Размахом? Как бы то ни было, принцессе это совсем не нравилось. С другой стороны в Одиннадцатой зоне нет ничего похожего на Аравийское восстание. А Корнелия позаботится о том, чтобы так оно оставалось и впредь. Беспощадное уничтожение боевиков, бескомпромиссность в обеспечении общественного порядка – и несколько показательных порок для колониальной элиты - прежде всего, тех, кто возомнил себя неприкосновенным. На первое время этого набора хватит. Дальше следственные действия принесут свои плоды. Наконец, у Британской львицы есть одна идея относительно способа, которым можно выманить Зеро из его норы на свет. Неопределённость и неполнота информации – норма на войне. В них нет ничего ужасного, если ты владеешь инициативой. Действительно, так ли важно, что там задумывал неприятель, когда вместо воплощения своей стратегии он вынужден непрерывно парировать твои выпады? Если оставить в стороне всё лишнее, существуют только три варианта. Зеро может продолжить действовать в одиночку, или совместно с несколькими пособниками. Тогда борьба с ним лежит вне плоскости оперативного искусства: это работа полиции и разведки. Может затаиться – в таком случае факт его существования никак не скажется на наступлении британских войск в центральном Хонсю. Разве только добавит немного твёрдости обороняющимся боевикам, которые будут питать надежду на вмешательство таинственного союзника. Если же Зеро рискнёт выступить открыто, то будет сокрушён! Боеспособная армия не возникает из ниоткуда – разве что в легендах и мифах. Пускай даже убийца Кловиса выберет время и место нападения – разница в классе скажется непременно. Корнелия Британская уверена в своих войсках. Они не подведут её. А значит, враг обречён. Рассуждения принцессы прервало появление второго пилота. Ещё очень молодой, темноволосый, курчавый – кажется, в нём есть какая-то примесь латинской крови. Или, возможно, он и вовсе жалованный? - Осмотр и заправка завершены, Ваше Высочество. Мы готовы к отправлению и ожидаем вашего приказа. Британская львица буквально на мгновение прикрыла глаза, в последний раз удостоверяясь, что преград для вылета нет, и сухо распорядилась: - Да, приступайте. Смуглолицый лётчик удалился, отдав честь (хотя, судя по форме, он был гражданским служащим). Вскоре взревели моторы. Стремительный разбег. Неудавшийся первый рывок – в какую-то долю секунды приподнявшись над землёй, крылатая машина опять оперлась на шасси. Но вот они окончательно взлетели. Набор высоты. Характерное ощущение в ушах из-за меняющегося давления. Корнелия взглянула в иллюминатор - внизу оставалась желто-бежевая шкура Аравии. Генерал-губернатор Одиннадцатой зоны в задумчивости смотрела ей вслед. Здесь она стала Британской львицей. Эти места сыграли в судьбе принцессы особенную роль. Однако, обратившись внутрь себя, Корнелия так и не сумела понять, что же испытывает по отношению к ним? Какое чувство? И что означает для неё теперь уже, видимо, навсегда покидать Аравию, исключая разве какой-нибудь кратковременный протокольный визит? Пустыня казалась ей крупным живым существом недоброго нрава. Опасным. Не поддающимся приручению. Тихим безжалостным убийцей, способным без всякого предупреждающего знака в один укус перегрызть тебе хребет. Вроде крокодила. Он может пролежать многие часы, неподвижно греясь на солнце. Он не рычит, если подойти. До поры не проявляет агрессии. Однако, стоит зазеваться, оказаться ближе определённой дистанции, гарантирующей безопасность, как разверзается стремительно зубастая пасть – и всё. Свою жертву рептилия уже не отпустит. Может только вырвав из неё ещё живой ухваченный челюстями клок мяса. И в то же самое время пустыня была для Корнелии древней старухой с сухой пергаментной кожей. Видавшей виды. Шептавшей жестокие советы на ухо древним деспотам. Мудрой – но равнодушной. Холодно выносящей свой вердикт о каждом, кто осмелится пред нею предстать, безошибочно подмечая в человеке все уязвимые места и недостатки. Жестокой пророчицей, вроде греческих мойр, ведающих нитями судеб. Однако, при всём этом, в пустыне отсутствовали подлость и низость, более всего ненавистные принцессе. Аравийские пески никому не обещали добра – а, коли так, никого и не предавали. У принцессы не осталось тут незавершенных дел и неоплаченных долгов. В этом смысле она покидала Аравию налегке. Что касается другого багажа… Научилась ли здесь Британская львица чему-нибудь? Да, определённо. Были ли местные жители её наставниками? Нет, едва ли. Ей некого вспоминать с благодарностью – может лишь того смелого воришку, который помог выследить Махди в Медине и тем самым сделал возможным дерзкий выпад ударной группы. Впрочем, он действовал по сугубо личным мотивам и незамедлительно скрылся, как только ему была предоставлена такая возможность. Вероятно, этот Али и теперь промышляет мелкими кражами – а романтический образ благородного разбойника Корнелия давно оставила в детских сказках. Говоря же вообще о людях, населяющих аравийские города и деревни… Миссионеры, по крайней мере, лучшие из них, смотрят на своих подопечных, как на детей, которым ещё только предстоит получить подобающее воспитание. Так что, даже наказывая ослушников, на них нельзя по-настоящему злиться. Наверное, имея дело с совсем уж примитивными племенами из числа тех, кто носит набедренные повязки, а то и ими пренебрегает, убедить себя в чём-то подобном легче. Перед тобой предстают люди без истории, девственные. Легко можно вообразить, как буквально вчера их изгоняли из Эдемского сада. Но с арабами подобный приём не работал. Британская львица не заметила в Аравии ничего похожего на словно бы игнорирующее бег времени египетское величие или святость Палестины. И, вместе с тем, печать истории, долгого и весомого, как скальный монолит, прошлого, чувствовалась тут повсюду. Даже стены зданий – бесхитростных и грубых, чтобы достигнуть такой степени белизны, хотя бы и под лучами местного взбесившегося солнца, должны были простоять так много поколений. Корнелия знала о Саладине, Авиценне, некоторых других правителях и мудрецах, прославивших своими деяниями Восток. Да только на фоне этих имён, некогда стоявших на равных с лучшими из европейцев, нынешние их наследники смотрелись особенно блёкло и дурно. Совсем не ребёнок – грубый, непосредственный, однако подающий надежды, а далеко не первой молодости опустившийся взрослый, сварливо отвергающий всё, что может поколебать его уклад – вот какой образ возникал перед глазами принцессы, когда она думала об аравийских обывателях. Два кровопролитных мятежа. Жестокость боевиков. Традиции, которые Британская львица не могла принять, вроде повсеместного унижения женщин. Казалось бы, в совокупности вполне достаточно поводов, чтобы испытывать ненависть и презрение. И для принцессы не было секретом то, что в Аравийской армии, как в первую, так и во вторую кампанию, имелось немало солдат и офицеров, которые, если б не строгая дисциплина, придерживались бы принципа: хороший араб – мёртвый араб. Разумеется, безотносительно своих собственных суждений, Корнелия не могла позволить таким настроениям вылиться в нечто практическое. Это был бы верный путь к превращению спаянных войсковых соединений в банды головорезов. Бесконтрольное насилие разлагает с удивительной быстротой. Превращает в монстров. А чудовища, помимо прочих недостатков, куда глупее людей. Те же боевики-махдисты тому яркий пример. В своём остервенелом умопомрачении они рубили руки, которые в противном случае могли бы, пусть даже по принуждению, трудиться им во благо. Пока шла борьба, чрезмерная суровость британцев дала бы сторонникам лжепророка новых рекрутов, ещё более подхлестнула бы их фанатизм. Отдалила бы победу. Однако уже потом, после неё… Надёжный способ избежать новых восстаний: отобрать необходимый минимум рабочих рук из числа наиболее лояльных – ровно столько, сколько требуется для бесперебойной добычи сырья, а прочих даже не убивать – это накладно и проблематично с организационной точки зрения, а просто выселить, выгнать в барханы. Придав ускорение при помощи боевой авиации, если нужно. Там жажда, голод, отсутствие каких-либо укрытий и ведущее к апатии чувство беспомощности сделали бы своё дело куда быстрее любых палачей. Что помешало бы главнокомандующему Аравийской армии, пожелай она, поступить именно так? Возмущение держав? Им вполне можно пренебречь. Какое-нибудь гипотетическое парламентское расследование? О, у эдакой доктрины в Палате общин нашлось бы едва ли меньше апологетов, чем противников. Особенно если бы господа депутаты оказались поставлены перед фактом. Они скорее предпочли бы сделать вид, будто ничего не произошло. Но нет, никогда! Сражаясь здесь, затачивая когти и клыки о тела врагов, Британская львица догадалась, почувствовала, признала перед самой собой, что вспаивает кровью, возможно, самого опасного монстра из всех – того, который хочет поселиться у неё внутри. И тогда она первой отыскала его, вызвала на бой – а потом задушила цепями. Это произошло, когда её войска стояли под Мединой, а Махди начал свою удалённую кампанию террора. В том числе потянулся к Юфемии. В ту четверть часа после взрыва на железной дороге, когда судьба сестры оставалась для Корнелии неясной, она хотела спалить город дотла. Пренебречь всеми дряхлыми святынями, слезами людей, которым она никогда не посмотрит в лицо, золотой мишурой репутации. Лишь бы сжечь его! Махди... Вот кого принцесса ненавидела! Фальшивый пророк, выстроивший своё царство на лжи. Именем высшей, божественной справедливости дававший санкцию на гнусности. Бивший по слабым, чтобы сильные ослепли и оглохли от боли. Проигравший ей в прямом противостоянии, но вновь набравшийся наглости бросить вызов, считая, что она не решится переступить черту. Напрасно. У неё есть средства. Власть. Воля, что заставит любых подчинённых, кроме считанных единиц, взять под козырёк, снять с себя ответственность и, повинуясь приказу, зарядить батарею зажигательными. А потом обратить город в горчащий губы горячий прах! Истребить! Первым на помощь Корнелии пришёл образ Юфи. Мысль о том, что она никогда не стала бы платить за собственную безопасность такую цену. Ни при каких условиях, пока небеса не упали на землю, сестрёнка Британской львицы не поймёт и не примет такого. И, если только однажды она узнает – а этого никак нельзя исключить, то бесповоротно осудит… нет, не Корнелию, если бы! Юфемия, лучик солнечный, обвинит себя. А потом навсегда погаснет... Следующим подкреплением для командующего Аравийской армии стали её солдаты. Да, они, вероятно, исполнят приказ. Но разве ты сама хочешь видеть их куклами-марионетками? Или зверьём, если кто-нибудь в итоге войдет во вкус, начнёт проявлять инициативу!? Столько тяжелых шагов по пустыне пройдено на пути преодоления своих слабостей! Теряя силы, здоровье, друзей, они приобретали мужество, самоуважение и славу. Ты гордишься ими. Так какое твоё право из-за своих личных переживаний топить всё это в грязи!? Ну а дальше Британская львица сама перешла в контратаку с отвоёванного в своей же душе плацдарма – и наступала до конца, до полной неприятельской капитуляции! Лучшее средство от всех болезней – топор и плаха. Очевидное утрирование, однако, не теряющее от этого глубины. Воин отчасти похож на лекаря – и не потому даже, что оба порой бывают вымазаны кровью. Стержневая суть двух призваний – не уничтожить любой ценой вредоносную угрозу, но сберечь то, на что она покушается. Благородная империя, обнадёживающий прогресс, дорогой сердцу и тёплый дом под названием "цивилизованное общежитие", за которые Корнелия дерется - они извратятся, переродятся, словно клетки какой-нибудь опухоли, если для их спокойствия и экономии ради будет выскоблен с лица планеты целый народ. Причём просто по определению в нём должно иметься некоторое количество праведников. В конце концов, отыскались ведь они даже в ветхозаветном Содоме…  Вторая принцесса Британии могла признавать дремучесть, а кое-где и откровенное скотство обитателей Аравии, отрицать как совершенно негодный их образ жизни, с неодобрением оценивать быт – но в конечном итоге именно что жалея их за убожество. Желая им однажды превзойти своё сегодня и вчера. Допуская, хотя бы гипотетически, такую возможность. Проводя их по человеческой категории. Причисляя к нуждающемуся в защите овечьему стаду. Да, шерсти клок, да, непослушны, бодливы, упрямы. Но это не повод отдавать их на расправу зверям. Тем более, что компромиссы с совестью, исключения и оговорки в принципах – всегда путь в пропасть. Поступившись кем-то из пренебрежения, другого отдашь уже по безалаберности, слабости, а то и за выгоду. Отчего бы не обеспечить себе прибытка за счёт того, кто не ценен и к кому не испытываешь сострадания? Потому, что если ты продаёшь людей, то название тебе – работорговец. А прочее рано или поздно съест увёртливое лукавство и самообман. Корнелия не способна была осуждать офицеров и рядовых, радовавшихся в пылу битвы проявлениям неприятельской трусости, малодушия, приветствовавших измену. Едва ли кто-то станет досадовать на то, что у бешеной собаки хромая лапа – напротив, это хорошо: меньше вреда колченогая тварь успеет причинить, легче будет от неё избавиться. Что плохо у врага – то для нас полезно. Пока бьют пушки, подобная мораль допустима. Однако ни минутой дольше! Все разговоры о неисправимых низших существах, обязанных уступить место высшим… Некогда солдаты славного Рима высадились на остров Альбион и обнаружили там варваров, совершеннейших дикарей с полубезумными обычаями, которые нагишом, лишь измазавшись краской во время своих ритуалов, пытались проверять на прочность закованные в броню легионы. Прошли века, и выходцы с тех же островов владеют половиной мира. Они во всём превзошли учителей, маршировавших в кожаных сандалиях, перемещаются по Земному шару на поездах и аэропланах. Но в то же время в культуре, политике, этике и даже языке создателей новой империи гораздо больше римского, нежели наследия древних кровных предков. Британская нация останется великой до тех пор, пока другие этносы будут видеть в ней силу вести, а в себе – способность следовать. Последнее столь же важно, как и первое. Только вместе, в связке система жизнеспособна. Если постоянно твердить обезьяне – «ты никогда не станешь человеком и обречена вечно уступать нам во всём», то однажды, даже признавая людское могущество, она взбунтует из любви к своему ближнему. Причем, пожалуй, у неё будет на это моральное право…  Пусть не уравнивать с собой механически, не устраивать новое Вавилонское столпотворение, игнорируя очевидные различия. Но поднимать, поднимать, поднимать – вот что должна делать Великая Британия! Всех. …Хм. Принцесса прервала свои раздумья. Кажется, освещение изменилось – видимо самолёт поворачивает. Равномерно гудели двигатели. Аравия под крылом лайнера успела закончиться – в иллюминатор уже виднелась синева Персидского залива. Что-то ты ударилась в воспоминания и философию. Верный признак того, что насущные дела действительно оказались исчерпаны – до поры. А, если так, то лучше потратить появившееся время на сон. Стоило только Корнелии отпустить себя, дать мысленно разрешение – и Британская львица задремала почти мгновенно. Ей привиделась диковинная восточная сказка. Она двигалась вместе с верблюжьим караваном, везущим мешки с пряностями. Въезжала под своды огромного крытого рынка. Толпы зевак обступали белого слона, легко помещавшегося в одной из галерей. Фрукты. Кувшины. Ковры с кисточками на углах. А потом внезапно появился Кловис. Одетый в арабскую бело-бежевую хламиду, он просил сестру спасти и защитить его, с каждой следующей фразой умоляя всё более жалобно и беспомощно. Принцесса же помнила даже во сне, что ничем не способна помочь. Кловис уже убит. За него можно только отомстить! И она поклялась брату! Корнелия справилась бы, покарала злодея, если бы только знала, кто он. Но ничего - ни лица, ни имени, никакой зацепки! Кловис лишь причитал, а после вовсе истаял. Он не дал ей подсказки. Однако и в этом случае ещё не все потеряно. Корнелия дважды пересекала пустыню. А теперь она проберется в самое ее сердце, пойдёт к джинну - и тот исполнит желание принцессы! …Сменялись чередой барханы. Она шла по песку. Давно. Конец нити следов терялся далеко позади. Удивительно, что они сохраняются так отчётливо. Видимо из-за безветрия. Ни дуновения! А так хочется испытать прикосновение свежего воздуха в этой ужасающей духоте. Недвижимая сушь выпивала всю влагу из тела, неотвязно сопровождала, словно огромный слепень. Корнелия шла. Шелест мириад песчинок слился в сознании воедино, превратившись в шипение змеи, забравшейся будто в самое ухо. Британская львица была босая, посох неведомого посеревшего дерева – единственное её оружие. Трижды три оазиса миновала принцесса. И нашла, добралась до цели - после блужданий, падений, кашля, царапавшего пересохшее горло. Не было лампы, дымного хвоста, серы и пламени. Только фигура в тёмном плаще и зеркальной маске. Не отбрасывающая тени, но в то же время, стоило приблизиться к ней, как всемогущее солнце пустыни чудесным образом переставало касаться тебя своими лучами. Джинн был готов на всё. Не ведал слова «невозможно». Сжить со свету виновных в гибели брата? Заставить их захлебнуться страданиями? Нет ничего проще! Однако он требовал скрепить договор кровью. Корнелия была согласна пролить свою, по свободной воле и выбору протянула руку – джинн отодвинул её со смехом. Сказал: - Нет, твоей не нужно. - Но где же мне взять другой? - Важно желание пролить кровь – остальное за мной. Джинн щёлкнул длинными пальцами. А уже в следующее мгновение перед Британской львицей возник покрытый бурыми пятнами алтарь. И связанный белый ягнёнок со странно знакомыми, почти родными глазами. Джинн дал ей нож, подвёл ближе. Прошептал: нанеси удар, пожертвуй его мне во славу. Ягнёнок плакал. Принцесса не сомневалась в своей правоте. Понимала, что лежащий на камне малыш в любом случае погибнет, ведь не она, а джинн владеет им. Захочет - отнимет его жизнь все равно. И, однако, дрожала, не опускалась вниз сжимающая клинок рука. Неправильно… Справедливое возмездие! Тяжелое испытание, которым стал путь сюда! Груз данного слова! Корнелия пронзила податливый бок. Прогремел гром. А затем она увидела его… Джинн снял свою маску, обнажив физиономию Махди! Искаженное злобой бородатое лицо. Которое вдруг стало расплываться в довольной улыбке. Впрочем, глаза по-прежнему пылали безграничной ненавистью. - Ты! - только и смогла выдохнуть принцесса. - Да, я. - Но почему!? Махди... - Не трудись. Пророка нет, принцесса. Однако он успел оставить своё лицо твоему страху! Вот причина. - Я не боялась биться с ним. - Верно. Ты боялась другого. В нем. В мире, его породившем. И даже в себе. Символ... Такая досадная и непоправимая ошибка! Ты победила человека, но он слишком быстро снял самого себя с доски, чтобы тебе удалось развенчать символ. А теперь я здесь. Думала от меня так легко избавиться, дочь шайтана? Найтмеры, артиллерия. Тело, прошитое пулями. Я теперь всегда буду возвращаться к тебе! Но - к делу. Договор заключён. Твоё желание исполнено! Ты воздашь всем. Противникам явным и тайным. Твои враги будут непрерывно терпеть поражения, гибнуть, молить о пощаде. Только это не даст тебе ни радости, ни покоя! Месть - сладкая отрава. Она превращает в паразита. Чужие мысли, страдания, даже раскаяние. И так мало своего. Из раза в раз все более слабые проблески удовлетворения, сменяющиеся апатией. Тебе опостылеют твои победы! Поскольку ни одна из них не возвратит того, что ты отдала мне! - Ты ничего не получал от меня. Лишь распорядился собственным имуществом. - Нет. Я же сказал - важно желание. Моя магия сделает все остальное. Кто твой невинный агнец, Британская ведьма? Главная драгоценность среди огромного стада тех, кого ты оберегаешь? Не веришь врагу? Правильно. Но посмотри на камень жертвенника. Убедись сама! Джинн омерзительно захихикал. Кажется, утратив всю загадочную величественность, он готов был пуститься в пляс. А Корнелия не могла, не смела опустить взгляд на алтарь - потому, что уже знала, Кто распростерт на нем. - Да. Да! Это она. Ха-ха-ха! Она! Ты сама зарезала свою... - Выпей мою кровь, демон! - Это ничего не изменит. - Вот потому и выпей! И, быть может, ты подавишься, отравишься ею! - Нет, дочь шайтана. Это было бы слишком просто. Ступай. ...Подумать только: сделать так, чтобы твой недруг сам предложил тебе свою жизнь - и отказать ему. Возможно ли унизить больше!? Не мне, нет. Шакалам, грифам кинь свою голову! Ступи в пламя! Бросься со скалы! А я ещё, быть может, подам тебе ладонь... Она кинулась на него. Рвала на части. Рассекала надвое посохом. Джинн падал, корчился, верещал – и тут же вновь как бы воздвигался из земли в нескольких шагах от прежнего места. С не то гиеньим, не то шутовским повизгиванием он повторял бесcчётное множество раз одно слово: - Посмотри! Посмотри. Посмотри! Посмотри-посмотри-посмотри… Британская львица била врага, как штормовые волны колотятся грудь в грудь о скалы. Тонкий красный ручеек под ногами – но джинн бескровен, он сух, как сама пустыня. Удар! Руками! Зубами! Пот застилает взор. - Я – тень! Я – песок! Всегда прорасту. Всюду просочусь. Хочешь стать бесстрашной? Непобедимой? Устранить в себе всякий призрак слабости? Так посмотри! Вырви с корнем душу!!! Ха-ха-ха! Она проснулась с эхом этого смеха в ушах. Корнелия полулежала, прислонившись головой к борту самолёта. Мда, хороший прощальный подарок преподнесла тебе Аравия на добрую память! Из-за глупого кошмара принцесса чувствовала себя даже более усталой, чем пару часов тому назад. Или сколько там продолжалось всё это приключение в мире грёз? А ведь других возможностей отдохнуть у тебя не предвидится. После Сингапура придётся вновь окунуться в планы и расчёты. Затем – Новый Токио, где суеты будет гораздо больше. И… Только в этот момент Корнелия заметила, что в салоне молча и неподвижно стоит кто-то ещё. Она непроизвольно вздрогнула от воспоминаний о джинне, но тут же опознала второго пилота. Ему, конечно, следовало бы или не мешать фельдмаршалу отсыпаться, или, если новости действительно важные, докладывать немедленно, вместо того, чтобы в нерешительности торчать столбом. Однако Британская львица была благодарна лётчику, который, сам того не ведая, избавил свою пассажирку от ещё невесть скольких неприятных минут в гадком мороке. Кроме того, он всё-таки не военный. А потому, поднявшись со своего места, Корнелия обратилась к нему первой – спокойным и деловым тоном: - Что у вас? Мы готовимся к посадке в Сингапуре? - Нет, - собеседник неожиданно взял паузу, - Ваше Высочество, мы только что получили сообщение. Информацию из Нового Токио. Ещё до того, как прозвучало название столицы Одиннадцатой колониальной зоны, что-то в облике и интонациях лётчика не понравились Британской львице. Робкая вкрадчивость с привкусом сахара, из-под которого проглядывает испуг. Так порой неопытные медики неумело пытаются смягчить для пациента страшную правду и одновременно сами собираются с духом, прежде чем высказаться начистоту. Теперь же, когда был упомянут Новый Токио, подозрения принцессы стремительно переросли в уверенность. Зеро вновь объявился? Произошёл террористический акт? - Не тяните! Говорите по существу! - Да… Ваше Высочество, пропала вице-губернатор Одиннадцатой колонии Юфемия Британская. Корнелию будто ударили чем-то тяжёлым в грудь. Она пошатнулась и едва устояла на ногах. Внутри у неё всё омертвело. Юфи! Но как!? Британская львица столь яростно впилась глазами во второго пилота, что он отступил на шаг назад, кажется сам того не заметив. - Источник!? - Простите, Ваше Высочество? Из последних сил сковывая себя льдом, принцесса медленно повторила, нажимая на каждое слово: - Откуда вы получили эти сведения? Кто их передал? Она будто мечом скашивала в сознании ростки покрытых колючками и иглами страхов, расчищая  пространство для надежды. Провокация! Одна из многочисленных нелепых ошибок, которые неизбежно случаются время от времени. Какое-нибудь недопонимание. Что угодно… - Мы приняли радиограмму от диспетчерской аэроузла Рангуна. Они ссылаются на Службу безопасности. Её сердце пропустило удар. Вторая принцесса Британской империи оглохла и почти ослепла. Всего на мгновение. Но только она, эта секунда, была невыносимо тягучей, обжигающе горячей и тяжелой, как падающая сверху ветка векового дуба. Смесь страха, вины и неизвестности, полной тревожных, жутких предположений, похожих на стаи злобных птиц, которые так и кружат, норовя впиться когтями в лицо. На Корнелию будто пролилась огромная вязкая капля расплавленного стекла. Не вдохнуть! Не выплыть! И всей кожей – её мучительные объятия. И хочется смириться с параличом, согласиться на вечный сон мухи в янтаре, только бы боль угасла... Британская львица вырвалась в реальность. Сжав волю в кулак, прогнала наваждение. Однако каждая новая секунда стала для неё теперь подобием той, первой - пускай и бледным, ослабленным. Потому, что прямо сейчас где-нибудь чья-то безжалостная рука может пытать Юфемию. Рвать на клочки щипцами! Непоправимо калечить! А её старшая сестра, верившая, что щитом встанет между Юфи и любым монстром, который только осмелится на неё покуситься, никак не поможет! Не узнает! Не услышит мольбы о помощи! - Подробности! – она едва удержалась от того, чтобы в присутствии лётчика отвесить самой себе пощёчину для закрепления концентрации. - Принцесса находилась в резиденции генерал-губернатора. Оттуда она исчезла в неизвестном направлении. Проводятся поиски. - Это всё? Мне необходимо знать больше деталей! Запросите у земли следующее… - Ваше Высочество, мы уже почти покинули зону покрытия диспетчерской Рангуна. К тому же грозовой фронт, идущий слева, то есть между нами и берегом, также вносит помехи… - Меня не интересуют ваши оправдания. В таком случае смените курс! Связь должна быть устойчивой и непрерывной! - Но при всём уважении…. Мы не можем принимать такие решения произвольно. Отклонение от заданного вектора и эшелона несёт значительные риски и… Второй пилот говорил, а в уме Корнелии фоном стояла заплаканная мордашка Юфемии, эхом звучал её ослабелый страдальческий крик. - Действуйте! Сейчас же! - …Да, Ваше Высочество! – отчеканил лётчик, немного поколебавшись. - Как только контакт станет надёжным, незамедлительно известите меня. Потянулись минуты. Мучительные. Испытание беспомощностью. Принцесса слышала, что некогда в Китае в ходу была казнь каплями воды, считавшаяся едва ли не самой страшной из всех. Для неё требовалось немногое – привязать жертву, лишив её возможности сдвинуться с места. А затем сделать так, чтобы холодные капли, источник которых находится вне его поля зрения, падали приговорённому на затылок или лоб. Ничтожная угроза, от которой нет материального, физического вреда. Но жертвы палачей сходили с ума, неспособные ни предотвратить, ни парировать, ни точно предсказать её. Сутки – и безумие становится необратимым. Опаснейшие люди превращались в дрожащий студень, или ломали собственные кости от перенапряжения мускулов. Иные, даже освобождённые из пут, молили тюремщиков о смерти. Корнелия не знала, где в этих рассказах правда, а где вымысел. Но сейчас она хорошо понимала несчастных уроженцев Поднебесной империи, проверивших правдивость истории на себе. Самый дорогой человек, с именем которого на устах принцесса бросилась бы на любого противника, мобилизовала все внутренние силы, любые доступные резервы, ждал, когда старшая сестра придёт ей на выручку. Каждая крупица времени – бесценна! Сколько слёз из-за промедления успеет пролить Юфи? Или крови!? А генерал-губернатор Одиннадцатой зоны висит между небом и землёй в плену у обстоятельств! Готовая вскипятить воду вокруг Японских островов своей энергией – и неспособная ни на что! Британская львица ощущала себя настоящей хищницей – сильной выносливой охотницей, запертой в тесную клетку: не сбежать, не пробиться! И остаётся только грызть зубами прутья в бесполезной звериной ярости! Ей до умопомрачения хотелось вырваться! Помчаться, перегоняя самолёт! Что-нибудь! Втягиваются и вытягиваются острые когти… Ну хоть что-нибудь!!! Воздух в салоне стал казаться спёртым и пустым. Принцесса с усилием проталкивала его в лёгкие… Хватит! Не можешь действовать – думай! Ещё до того, как Корнелия приказала это себе, её тренированный разум полководца привычно приступил к выстраиванию первых умозаключений, но за каждой попыткой рационализировать, составить цельную картину, следовала отчаянная жаркая волна. Не стой! Юфемия!!! Красные пятна. Металлический блеск воображаемых хирургических инструментов с которыми изуверы подходят к связанной младшей сестрёнке. Кнут стыда. Это из-за тебя Юфи оказалась в колонии – и в опасности! Ты..! Снова и снова тычок носом в ненавистную – всегда, а сейчас в особенности – беспомощность. Она намеренно наступила на горло охватившим её страстям. Замерла абсолютно неподвижно, выпрямившись и даже слегка задрав подбородок, превозмогая стремление сорваться с места. Не шевелиться! Британская львица комкала самое своё существо, выкручивала душу, будто мокрую тряпку. Только выстраивание плана – методичное, беспристрастное. Всё – туда! …Держись. …Но любые гипотезы пока – просто домыслы! Информация… Юфемия! …Держись! Нет, не совсем. Некоторые вещи уже можно установить вполне надёжно. Первое, главное, то, на чём строится всё остальное, опорная плита любых дальнейших рассуждений: пропала – значит жива! Если у врага имелась возможность подобраться настолько близко, то, будь у него желание убить Юфи, он уже сделал бы это. Следы преступления и тело можно спрятать. Но с точки зрения Фронта освобождения и Зеро в этом нет смысла. Скрытное устранение третьей принцессы Британии не влечёт за собой никакой выгоды. Невзирая на свой статус вице-губернатора, Юфемия не является тем элементом системы власти в колонии, убрав который её можно надеяться расшатать. Она ничем не руководит – и даже для японского подполья это должно быть вполне очевидно. В логике войны покушение на Юфи – пустой, бессмысленный ход. Иное дело – террор. Но, чтобы массы задрожали – от ужаса, или восхищения невиданной дерзостью – необходима максимальная публичность. Спектакль, а не тайная расправа. Впрочем, возможно, всё ещё впереди. Что может ударить по престижу империи сильнее, чем принародная казнь представителя правящей фамилии!? Это ведь гораздо более мощное средство воздействия на умы, чем внезапно появившиеся в прессе сухие некрологи. Когда погиб Кловис, была строго запрещена публикация фотографий с места преступления, не говоря уже о самом трупе. Никакого зрелища! А тут… В определённый момент времени пленница привозится на людное место. Незадолго до этого преступники могут сами анонсировать свой предстоящий выход в свет. Судорожные попытки спасти заложницу. Любопытные, которых с трудом разгоняет полиция. Палач, стоя над ещё живой жертвой, громко оглашает причины, побудившие бунтовщиков пойти на столь радикальный шаг. Он требует. Угрожает. Призывает. А затем, наконец… Британской львице отчётливо виделся большой мясницкий нож, который в одно быстрое движение взрезает горло беспомощной связанной девочке. Беззвучный рыбий крик широко открытого рта – и омерзительный сипящий и хлюпающий свист из разверстой раны. И глаза, которые даже в этот момент, принцесса точно знала, будут полны непонимания и надежды. …Или, возможно, похитители остановятся на другом варианте. Вместо одного сравнительно краткого драматического крещендо они предпочтут растянуть постановку на множество актов? Видеозаписи с истязаниями будут анонимно подбрасывать под двери журналистских редакций, учреждений, а то и просто особняков влиятельных лиц. Убийство-картина с первым, вторым, третьим планом… Заставить общество на краткий миг вскрикнуть – этого слишком мало. Ужас необходимо превратить в часть повседневной реальности – вот тут уже будет толк. Кровь Юфемии заливала Корнелии мысли. Несколько раз Британская львица конвульсивно вздрогнула. Внутри, откуда-то из глубин – ниже лёгких, от самой диафрагмы, во второй принцессе поднималась волна, грозящая смести всё. Она походила на цунами. Одновременно цельная, единая в своём могучем приливе, и в то же время хранящая в себе эхо множества ударов и толчков. Противоречивых. Где-то гасящих друг друга. Но всё равно каждый – губителен! Если волна дойдёт до берега – настанет катастрофа. Падут волнорезы, плотины, рухнут стены. То, что выстраивалось долго и незыблемо, разлетится на куски и станет снарядами, таранами - оружием напирающего потока, мутной тёмной воды. Если она доберётся, вскипит пеной… Чего только нет в бурлящих завихрениях гребня! Поднесённый к виску холодный ствол пистолета (Ты! Твоя вина! Ты вытащила из Пендрагона…)  – и воздетая рука, готовая дать команду к началу самого грандиозного избиения, какое только совершала британская армия в своей истории. Спустить с цепи огонь и гром войны на истребление. Не генерал-губернаторский, не фельдмаршальский, а обыкновенный женский плач, холодные прозрачные слёзы – и сотни людей, заламывающих руки на пепелище, где прежде стояли их дома, под громкий собачий лай. Ближе. Выше. Цунами достигло лица Корнелии. Волна тянет неисчислимое множество крохотных водорослей – красный цвет. Солоноватый привкус – ведь так и положено морской воде, да? Перехлёстывает. Опрокинет? Сломает? Стоять! Сто-ять!!! Принцесса вздрогнула в последний раз. Выдохнула. Едва не закашлялась – тяжко противостоять стихии. Она! Жива! Цела! Ждёт! И! Верит! ...Думай!!! Итак. Даже если гипотеза о том, что похитители собираются позднее расправиться с Юфи, верна, это - не самая худшая из возможностей. Отсроченное убийство создает временной лаг и с ним – шансы. Главное же – вероятность этого сценария в целом невелика. Всё ещё слишком мало шума. Завладев таким кушем, террористы незамедлительно оповестили бы о своём успехе весь свет. Да, эхо сколь угодно громких общественных бурь с трудом долетает до высоты в 10-12 километров, на которой сейчас находится самолёт с Корнелией на борту. Однако есть деталь. Диспетчерская Рангуна ссылается на Службу безопасности. Если бы похитители Юфемии обнародовали сведения о своём преступлении, эта информация стала бы общеизвестной. Нет необходимости упоминать единственный специфический источник, если ты говоришь о том, что знают все. …Слабый довод, Британская львица первой была готова признать это. Однако, точно также у тебя нет никаких оснований считать, будто подполье или Зеро твёрдо намерены покончить с Юфи, а не сделать то же, что и подавляющее большинство преступников, совершающих злодеяния подобного рода: потребовать выкуп. Совершенно не обязательно это будут именно деньги, или материальные ценности. Политические уступки, свобода для находящихся в заключении соратников, возможность легально выступить перед широкой аудиторией внутри Британии, либо связаться с заграницей - вариантов масса. Сообщение о пропаже не содержит каких бы то ни было условий со стороны похитителей. Но здесь нет ничего необычного. Очень скоро они могут появиться. Вместе с каким-нибудь «подарком», присланным в подтверждение и для острастки. Скажем, пальцем… Удар сердца! Ему тесно, в груди принцессы. Ничего… Терпи! …Палец. Возможно? Да. Даже весьма вероятно. Корнелия что-то смутно припоминала про обычаи японских бандитских кланов. Кажется, они там иногда рубят их сами себе – как дань безоговорочной преданности господину, или в знак извинения. Эти не постесняются и не пощадят… Шантажистов всегда злят и настораживают любые проволочки с ответом. Что если всё происходит прямо сейчас!!? В эти минуты!? Коробка или пакет с ужасным содержимым, подмётное письмо. А в Новом Токио никто не решится единолично принять на себя ответственность до прибытия Британской львицы. Не отважится хотя бы на блеф! И пока там – бесплодные совещания, а тут – шум моторов, похитители спросят с пленницы за «неуважение»… Где же этот второй пилот!? Сколько ещё… Фффухх! …Стратегия! Хватит гадать – и вместо одной действительной угрозы метаться между десятками разом! Твоя игра! Ход. Темп - упускать его недопустимо! …Шантаж. ….Выкуп. Если не можешь отразить неприятельский удар - упреди его! Необходимо уведомить террористов, что мы готовы разговаривать с ними ещё до того, как они нанесут Юфи вред. Телеобращение? Самый факт такой трансляции станет их победой. Удовлетворением требования, которое они даже не успели высказать. При таком старте аппетиты мерзавцев непременно возрастут ещё больше. Аукцион, где распорядитель сходу назвал весьма высокую цену. Мало пространства для торга. Настолько, что невозможно сделается… Контакты полиции на дне Нового Токио? Неизвестное количество посредников в цепи. Невозможно заранее предугадать, сколько времени займёт передача сообщения конечному адресату – и точно ли он получит его вообще. Нужно нечто иное. Широкие каналы распространения – и подтекст, скрытый смысл, понятый лишь тем, кто уже осведомлён… Да! Допустим, так. Объявить, что генерал-губернатор, принимая на себя управление Одиннадцатой зоной, желала бы больше узнать о проблемах и надеждах нумерованного населения напрямую от него самого. А потому открывается сбор наказов, которые дозволяется направлять почтой на адрес правительства колонии с соответствующей пометкой до востребования. На наиболее интересные предложения, связанные с особенно остро стоящими вызовами, обязательно будет дан исчерпывающий и оперативный ответ. Что ж, пожалуй, это может быть первым шагом. Намёк вполне очевиден для понимающего. Сообщение можно многократно воспроизводить где угодно – в газетах, на радио. Никаких волнений. Только быстрее! Не вечер, не завтрашнее утро. Это должно зазвучать повсюду на Японских островах в течение ближайшего часа! Знать, что именно требуется. Ощущать, как секунды убегают – и каждая словно бы уносит из тебя частичку живого тепла. Катящиеся угольки. Не схватить, не поймать! Больно смотреть им вслед. И всё меньше топлива для огня в душе, не позволяющего утвердиться там беспросветной темноте. Это было даже больнее, чем прежде. Перчаткой по щеке: сама виновата! Твоя идея! Если бы ты не попросила Шнайзеля, Юфемия оставалась бы… Нет! Шагающими сапогами, колёсами найтметров раздавить проклятые эмоции! Глупую помеху! Ты – полководец. И… вот, правильное направление! Кто и как мог узнать? Всё строилось на соблюдении строжайшей секретности. С твоей стороны – лишь ты сама и Гилберт. Вне подозрений. Шнайзель. Кэнон. Юфи могла бы рассказать кому-нибудь, но уж очень стремительно всё… слишком узок круг. Учителя её что ли – шпионы-предатели? Случайные свидетели? Вероятность ничтожна. Остаются принимающие. Кадры резиденции. А это означает… Корнелия до того резко повернулась к появившемуся вдруг лётчику, что тот так и замер, держа полусогнутой правую ногу. - Ваше Высочество, мы… - Кратко! Результат? Связь с Рангуном… - Крайне неустойчивая. Эта проклятая гроза – настоящий тайфун! Из-за её влияния… - Хоть что-нибудь новое вам удалось принять!? - Ведутся поиски. Работает агент Службы безопасности Гастингс, обеспечивавший охрану… - Отстранить! - Ваше Высочество? - Слушайте меня внимательно. Вы будете продолжать движение с таким расчётом, чтобы иметь хотя бы несколько минут для надёжной и разборчивой передачи. Вам следует радировать следующие распоряжения генерал-губернатора Одиннадцатой зоны, которые её администрации надлежит исполнить незамедлительно. Слышите? Не ожидая дальнейших разъяснений! Первое: отстранить от расследования агента Гастингса. Второе: взять под арест его, всех штатных работников генерал-губернаторской резиденции, а также обеспечивающий персонал, посещавший её в течение последних 48 часов. Третье: поднять по тревоге войска гарнизона Нового Токио. Объединёнными силами армии и полиции заблокировать все въезды и выезды из столицы Зоны. Производить тщательный досмотр транспортных средств, пытающихся покинуть город. Свои действия мотивировать… карантинными мероприятиями: в порт Нового Токио прибыл груз, заражённый опасным тропическим заболеванием. Нет, людям он не угрожает – паника ни в коем случае не нужна - однако способен погубить все злаковые растения в зоне, нанеся тем самым тяжелый экономический ущерб. Искать человека! Девочку. 16 лет, Рост - 1 метр 73 сантиметра. Особая примета – глаза индигового цвета. Фамильные, такие же, как у меня. Может быть переодета, спрятана, находиться в состоянии наркотического опьянения. Секретной службе и Службе безопасности организовать скрытое наблюдение на наиболее посещаемых площадях и улицах. Ориентировка та же. Далее… - Простите. Ваше Высочество. Я не сумею так точно… - Проклятье! Запоминайте суть! Далее… Она продиктовала второму пилоту (по-прежнему остававшемуся для неё безымянным – ну да сейчас точно не до того), ещё несколько пунктов, проследила, как его фигура скрывается за дверью кабины. Минуты… Дополнения. Сомнения. Правильно ли было отстранять Гастингса? Он в курсе событий, а другому агенту придётся вникать во всё с нуля. Спонтанная находка с карантином… И никчёмная, возможно: похитители могли давно уже выбраться из города. Автомобилями способы далеко не исчерпываются. Ты сама вспомнила про порт – это может быть корабль. Допустим, рыбацкий, способный потом тихо пристать к побережью в паре десятков миль от Нового Токио... Резиденция. Арест такого числа людей разом скрыть проблематично. Пересуды пойдут быстро. Если преступники окажутся излишне взволнованы, то Юфи… Минута… Другая… Вопросы… Ответы… Сухие глаза, не мигая глядящие на дверь кабины пилотов. - Ваше Высочество! - Сообщение передано? - Да. Однако мы не можем гарантировать, что оно было принято диспетчерской в полном объёме без выпадающих фрагментов. Грозовой фронт… - Вам не удалось оторваться от него? - Он слабеет, Ваше Высочество, но… - Сколько потребуется времени, чтобы полностью устранить его воздействие? - Строить прогнозы чрезвычайно трудно. Час – это тот средний вариант, который… - В таком случае мы садимся в Рангуне! - Ваше Высочество, но для этого нам придётся пройти непосредственно через турбулентную… - Вы только что сказали, что грозовой фронт слабеет. Какова максимальная высота полёта этой машины? Мы можем пролететь над ним? - Теоретически, да. - Тогда действуйте! - При всём уважении, Ваше Высочество, это слишком рискованно. Вероятность оказаться внутри тайфуна… Рангун вообще не даёт сейчас посадки, все борта перенаправляются в другие аэроузлы. Кроме того, мы потратили немало топлива на манёвр. Если первый заход будет неудачным, то единственное, что нам останется, это повторить его вновь – до Сингапура запаса уже не хватит. Британская львица наблюдала за тем, как пробиваются из-под полуприкрытого иллюминатора солнечные лучи. Служебные собаки могут помочь… Обеспечить постовых специальными средствами, в первую очередь слезоточивым газом – если Юфемия действительно будет обнаружена, надо обязательно обезвредить террористов без стрельбы... Она почти не вслушивалась в слова лётчика. - В котором часу мы окажемся в Рангуне, если повернём немедленно? - Ваше Высочество! Сингапур – конечная точка в рамках нашего лётного задания. Я не могу согласиться с предложенным вами вариантом. - Просто сообщите о новой задаче командиру… - Уверен, он примет мою точку зрения. Корнелия не ожидала сопротивления. Впервые за последние двадцать минут, или даже полчаса, она сдвинулась с места, сделала-таки несколько шагов, приблизившись ко второму пилоту вплотную. - Это не предмет для обсуждения! На кону престиж империи и жизнь человека. Мы летим в Рангун! Выполняйте приказ! - Нет! Мы не являемся военнослужащими, Ваше Высочество и не обязаны… Если вы настаиваете, можно обратиться к нашему начальству из Министерства по делам колоний – сразу же после того, как появится устойчивая связь. Это последнее издевательское замечание послужило спусковым крючком. Британская львица, не отказываясь от своего намерения, могла бы, тем не менее, с пониманием отнестись к упорству лётчика. Оценить его принципиальную твёрдость. Но теперь... Холодная ярость окатила принцессу, словно ведро ледяной воды! Трус! Он даже не подозревает, как сильно она нуждается в мишени. - Я не стану тратить времени на описание возможных последствий неподчинения для вашей карьеры и будущности. Это всё не имеет ни малейшего значения, потому что такие вещи – предмет беспокойства живых. Вы говорили о том, кто и кому подчиняется. Принцесса, фельдмаршал, губернатор… У меня хватает регалий. Но посмотрите лучше вот сюда. Правильно, на кобуру. Видите, я расстёгиваю её. А теперь взгляните мне в глаза… Второй пилот побледнел. Непроизвольно облизал губы. - Нет! Не нужно, Ваше Высочество! - Кажется, вы поняли. Завтрашний рассвет - и все последующие тоже - ждёт вас в Рангуне. Советую спуститься за ним побыстрее... Они приземлились спустя 18 минут после окончания этого короткого напряжённого разговора. Корнелия засекла по часам. Вполне благополучно и с первого раза. Хотя сказать, что все опасения лётчика были совсем уж беспочвенными, всё-таки означало бы покривить против истины. Самолёт соприкоснулся с тайфуном на очень короткий срок и только с самой его кромкой. Однако, даже с учётом этого несколько раз машину словно бы подбросило на ладони гневное воздушное божество - так дети подкидывают погремушку, или покрытую яркими блёстками рождественскую игрушку. Секунд 20, а возможно и больше, крылатая машина неконтролируемо проваливалась вниз - во всяком случае, так показалось принцессе. Оба пилота (наконец Британская львица увидела также и командира экипажа - плотного мужчину средних лет с щекастым лицом, напоминающим по форме грушу), покинув после приземления кабину, выглядели нездорово - взмокшие, зеленоватые и с тем особенным выражением лиц, какие бывают у моряков, которых изрядно потрепал шторм. Да уж, едва ли эти двое могли ожидать... Наверное, они заслуживали жалости. Впрочем, Корнелия мгновенно выбросила их из головы, как только самолёт окончательно затормозил на полосе. Фельдмаршала встречала целая делегация местных военных под предводительством бригадира Элленгроув-Коука. Немолодой и по всему видно что паркетный офицер щурился, будто крот. Он определённо ничего не понимал. Коротконогий и низенький, бедняга оказался в итоге вынужден чуть ли не вприпрыжку поспевать за Британской львицей - размашисто шагавшей, раскатисто командовавшей и совершенно не нуждавшейся в помощниках и посредниках. Прочие потерялись ещё больше. Принцесса периодически выхватывала вдруг кого-нибудь и всего несколькими фразами превращала из пускай заштатного, а всё-таки командира, в шевелящего ножками и усиками жука, зажатого пинцетом. Вскоре Корнелию перестали расспрашивать и задерживать - перед ней только расступались и открывали двери. Элленгроув-Коук в итоге был отправлен составлять от имени Её Высочества официальный приказ штабу Японской армии, дополняющий и оформляющий должным образом те распоряжения, которые Британская львица радировала в Одиннадцатую зону через диспетчерскую авиаузла Рангуна. Майор Гатри успокаивал потерявшее принцессу Малайское командование в Сингапуре. Сразу три человека образовали временную оперативную группу, получившую задание отслеживать любую информацию относительно Японских островов вообще и Нового Токио в частности, которая проходит в эти минуты по гражданским каналам распространения информации. Сама Корнелия чуть ли не с лётного поля попыталась первым делом связаться со Шнайзелем. Он должна поговорить с братом! Ей остро требовались содействие Белого принца - и его совет. Британская львица бьётся с внезапно навалившейся бедой, лихорадочно ища, как бы достать, какой новый манёвр предпринять - и рискует заметаться. Когда всё так близко, тесно и почти кожей чувствуешь напряжение, начинает казаться: нет ничего важнее, чем ответить на каждое мельчайшее движение врага. Всё внимание, работа мысли - там. Внутри. Шнайзель сможет удержаться над ситуацией. Он тоже любит Юфи. Однако его монументальный интеллект аналитика и логика... Брат сумеет взглянуть на поле боя сверху. Наконец, сама вторая принцесса... Сейчас Британская львица буквально всё делала "не убирая когтей". Знала об этом - и ничего не могла изменить. Слишком много адреналина. Чересчур велико напряжение. Нужно всю себя задействовать до самой последней жилы. Быть сплошным металлом - твёрдым, непробиваемым, не знающим усталости. Но она царапает всякого, кто подворачивается под руку - не исключая способных принести пользу. Ощетинившаяся острыми крюками лапа неспособна на тонкую работу. У Белого принца ловкие и одновременно сильные пальцы. А ещё самый его голос.. Возможно, ей станет немного легче идти вперёд. Никакой демобилизации! Нет! И, тем не менее, одно дело - рвать жилы, карабкаясь на отвесный склон и зная: мельчайшая ошибка равняется падению в пропасть. Совсем другое - когда похлопывает по бедру карабин, тянется кверху упругий трос каната. Уверенный голос брата станет для Корнелии подобием страхующей руки. Он вернёт ей способность втягивать когти. Наконец, имелись и сугубо практические соображения. Белый принц - это империя, Великая Британия со всеми её ресурсами. Он - глава правительства. Власть Британской львицы ограничивалась рамками военного ведомства и Одиннадцатой колонией. Только Шнайзель мог заставить шевелиться все прочие министерства и ведомства. Принцессе требовалось содействие Министерства внутренних дел, причём включая Метрополию. Их базы данных. Картотеки. Необходимо было организовать прослушку телефонных номеров. Любые нити, способные вывести на террористов. Звонок. Приёмная руководителя кабинета. Не Кэнон - женщина-секретарь, мелодичный молодой голос. Корнелия успела сама догадаться, что это означает, ещё до того, как услышала: - Премьер-министр срочно отбыл полчаса назад. Следует ли ему что-либо передать? Нет. Не нужно. Такие беседы могут быть только личными. Кроме того... Срочно? Он уже знает. Ну конечно, как же иначе!? И принимает меры. Где? Какие? Принцесса доверяла брату. Необходимые. А тебе нужно продолжать самой... На проводе Генеральный штаб. Британская львица попросила под личную ответственность выделить в её распоряжение любую свободную роту из состава1-й бригады военной разведки для проведения срочной операции коммандос во вверенной ей колонии. Срок переброски - не более 12 часов. Сущность задачи - освобождение особо ценного заложника. Политическая сторона вопроса вынуждает Корнелию умолчать о некоторых подробностях, однако она не сомневается в том, что центральный аппарат Военного министерства, а с ним и Имперский штаб получат все необходимые разъяснения от премьер-министра.  Предварительное согласие. Рота «А» из 21-го особого полка искусных стрелков. Ориентир - 13,5 часов с учётом перелёта через Тихий океан. Хорошо. Широкие шаги. Стук каблуков. Биение сердца. Диспетчер. Азиат - жалованный из местных. Да, он передавал на борт принцессы всё, что принимал из Нового Токио. Её сообщения? Так точно, Ваше Высочество, получил! Но не полностью. Сбои. Шумы. Фрагменты. Он приложил все усилия. Всё, что удалось разобрать, избегая превратного понимания и двусмысленности, радировал. Да, подтверждение из Одиннадцатой колонии запросил. Он молодец, этот маленький бирманец, который ниже принцессы на добрых две головы. И она улыбается ему - самая большая награда, какую можно сейчас ожидать от Британской львицы. Всё - потом! Она вспомнит, отмерит, поощрит и накажет. Но только не теперь! Новый Токио срочно на провод! Время не ждёт! Штаб Британской Японской армии, помощник начальника оперативного отдела капитан Дартвер. Да, Ваше Высочество! Никак нет, бригадир Слим не может доложить! Он удит рыбу на озере Касумигаура, как и всегда по воскресеньям. Да, пытались - отыскать не удалось. Кордоны и патрули на выездах из города? Нет, Ваше Высочество, соответствующего распоряжения не получали! В постоянной готовности находится 5-й батальон Канто королевских японских стрелков-асигару. Почему так мало? Не могу знать, Ваше Высочество! Генерал-майор Барбридж не счёл... Да! Перевожу на штаб 2-й колониальной бригады!  В течение часа три роты Королевских японских стрелков перекроют направление на Сидзуоку-Нагою, две - Такасаки-Нагано, одна - Уцуномию. Малые подъездные пути остаются на полиции, пока к ней не присоединится 6-й батальон асигару примерно четыре часа спустя. Старый вокзал Маруноути, Новый вокзал и Вокзал Чарльзхолл, аэропорты Ханэда и Нарита - Корнелия пока не трогала только метро и монорельс, однако на крайний случай можно было остановить вообще всё под предлогом масштабного сбоя электрогенерации. Пять вертолётов - постановщиков помех взлетели с флотской базы в Оминато. Катера береговой охраны приступили к усиленным поискам «браконьеров». Оставалось лишь... - Агент Службы безопасности Лори на проводе! Докладываю Вашему Высочеству промежуточные результаты расследования! Принцесса ловила каждое слово. Лори был дельным человеком, умеющим ясно излагать мысль и убедительно подкреплять её доводами. Однако, чем дальше, тем меньше Британская львица понимала во всей это запутанной истории... - Так точно, подтверждаю. Никаких требований выкупа, записок, посланий. Нет. И из других источников тоже... Разрешите, пожалуйста, излагать последовательно, Ваше Высочество. Юфемия не спустилась вовремя к завтраку, проигнорировала стук в дверь служанки. Однако, вечером предыдущего дня Её Высочество удалилась к себе в расстроенных чувствах, персонал резиденции знал об этом, так что по-настоящему обеспокоились все довольно поздно. Первые аресты произвёл ещё Гастингс. К настоящему моменту Лори задержал практически всех, то есть аж 157 человек, что само по себе создаёт объективные преграды на пути следствия. Осталось взять ещё только двоих. К настоящему времени этого не удалось сделать по той причине, что оба они - поставщики мяса птицы - вчера выехали из Нового Токио в Тояму, а затем оттуда - в сельскую местность. Данный факт установлен твёрдо, подтверждён билетными контролёрами и проводниками поезда. Соответственно, принимать участие в гипотетическом похищении они никак не могли. Да, совершенно верно! Гипотетическом. Перенимая материалы от предшественника, Лори обратил внимание на ряд странных нюансов... Все те, кто по долгу службы обязан был находиться в резиденции генерал-губернатора сегодня утром и днём, действительно присутствовали на своих местах. Соответственно похитителю, если он в самом деле из их числа, следовало не только выкрасть принцессу, но также успеть спрятать её, или передать в руки сообщников, а затем вернуться - и всё не вызывая подозрений. Тщательно проверен журнал посещений - никаких новых и посторонних лиц! Скрытное проникновение внутрь комплекса извне - задача в высшей степени сложная. Покинуть же его, сохраняя покров тайны, имея при себе заложника практически невозможно. Нет ни единого подозрительного кадра на записях камер наблюдения, установленных внутри здания. Осмотр комнаты вице-губернатора показал: самодельный канат, связанный из штор и уходящий в открытое окно, не несёт на себе никаких других отпечатков, кроме пальцев самой принцессы. То же самое - для других предметов и поверхностей. Отпечатки Юфемии, горничных, дворецкого, Гастингса - и никаких чужаков. По совокупности складывается впечатление: принцесса, пускай и крайне необычным способом, покинула резиденцию самостоятельно и по своей воле. Иначе говоря, сбежала из неё. - Прошу прощения, Ваше Высочество! Да, вы расслышали верно. Отдаю ли я себе отчёт? Одну минуту. Разрешите мне продолжить - это ещё не всё. Объектив угловой камеры внешнего наблюдения, отвечающей за данный сектор подходов к зданию, оказался перекрыт тем самым самодельным канатом. Тем не менее, имеется свидетель. Клерк Высокого суда Одиннадцатой колониальной зоны Сидней Смит. Он утверждает, что, находясь на своём рабочем месте, видел, как некий человек, кажется, женщина, попыталась совершить самоубийство, выбросившись из окна резиденции. Первоначально Смит даже собирался обратиться в полицию. Однако, решив предварительно во всём удостовериться, он не обнаружил тела, а потому убедил себя, что ему почудилось. Далее. Осведомитель Секретной службы Мицугу Муракава заметил точно подходящую под описание принцессы Юфемии молодую девушку, сидящую возле пересечения Плэйн-стрит и Темпл-лейн неподалёку от парка Хайвуд. До Правительственного квартала всего около полукилометра. Вскоре к ней вышел молодой человек-одиннадцатый, они вместе пили чай или кофе из одноразовых стаканчиков. Тогда Муракава шёл по своим делам, не зная, что за ними необходимо наблюдать, и не придал происходящему никакого значения. Так или иначе, у него тренированная память, и он уверяет: Её Высочество меньше всего походила на пленницу. Да, продавцов уже опрашивают. Нет, едва ли там было снотворное и иные седативы. Они не имеют отношение к подполью. Все врут, Ваше Высочество. Конкретно их мы проверили при помощи полиграфа, ведём перекрёстный допрос. Не думаю, нет... Возвращаясь к главному. Есть два видео из прилегающего района. Оба - с Новой Пикадилли. Удалённость, ракурс съёмки и большое количество других людей в кадре не позволяют признать эти свидетельства безупречными. И всё же на них ясно видно похожую на принцессу молодую девушку в сопровождении неизвестного.  Да, личный состав управления Службы безопасности Нового Токио мобилизован. Тридцать человек уже находятся инкогнито в центральных кварталах города, контролируя круг диаметром 3 мили с резиденцией в качестве точки отчёта. Ведутся поиски. Так точно, доложим немедленно! Армия и полиция? Любое содействие? Благодарю за доверие, Ваше Высочество. Обязательно! Конец связи. Корнелия Британская отложила в сторону чёрную телефонную трубку, успевшую нагреться от её жара. Мысли, словно круглые шарики-бубенцы перекатывались у неё в голове, сталкиваясь друг с другом и производя при этом выводящий из себя шутовской перезвон. Она ничего не понимала! Побег!? Юноша-нумерованный!? Прежде стройные, хотя и пугающие теории раскололись, чтобы теперь почти произвольно соединяться в жутких недолговечных кадавров, состоящих из плохо подогнанных друг к другу частей. Сестру опоили! Психотропное вещество попало... Как!? Через еду. Ланч. Те двое пропавших в провинции поставщиков мяса птицы! Тушки, накачанные препаратом, подавляющим волю. Сообщник из прислуги убедил находящуюся в полубреду принцессу скрыться из резиденции. Опасность! А там, снаружи - тайный друг. Молодой одиннадцатый помогает Юфемии спрятаться, поит чаем, втирается в доверие, чтобы... Что? Ничего!!! Всё вздор и чушь! Каждое утверждение в этой цепочке можно просто разгромить критикой! Цель! Если хотели убить и получили доступ к пище, то яд - и никакой мороки. Похититель не станет свободно водить добычу, даже одурманенную, по всему городу на виду у сотен и тысяч прохожих, теряя невесть зачем драгоценное время! Индоктринация? Попытка возбудить в жертве противоестественное расположение к преступнику? Но не надеются ведь они всерьёз обработать Юфи так, чтобы она в дальнейшем приносила им пользу? Главное же - третья принцесса империи не вещь, которую можно без спросу взять, а потом просто возвратить на прежнее место! Немыслимо рассчитывать в здравом уме... А если ответ именно здесь. Вдруг ум совсем не здравый? Зеро? Всё-таки сумасшедший!? Проще всего, не понимая логики чужих решений, окрестить их невменяемыми! И во всём ли точен Лори? Ты приняла его гипотезы на веру единственно по недостатку других. Принцесса ощущала себя так, будто магией недоброго колдуна её закинуло в самое нутро болота. В недра огромной топи, где множество кочек похожи друг на друга, словно близнецы, и непонятно как и куда ступать? Чем руководствоваться, делая шаг? Каждое неверное движение может оказаться роковым! И ладно бы ты, выбирая, ставила на кон только своё благополучие и жизнь! Юфемия... Проклятие! Даже звери, чудовища, готовые рубить пальцы ни в чём неповинному ребёнку, не вызывали в душе Корнелии такого граничащего с паникой смятения, как эта абсолютная хаотическая непредсказуемость. Хорошо и давно усвоенные наставления военной мысли лежали на сердце Британской львицы давящей грудой холодных тёмных камней. Можно поднять в ружьё хоть все вооружённые силы страны, оформить полдюжины планов, причем каждый - с запасным вариантом. Цена ошибки не изменится ни на фартинг! А ты не знаешь... Юфи, милая! Я... На передний край! Ей нужно туда, срочно! На ту позицию, откуда можно будет оценить всё своими глазами. Самостоятельно составить общую картину, не полагаясь на чужие интерпретации и фрагментарное видение. Она обязана как можно скорее добраться до Нового Токио! Кратчайшим путём, быстрейшим способом из всех существующих! Звонки... Гвалт... Элленгроув-Коук вернулся... Нет, я не голодна... Да, продублируйте в Директорат военной разведки... Перехватчик! Tempest Mk-2, 1500 миль с подвесными баками, если ей не изменяет память. Скорость - до 1750 миль в час. Двухместный. А значит..! Спустя несколько минут перед ней стоит, отдавая честь, командир крыла Винздаун. Говорит банальности. Увещевает с покрытым испариной лбом. Она отмела возражения. Сломала его, будто тонкую палочку. Да!? Так значит, в вашем распоряжении нет ни одного звена Темпестов!? Отбросила прочь. Радиограмма. Малайское командование, 305-я эскадрилья Королевских ВВС, срочно. Перебазировать не менее одного флайта на военный аэродром Хмваби, Рангун. В составе должен быть опытный лётчик-инструктор. Корнелия не сомневалась, что справится. Не мешать пилоту. Выполнять команды. Точность. Дисциплина. Но в остальном - ничего сверхъестественного. Она - тренированный пилот найтмера, привычный к перегрузкам. Остаётся только ждать. Китайская империя не пропустит через своё воздушное пространство военный самолёт. Тем более не даст разрешения на приземление и дозаправку. Значит Темпест с принцессой на борту отправится из Хмваби обратно в Сингапур. Далее - Гонконг. Окинава. И Новый Токио. Четыре часа, плюс 25 минут на аэродромное обслуживание после каждой посадки. Лейтенант звена Трасс передаёт - его Темпесты пролетают в 40-50 милях восточнее Андоманских островов. Осталось немного. Вот они пересекли береговую линию в районе устья Иравади. Британская львица уже спускалась к техникам, когда майор Гатри, едва не скатившись по ступеням, нагнал её. - Вшвсчств! - он едва мог говорить, - Вшвсчество! Там! Радио... Она собиралась более чем доходчиво объяснить майору, как следует обращаться к старшему по званию, когда тот с трудом произнёс ещё одно слово: - Нашлась! Как Корнелия за две минуты успела подняться на самый верх, в диспетчерскую, не знала даже она сама... Последний удар тарана в ворота крепости, с которой собственный гарнизон, завидя спасительную подмогу, начал снимать засов. Финальная попытка паники просочиться ей под броню. Обнаружена - не значит жива и, тем более, невредима! Ледяной столб, целая ростральная колонна со множеством острых выступов разрастается в груди, пробивая лёгкие, держа мёртвой хваткой сердце. - Агент Лори, докладывайте. Тихо, с хрипотцой, на одной ноте, но ей всё-таки удалось сохранить достоинство. Принцесса не опустилась до визгливых выкриков. Только вот кровь закапала у Британской львицы из левой ноздри. Она никогда не жаловалась на проблемы с давлением, но... все однажды бывает впервые. Крупная капля ударяется о чёрный корпус телефонного аппарата. Кто-то услужливо подаёт носовой платок. Корнелия видит его - и не может протянуть руку. Нет. Она не может ничего - пока не узнает точно... - Скажите прежде всего остального: Юфемия, она... - Цела и в полной безопасности, Ваше Высочество! Краешек платка зажат в пальцах, однако принцесса быстрым движением вытирает им уголки век. Посреди душноватой диспетчерской горят-полыхают одной ей видимые зарницы. Трубку телефона хочется погладить, как маленького зверька. Это - глоток чистого головокружительного счастья, вдох человека, с шеи которого сняли петлю. Цела и в полной безопасности! Мир широк, приволен и чудесен. Это верно, как дважды два. Доказательства? Смотрите. Цела! И в полной безопасности! Британская львица словно бы выплыла из толщи вод, выбралась из-под снежного завала. Чуть вздрагивали кончики пальцев. Ныли виски, а принцесса едва ли не радовалась этой боли. - Одну минуту, пожалуйста. Лори ждёт. Корнелия смотрит сквозь стену - и видит! Через заросли джунглей, горные склоны, прихотливые извивы капризных китайских рек, моря и заливы, океанскую неохватность, бетон, кирпич, рисовую бумагу, дерево, ткань, металл! Вопреки законам оптики. Потому, что пространство протяженностью в тысячи километров ей разом осветил её родной солнечный лучик... Потом была правда. Важная и несущественная одновременно. - Обнаружена в гетто Синдзюку Старого города. Самостоятельно вышла. Да, обладая полной свободой передвижения. Детали требуют доследования, однако по всем признакам спутник не является похитителем и не применял никакого насилия. Тайная дуэль действующих офицеров Британской Японской армии. Джереми "Апельсин" Готфилд и Сузаку Куруруги. Какое-то фантасмагорическое сочетание имён и обстоятельств, которые не сумел бы намеренно свести вместе даже самый изощрённый ум. И, поверх всего этого, главное обескураживающее открытие. Всё-таки сама! Не было беспощадных преступников и хитрого плана. Просто Юфемии Британской, вице-губернатору Одиннадцатой зоны, взбрело на ум погулять без присмотра по земле вверенной её вниманию и заботам колонии. Она первым делом призналась сама... Внутри у Корнелии зародился гнев. Необычный. Отстранённый, с необходимостью выведенный, как следствие из какого-нибудь силлогизма. Она должна, обязана злиться в подобной ситуации, потому, что так нельзя! От Рангуна до Бостона во множестве часовых поясов, охватывающих добрую половину планеты, напряжено работают сотни людей. Ведомства и штабы кипят, плюясь приказами. Ходит волнами радиоэфир. Переносятся авиарейсы, отменяется отправление поездов. Тысячи и тысячи фунтов расходуются, миллионы с упущенной выгодой превращаются в сизый дым. Гигантский мегаполис с осторожностью проводят по самому лезвию ножа - стоит кому-то оступиться, и паника. А третья принцесса империи знай себе прогуливается по улицам и бульварам в сопровождении молодого человека, оставив позади унылую рутину, резиденцию, и полторы сотни арестованных, к которым вполне могли применить чрезвычайные методы дознания... Чувство опасности мобилизует. Но редко человек бывает столь же слаб, как в моменты, когда он чувствует, что угроза миновала. Это состояние... Оно сродни тому, которое бывает у больного сразу после того, как сошла на нет мучившая его высокая температура. Поведение сестры... За подобное нужно наказывать! Написано, обведено жирным, подчёркнуто - и отложено в сторону. Как же тяжело шевелиться именно теперь! Но долг требует... Шестерни и жернова, раскрученные тобою, теперь следует остановить. Звонки. Радиограммы. Стрелки-асигару возвращаются в казармы, едва успев их покинуть. Флот - отбой. ВВС - спасибо. Что? Флайт Темпестов приземлился? Тяжёлый вздох. Благодарю. Коммандер Винздаун, объявите им, что они с успехом продемонстрировали готовность к развёртыванию на новой базе в условиях чрезвычайной ситуации. Да, учения. Нужда в спешке отпала. Обычный военно-транспортный борт везёт Британскую львицу вместо истребителя-перехватчика. И всё-таки... Она не стала задерживаться в Сингапуре, хотя это соответствовало бы интересам дела и первоначальному плану. Предельно короткое совещание. Далее - его продолжение с частью особенно важных для неё офицеров уже на борту. Промежуточная остановка в Гонконге. Её будто магнитом тянет вперед. Принцесса мысленно кивает сама себе на изменившиеся обстоятельства. Крюк в Бирму, задержка. Если бы она придерживалась прежней схемы, то очутилась бы на Японских островах не ранее 4-5 часов утра. Вынужденный перерыв на сон - ещё хотя бы пара часов. Итог - потерянные первые сутки. Темп! Уже завтра передовые отряды выдвинутся... Кого ты обманываешь!? Это просто потачка самой себе! Усталая воля, как библейский Самсон, уступает соблазнительнице-Далиле. Наказать! Помни! Ты должна её наказать! Молодой капитан Королевского бронекорпуса, гордый возможностью блеснуть перед самой Британской львицей, докладывает о своих Глостерах так, что каждая его фраза отдаётся в голове Корнелии лёгким звоном. Она зарывается в работу, как маленькие дети накрываются одеялом. Объёмы топлива. Маршруты выдвижения. Координация действий разных видов войск. Номера батальонов, калибры, боекомплект. Только одно лишь дело существует на свете. Автомат, высчитывающий уравнение победы. Никто не слышит едва заметную ноту печальной усталой скрипки - смычком по нервам, расстроенный инструмент - в метких выстрелах вопросов и комментариев. До Нового Токио чуть больше сотни миль... Она готова к наступлению. Но не к приземлению. Все участники драмы уже ожидают её на военном аэродроме. Даже бригадира Слима выловили вместе с его рыбой из вод озера Касумигаура. Генерал-майор Барбридж подготовил в связи с прибытием Корнелии специальный рапорт. Что ж, хорошо. С учётом того, насколько ничтожной была его роль в сегодняшних событиях... Ей нужна точка опоры. Достоверная информация и чей-то дельный пусть не анализ, но хотя бы систематизация и приведение её в удобоваримый вид. Если Барбридж потрудился как следует, принцесса сумеет отыграть не один час, а то и целые сутки. Касание земли. Торможение. Открывается рампа. Жар прошёл. Слабость -тоже. Гнев Британской львицы уже не математический - подлинный. Юфемия перешла черту. Построение. Она выходит - уже давно успевшая привести себя в порядок. Генерал-губернатор и фельдмаршал. Встречающие. Алый, золотой, чёрный. Погоны и пуговицы. И Юфи, которую как бы исторгла из себя эта красномундирная толпа Корнелии навстречу. В авангард. Под самый мощный первый удар. В своих мыслях во время полёта принцесса ставила сестру на место типичного провинившегося офицера. Готовилась исхлестать словами. Может быть, даже буквально отвесить вконец забывшейся девочке пощёчину. Но увидев это лицо... Всё существо Британской львицы потянулось к младшей сестричке. Она была неспособна причинить ей боль. Никак. Британская львица отрубит руку, которая посмеет нанести удар Юфемии - даже если она будет её собственной. ...Долг! Но Юфи и сама уже натерпелась. Она не представляла всей полноты последствий! ...Когда это незнание закона освобождало от ответственности? Никогда. Но кто судья!? Ты вырвала её из привычного круга вещей и лиц. Заставила искать совсем новые пути. Учи, наставляй - не казни! Из огромного счастья видеть свой солнечный лучик живым - рядом, в паре метров всего, а не через половину Земного шара - Корнелия через не могу высекла тяжёлое и жёсткое: - Я слышала о твоём поступке, Юфемия! Это было крайне безрассудно! Юфи сама этого, конечно, не поймёт. Однако в последний момент Британская львица добавила иную ноту. Суровый, критический, её голос в то же время неколебимо спокоен. Ты будешь отвечать за содеянное, шаловливый ребёнок, но угрозы больше нет. Всё позади. - Прошу меня простить, старшая сестра. Но... - Отныне здесь вы будете обращаться ко мне как положено, вице-губернатор. Родных сестёр оставьте для Пендрагона. - Да. Я поняла. Грусть. Но не страх. Хорошо. И довольно пока. Оставим её наедине со своими мыслями. Юфемии не следует знать, что она весь этот день была для Корнелии важнее всех дивизий и бригад в мире. - Теперь - к вашему рапорту, генерал. Британская львица чуть склонила голову. - Да, Ваше Высочество, - Барбридж приосанился, зачем-то приложил руку к груди, словно давая присягу, - Мы тщательно подготовились к вашему прибытию. Запланирован торжественный приём и парад. Первая репетиция уже состоялась. Вам остаётся только внести последние детали в соответствии с вашими... Принцесса не верила своим ушам. Глаза её расширились - и тут же сузились в хищные кошачьи щёлки. Не замечая признаков надвигающейся грозы, тетерев с холёными бакенбардами и отглаженными обшлагами продолжал самозабвенно токовать. Он стоял перед ней - лощёный, но в то же время как бы немного сонный. Его не смогла разбудить даже вся сегодняшняя буря! Корнелия поняла, что ненавидит - и тут же испытывает неловкость перед самою собой за то, что тратит столь много эмоций и внутренней энергии на подобную ничтожную тварь. Наверное, если бы не прочие переживания сегодняшнего дня, он получил бы лишь щелчок ногтем. Унизительный. Ясно указывающий на его подлинное место. Но и только. И, пожалуй, не при всех. Однако сейчас у Британской львицы внутри взорвался вулкан. Именно так, наверное, громыхали, рушась в океан, склоны Кракатау. Негодование - и презрение. Барбридж... Живое оскорбление для всей военной касты. Ходячий шарж. Ни секунды не сомневающийся в себе нуль! Он искренне не понимает? Или притворяется? И то и другое предположение приводило Корнелию в ярость. Лютую. До дрожи. - Некомпетентный. Ленивый. Продажный? - генерал-губернатор Одиннадцатой зоны сплёвывала слова, - А что Зеро!? Вы - главнокомандующий Британской Японской армией. Вверенные вам войска недавно едва не проиграли битву посреди столицы колонии! Что вами сделано для поимки самого опасного террориста в империи!? Для уничтожения вооружённого сопротивления!? ...Приём? ...Парад!? Это глупость? Или измена? - Но Ваше Высочество! Осмелюсь заметить... - Вы намерены оправдываться!? Что ж, вас выслушают. Но не я. Другие люди. Приказываю: генерал-майора Барбриджа от командования отстранить! Отдать под трибунал за вопиющую бездеятельность! Установить, объясняется ли она крайней степенью халатности, или же сговором с противником. Генерал-майор совершенно несолидно и нелепо схватился за голову. Принцесса подошла к нему немного ближе. - Теперь, когда у вас нет других обязанностей, я хочу, чтобы к завтрашнему утру вы подготовили мне новый рапорт, где будет содержаться исчерпывающая информация обо всех группировках вооружённого подполья, действующих на территории Одиннадцатой колониальной зоны, а также о мерах, уже принятых для противодействия им - и тех, которые вы рекомендуете принять в ближайшем будущем. Если вам удастся составить доклад надлежащим образом, то, полагаю, трибунал, рассматривая ваше дело, примет это во внимание. Свободны! Остальных это тоже касается, господа! Полагаю, у каждого из вас достаточно дел. Если нет - они скоро появятся. Торжества откладываются. Предстоят бои... Они с Юфемией ехали в резиденцию на одной машине. К некоторому удивлению Британской львицы, всю дорогу сестра молчала. И только когда они уже добрались и вместе поднимались по лестнице, убедившись, что больше никого рядом нет, Юфи замерла, явно собираясь что-то сказать. Корнелия приготовилась. Юфемия не решалась. Слёзы в широко распахнутых больших глазах. А потом вдруг: - Мне и правда нельзя будет больше называть тебя здесь по имени? Вот ведь глупышка! - Нет. Я говорила лишь об официальных случаях. - Спасибо, Корни! - робкий жест, Юфи потянулась к руке сестры - и не решилась взять, - Я... рада, что ты здесь. Очень-очень! - Юфемия... - Понимаю, что сейчас не время и не место. Просто знай! Даже когда ты злишься - и правильно, ты справедливая, а я заслуживаю... В общем... Я всё равно помню, какая ты замечательная! И ещё... Ты мне веришь!? Юфи очень смутилась. Выпалив свою последнюю тираду, она тут же опустила глаза в пол. А Британская львица... Это ведь не будет послаблением, или, тем более, похвалой? В конце концов, нельзя же в такой ситуации вовсе не отвечать! - Верю. - Тогда... Корнелия! Я должна... Это было не просто так! Не по глупости! Вернее... Наверное, можно было поступить иначе. Мне надо обязательно кое-что тебе, рассказать! - Не сейчас, Юфи. Я очень занята. Прорва времени оказалась истрачена впустую. - Да... Но я узнала... поняла... Это правда важно! - Ступай к себе! Мы вернёмся к твоим наблюдениям позже! Разворот на каблуках. Её кабинет должны были оборудовать на втором этаже справа. Она уже собиралась уйти. И всё-таки... Другой голос, прямой, но мягкий взгляд. - Я обещаю. ...Гм. В первом приближении её новое рабочее место удовлетворило Британскую львицу. На столе уже ждало несколько папок, да вдобавок ещё отдельная стопка листов слева - вскоре принцесса поняла, что там лежат документы, требующие её персональной резолюции. Только начав разгребать эти Авгиевы конюшни, Корнелия осознала, что минимум в половине случаев ничего не смыслит в предмете. Какие-то квоты на рыбную ловлю. Выпуск под эгидой правительства колонии дополнительной партии купонов 3% добровольного займа. Выделение земли под новый природный заповедник в Ибараки. И многое-многое другое... Она честно пыталась вникать в суть. Штурмовала бумажные бастионы, попутно перебирая к великому счастью собранные отдельно и сгруппированные побригадно рапорты о численности и боевой готовности соединений Британской Японской армии. Пять. Десять. Двадцать подписей. Несколько более пространных ответов. Она составила себе представление о рыболовной отрасли Одиннадцатой зоны - и проблемах антропогенного воздействия на естественную среду обитая местных макак. Да, парад... Барбридж - дурак и мерзавец. Однако отменять принятое им решение уже поздно - это могут счесть слабостью. Перенести... Разумное решение. Её ветераны вступят на новую землю под гром барабанов и при развёрнутых знамёнах. К тому же, это можно превратить в элемент дезинформации. Все решат, что парад - символический рубеж. Между тем, Британская львица начнёт действовать раньше! В глазах уже давно был песок. Голова работала всё хуже и хуже. В определённый момент Корнелия поняла, что дальше - край. Она просто начнёт принимать заведомо неадекватные решения из-за давящей усталости. И в то же время принцесса чувствовала: хотя организму необходим отдых, заснуть сейчас ей не удастся. Она хотела было вызвать дворецкого, но вспомнила, что только с завтрашнего утра жизнь резиденции вернётся в нормальное русло. Персонал отпустили из-под ареста, однако пока - отчасти в порядке компенсации за доставленные неудобства - позволили людям прийти в себя в кругу семьи. Только охрана Службы безопасности, Юфемия и сама Британская львица - больше в огромном здании никого нет. Что ж, остаётся надеяться, что всё уже было подготовлено загодя. Корнелия решительно встала из-за стола. Нужно выдавить из себя яд. Тогда она сумеет подремать хотя бы немного. Средство есть. Оно должно помочь. С этой мыслью принцесса отправилось в спортивный зал генерал-губернаторской резиденции. Фехтовать.     По правде сказать, знакомство Корнелии с благородным искусством началось с нелепости, детского подражательства, которое в лучшем случае можно назвать наивным. И столь же ребяческого протеста. Вторая дочь Чарльза Британского хотела быть человеком, самостоятельно определяющим свою судьбу. Способным заслужить уважение, а не только принимать как должное его формальные знаки. Правильные стремления. Однако принцесса далеко не сразу осознала, что репутацию и новый статус в глазах окружающих нельзя приобрести одним волевым решением. А ещё она вдохновлялась императрицей — пожалуй, даже слишком. В ту пору, то есть лет в двенадцать, Корнелия мало знала подлинную Марианну Ламперуж — да иначе и быть не могло при такой разнице в возрасте! Позже, став старше, будущая Британская львица научилась ценить в супруге отца личность, человека с его переживаниями и необычным жизненным путём. И, что весьма характерно, тогда же окончательно перестала за ней обезьянничать. Но девочка, конечно, не могла поспеть за Марианной Вспышкой, выхватить суть из её яркого блеска. Только наблюдать со стороны с белой завистью. Больше всего прочего принцессу зачаровывали найтмеры — но кто позволил бы столь юной особе сесть в кабину могучей боевой машины в качестве полноправного пилота? Остроумие императрицы, её уверенная самодостаточность, то, как она себя ставила в обществе, масса разнообразных мелочей... Корнелии многое нравилось, однако требовалось что-то одно — несомненное, решающее. Такое, чтобы и отец, и кто угодно другой сразу убедился: здесь не блажь, не каприз — у второй принцессы это всерьёз. Она не отступится. Конечно, можно было намеренно искать разговора с отцом. Это были ещё далеко не те времена, когда ожесточившийся после убийства любимой женщины Чарльз просто раздавил ворвавшегося к нему за объяснениями Лелуша в ходе их краткой беседы. Папа выслушал бы Корнелию вполне благосклонно, но... о чём, собственно, дочь могла бы его попросить? Начать относиться к ней иначе? Приказать делать также всем прочим обитателям Пендрагона? Уже тогда принцесса если не осознавала до конца умом, то чувствовала сердцем: нет ничего более пошлого и бессмысленного, чем выпрашивать признание у окружающих! Требовать внимания к собственной персоне, не брезгуя при случае сценами и скандалами — это что-то из арсенала самовлюблённой задаваки Гвиневры. Если и просить, то только разрешения сделать нечто. А дальше всё должно стать понятно без лишних слов! Корнелия слышала, что леди Марианна превосходно фехтует — хотя, естественно, никогда не видела её с клинком. Зато принцесса как раз тогда глотала одну за другой книги, где отважные герои отстаивали при помощи звонкой стали свою и чужую честь. Да, подавляющее большинство из них было мужчинами. Тем не менее, если Корнелия освоит фехтование… С одной стороны это был жест — но всё-таки не бунт. Некоторые благородные леди и прежде обучались владению шпагой. Папа позволит, если как следует попросить. С другой… Воображение рисовало принцессе столько заманчивых картин, среди которых был даже разговор с императрицей: его можно будет завязать как-бы невзначай, начав именно с общего интереса к фехтованию. Лицо Гвин, когда Корнелия вызовет на дуэль кого-нибудь из её бестактных ухажеров. Маленький Кловис, которого вторая принцесса уже сама станет со временем учить — до чего он обрадуется, что у него такая сестра! А если кто-нибудь начнёт опять распространяться о несравненных достоинствах Её Высочества Корнелии Британской, она ответит скромно и с достоинством: вовсе нет, вы напрасно приписываете мне все эти положительные черты. Вот разве только шпагой я владею действительно неплохо. И улыбнётся так, как это делает Вспышка… Отец видно решил преподать ей тогда урок — иначе Британской львице было трудно объяснить его решение. Если так, то наставления пошли впрок, хотя в детстве Корнелия очень быстро ощутила себя попавшей в самую настоящую западню. Чарльз не просто пошёл навстречу желанию своей дочки — он отнёсся к нему с той серьёзностью, которой она просто не могла вообразить. Пять занятий в неделю! Каждый день, кроме четверга и воскресенья. Никаких игрушек и баловства — настоящие полновесные тренировки, достойные профессионального атлета. И леди Ингрэм в качестве педагога. Вот кого принцесса никогда не забудет! Подтянутая, даже сухопарая – за исключением тех приковывающих к себе внимание противоположного пола мест, где её щедро одарила природа. Отливающие платиной волосы. Голубые глаза с оттенком в холодную сталь. Нонет Ингрэм. Самая молодая в истории империи чемпионка по женской рапире, которая и сама чем-то напоминала наточенный до бритвенной остроты клинок. Вообще Нонет обладала потрясающей выдержкой. В сочетании с впечатляющей скоростью реакции, доходящей до филигранности точностью движений, а также психологией бойца-спартанца, она могла бы сделаться отличным пилотом найтмера. Пожалуй, генерал-губернатор Одиннадцатой зоны не удивилась бы присутствию леди Ингрэм и в Избранной дюжине. Немало советов, которые та давала по поводу рукопашной схватки, Корнелия применила на практике, оказавшись за штурвалом. И не только. Нонет научила Британскую львицу многому. Они нечасто общались в последние годы, однако, если бы случай свёл их вместе, принцесса прислушивалась бы к оценкам бывшего тренера с большим вниманием, не исключая вопросов войны и политики. Корнелия уважала леди Ингрэм. Настолько, что, пожалуй, наряду со Шнайзелем, отцом и отчасти лордом Робертсом, возглавляющим Генеральный штаб, просто не было больше других фигур, в отношении которых принцесса согласилась бы примерить на себя роль прилежной и внимательной ученицы. Впрочем, так было далеко не всегда. Нонет. Девятый ребёнок в семье, что читается в её имени, добившаяся всего своим трудом и упрямством. Бронзовая медалистка мирового первенства, она истово стремилась к золоту. С жаром одержимого готовилась к предстоящему чемпионату. Как вдруг… Когда вам передают личную просьбу правящего монарха, отказывать не принято. Но, однако, как потом узнала Корнелия, Нонет едва не поступила именно так. Лишь опасения, что в противном случае ей — непублично, конечно — укажут место, разрушат карьеру и вышвырнут из большого спорта, заставили мисс Ингрэм дать положительный ответ. Взяться-таки за работу. Которую она, тем не менее, едва выносила с самого первого дня. Крадущую бесценное время! Не дающую никакого развития! Вынуждающую одну из лучших фехтовальщиц планеты возиться с маленькой дилетанткой без особенного таланта. Но всё это, Британская львица выяснила позднее. А тогда… Разумеется, учительница принцессы не позволяла себе ничего грубого и непочтительного. Она не наказывала Корнелию. Даже практически не язвила. И, однако же, леди Ингрэм умудрялась с кристальной прозрачностью доносить до подопечной гамму обуревавших её чувств во всей их полноте. Пожалуй, нигде больше принцесса не ощущала себя такой никчёмной бездарностью, как на занятиях по рапире! Её неудачи комментировались с совершенно беспощадной прямотой. Без оскорблений, или видимого неудовольствия, но именно по этой причине низкая оценка казалась объективным фактом, с которым бессмысленно спорить. Успехи же Корнелии встречались вроде бы с одобрением, однако сдобренным такой щедрой порцией изумления от достигнутого принцессой результата, что в итоге похвала звучала ещё унизительнее критических разносов. Кроме того, каждый позитивный результат служил поводом к тому, чтобы тут же взвинтить темп. Увеличить нагрузку. Поднять планку. Нонет неизменно подавала пример, с присущей всякому истинному мастеру видимой лёгкостью показывала ученице возможность того или иного выпада. После такой наглядной демонстрации слова жалоб на чрезмерную сложность заданий сами собой замирали на губах. Наконец, мисс Ингрэм крайне редко требовала чего-либо в жестких повелительных формулировках. Она поступала куда тоньше. Говорила, что без отработки этого упражнения невозможно стать полноценным фехтовальщиком. А потому в дальнейшем к нему, так или иначе, придётся вернуться. До этих пор, если Её Высочество того желает, Нонет готова продолжать тренировки – которые с её точки зрения становятся всего лишь оздоровительными процедурами. От зубодробительной сложности маятник качался к издевательскому примитиву, нудному и однообразному. Корнелия сама должна была попросить тренера взяться за отработку именно того приёма, который давался ей хуже прочих. Леди Ингрэм вовсе не была такой уж жестокой. Она не просто мстительно отыгрывалась на ребёнке, но пыталась добиться вполне конкретного практического результата. Только принцесса могла дать Нонет свободу. Если бы Корнелия разочаровалась в фехтовании и сама попросила отца отменить занятия, то мисс Ингрэм без губительного конфликта с правящей фамилией могла бы вернуться к своим прежним амбициозным целям. Отбросить как балласт всё, способное задержать и утяжелить её во время решающего прыжка к заветной мечте. Вторая принцесса Британской империи очень быстро осознала свою полную заурядность на избранном поприще. Как башенки из песка обрушились все её прежние романтические иллюзии – спортивная рапира, казалось, не имела ни единой черты сходства с тем, что Корнелия могла вычитать в романах, или увидеть в кинолентах. Вместо боевитой дерзости и смелого напора – бесконечные «En garde!» «Alle!» и «Halte!», правильная постановка ног в стойке, да оттачивание до автоматизма одного и того же немудрящего приёма. Нельзя выходить за боковые границы дорожки. Нельзя поворачиваться спиной. Нельзя, нельзя, нельзя! Нанесённый удар засчитывается только при соблюдении определённого набора требований. Принцесса возненавидела короткую французскую фразу – «Pas compter!» - «Не считать!». Разве в бою – настоящем, свободном – имеет значение, каким конкретно способом ты сумел поразить врага!? И особенно несправедливо, что в отсутствии отдельного судьи все решения принимала Нонет, то есть та самая противница, с которой Корнелия сражалась! Поражения шли бесконечной чередой. Добавим к этому необходимость беспрестанно работать над растяжкой. Весьма болезненные уколы, от последствий которых специальный костюм защищал свою владелицу далеко не в полной мере. Синяки от пропущенных ударов порой не заживали пару недель. Наконец, даже когда ей всё относительно удавалось, это фехтование в сетчатых металлических масках, сквозь которые весь мир виделся строго разграфлённым и разлинованным, будто алгебраическая тетрадь, ощущалось принцессой как нечто фальшивое. Обставленное множеством условностей действо, оно напоминало Корнелии очередную дворцовую церемонию, где всякая мелочь наделяется глубоким символическим смыслом. Золотое яблоко, которое держит на некоторых торжествах отец, воплощает его высшую власть над землями по всему глобусу. Но ведь нельзя сказать, что когда император покручивает такую державу в ладони, то это и есть управление страной, сколь бы ловко он ни выучился ею орудовать! А как тогда оценить навык владения клинком, с помощью которого себя можно защитить… ну, разве только от старой таксы герцогини Ратленд! Гвиневре, Кловису, да и вообще всему свету было решительно наплевать на то, что вторая принцесса тратила время в спортивном зале. С леди Марианной Корнелия вовсе не решалась заговаривать о своих «выдающихся достижениях». Несколько раз принцесса всерьёз собиралась уйти, бросить всё. Дважды плакала ночью в подушку. И в итоге… Хм… В итоге она занималась фехтованием три с лишним года. Поначалу Корнелия верила, что причиной всем разочарованиям являются её неумелость и отсутствие опыта: надо только постараться изо всех сил, и она как-бы прорвётся сквозь невидимую преграду. А затем всё станет совсем-совсем по-другому. Позже – терпела, чтобы не опозориться и не упасть, особенно в глазах отца, после такой быстрой капитуляции. Понемногу принцессе стало жаль вложенного в уроки с мисс Ингрэм труда. Глухая неприязнь к учительнице сменилась настоящим поединком воли. Но в первую очередь Корнелия Британская не выпускала из рук клинка и неизменно возвращалась на ристалище потому, что именно там она зарабатывала право себя уважать. Не нести на своих плечах, будто горностаевую мантию, всё достоинство империи, подобно отцу. Не восторгаться самому факту собственного существования на белом свете, как Гвин. А просто знать: ты можешь. Да. Просто делать. Честно, без каких-либо скидок, уловок, снисхождения. Это постепенно затвердевшее до металлической прочности понимание стало самым лучшим авансом для того будущего, о котором Корнелия всё чаще мечтала. Нет, не девчоночье интересничание, не пушистые розовые облака! У неё действительно есть право прокладывать свой путь наискось мимо бархатной ковровой дорожки, услужливо расстеленной перед Её Высочеством. Потому, что шагать в гору она умеет. Научилась и обвыклась уже, не в пример многим… Спортивное фехтование, а в первую голову даже не оно как таковое, но всё то, что оказалось связано с ним в жизни второй дочери императора Чарльза, многое привнесло в характер Британской львицы. Причём именно тогда, когда ей требовалось пройти первую закалку. Немало черт, сделавшихся со временем её сутью и стрежнем, Корнелия припаяла именно к той самой в прошлом раздражавшей рапире. И за это она была благодарна - как самим занятиям, так и наставнице. Под конец трёхгодичного срока обучения принцесса стала совсем другим человеком. Ей не требовалась ни шпага на боку, ни собственный найтмер, ни какой-нибудь ещё придающий веса реквизит, чтобы почти на равной ноге общаться со Вспышкой Марианной. Причём императрица сама со свойственной ей нацеленной на результат прямотой первой пошла на сближение. Корнелия не тушевалась и не робела. Её смущала разве только собственная неопытность, неспособность, живя с рождения в Пендрагоне, по-настоящему заинтересовать чем-нибудь леди Марианну - бывшего пилота-испытателя. Вспышка парировала в своём неповторимом стиле: «Есть люди, который побывали на семи морях – и умудрились увидеть там только новую ленту на своём мундире». Принцесса перенимала отдельные её черты, но уже без продиктованной непониманием неумеренной нарочитости. Не как наивная девочка которая, чтобы походить на мать, мажет себе всё лицо помадой, румянами и тушью. Осознанно. И, конечно, Корнелия едва ли отважилась бы набиваться императрице в начальницы личной охраны, если бы не состоявшийся между ними незадолго до этого откровенный разговор. Британская львица и теперь помнила, как они беседовали о Рыцарях круга, о преданности и доверии. Марианна тогда заявила, что без колебаний вручила бы свою безопасность в руки Корнелии. Именно в этот момент блеснула первая искра дерзкой идеи. Как и положено яркому огню, он тут же всколыхнул тени сомнений. - Но почему вы считаете, что я справлюсь с этим? - Скажем так, Ваше Высочество, у вас очень хорошие рекомендации… Тут уж в душе второй принцессы Британской империи по-настоящему взыграло любопытство. Она спросила, сходу перескочила через первый барьер из острот, проявила настойчивость… и совершенно неожиданно для себя узнала, что Марианна имела в виду мисс Ингрэм! - Да, мы с Нонет знакомы. Интересная девушка. Началось всё с… гм… своего рода состязания. Мне захотелось проверить себя. Что ж, десять поединков – девять поражений. И даже единственная победа не давала мне особенных поводов обольщаться – скорее везение, чем по-настоящему заслуженный успех. На том бы и конец, но я оценила её манеры. Мне разложили по полочкам все недостатки и ошибки в работе с клинком, не как императрице Британской, или ненавистной выскочке, окрутившей Его Величество, а как простой Марианне Ламперуж. Это было весьма свежо. Импонировало моему вкусу. Несколько уроков, пара совместных конных прогулок – она недурно держится в седле, но тут уже я получила шанс выступить в качестве ментора. Нонет, понятно, не давала мне никаких рекомендаций на твой счёт в строгом смысле слова. Просто рассказывала кое-что об ученице. Уверяю, ни одна глупенькая пташка-фрейлина с их изящным чириканьем не смогла бы представить тебя лучше. Мне оставалось только запомнить, проверить – и теперь вот он, результат, идёт от меня по правую руку. - Но что вы увидели? Почему… - Хм! Почему мне вообще взбрело в голову что-то проверять? Как бы поточнее выразиться… Я не пытаюсь угодить кому бы то ни было. Гасить в присутствии других огонь, складывать хвост. Подстраиваться под чужие представления о том, как оно должно быть. При этом я – пилот, не конструктор. Пусть кто-то другой перестраивает людей, если имеет такую потребность и верит, что у него выйдет нечто путное. Мне, так получилось, дано… быстро схватывать сущность характера. Можно сказать, влезать в голову. Если я вижу, что там уж очень пусто, или просто неуютно лично мне, то продолжаю движение – только эхо да пыль столбом. Знаю, многих это выводит из себя. Мммм, да.. Но, живя на скорости 200 миль в час, ты начинаешь в какой-то момент думать, что постоянно подгоняешь камень, который и так катится по склону вниз. К концу. Несешься навстречу финальной точке, как боящийся опоздать на свидание бестолковый любовник. Наверное, так и должно быть. Вспышка по определению не может быть долгой. Но, веришь ли, мне нравится не только лететь, а и просто быть. Подбирать моменты-камушки на большом-пребольшом пляже, крутить их так и эдак. Тратить время, медленно выливая секунды, и не боясь, что какая-то часть протечёт мимо бокала. Я не жалуюсь и не собираюсь изменять своим правилам. Однако, сделать в них исключение – да, это было бы славно. Твой отец - особенный случай. Совсем. Он всегда остаётся за скобками. Я уж было думала удариться в какую-нибудь пошлость, вроде поездок на воды. Но вдруг обнаружила, что вторая дочь Чарльза стала достаточно цельной и любопытной личностью, чтобы с ней можно было вкусно транжирить мгновения, не испытывая сомнений и досады. Или какие теперь среди аристократов в ходу эпитеты, чтобы описать совместный моцион с человеком, которого ты считаешь стоящим твоей дружбы? - Но Ваше Величество! Ведь я ещё только… - Ха-ха-ха, - рассмеялась Марианна Ламперуж негромко, - Нет. Ты вовсе не ещё. Запомни, Корнелия. Ты уже. В шестнадцать лет. Это заслуживает внимания... Спустя неделю после этой беседы с императрицей, Корнелия обратилась к ней официально с прошением о включении в состав личной охраны (требовать себе сразу же пост начальницы вторая принцесса не стала, но Марианна Британская всё прекрасно поняла и почувствовала сама). А ещё через несколько дней леди Нонет Ингрэм узнала, что это их занятие – последнее. Принцесса горячо благодарит её за все усилия, которые преподавательница прилагала на протяжении долгих месяцев учёбы, однако больше в услугах педагога по рапире не нуждается. Протрубили трубы турнирных герольдов. Двое витязей, давно уже спешившихся и сломавших копья, вложили в ножны иззубренные мечи. Никто не смог одолеть соперника, да в общем уже и не желал победы, потому что она, однозначно склоняющая в ту или иную сторону чашу весов, умалила бы значение самой схватки. Избавившись от доспехов, освободив от их тяжести грудь, они впервые смогли открыть друг другу то, что никогда не стали бы озвучивать, покуда противоборство продолжалось. Пришло время признаний. Корнелия сказала, что ей не бывать в фехтовании подлинным мастером, потому как, чтобы двигаться дальше, клинку придётся посвятить всю себя. А она не может и не хочет этого делать. Нонет заявила, что принцесса была посредственной рапиристкой – и превосходной ученицей. Ей остаётся только мечтать о том, чтобы в профессиональном спорте у неё появилась ещё одна такая же. Поклон. Ничья зафиксирована. Служители убирают барьеры. Но вдруг уже освобождённый из рабства лампы джинн по доброй воле решает исполнить желание прежнего хозяина. Ещё две недели леди Ингрэм обучала Корнелию всему, что знала о боевом фехтовании. Болонский стиль, Французская школа, испанская Дестреза. Некоторые вещи они с Нонет осваивали вместе, хотя, конечно, мисс Ингрэм схватывала всё куда быстрее. Использование второй шпаги, кинжала, плаща. Треугольник и круг, Аристотель и Евклид. «Академия меча» Жерара Тибо с её великолепными гравюрами. Логика. Хитрость. Страсть. Самый лучший выпускной из всех возможных! Тем не менее, уже тогда принцесса понимала, что первую половину словосочетания боевое фехтование давно пора брать в кавычки. Современное автоматическое оружие ставило жирный крест на всей премудрости кастильских и ломбардских мастеров XVI столетия. Британская львица никогда не пыталась тащить с собой шпагу на настоящую войну. Зато в промежутках между походами именно фехтование помогало ей сохранять форму. Физическую, и, что куда более важно, психическую. Последнее не могли в той же мере обеспечить никакие отвлечённые упражнения.  На 25-летний юбилей знающий о её пристрастии Шнайзель подарил сестре точную копию Тауэрского фехтбуха – древнейшего из всех сохранившихся манускриптов, посвящённых искусству владения холодным оружием. Разумеется, Корнелия с благодарностью приняла его, однако тут был один из тех редких случаев, когда проницательный Белый принц допустил промах. Практической ценности работа не имела уже к исходу позднего Средневековья. И, если не рассматривать Фехтбух сугубо как диковинку, библиографическую редкость, то всё, что он мог сделать, это послужить дополнительным источником вдохновения. Вот только весьма схематично изображённые мужи с каролинскими мечами и маленькими круглыми щитами не рождали в душе принцессы ощущения вызова. Как, впрочем, и большинство других, куда лучше и тоньше отрисованных иллюстраций. Не удивительно. Свои амбиции побеждать Британская львица удовлетворяла совсем другим образом, не связанным с фехтованием. Что же касается тренировок, то у Корнелии на них всегда был один и тот же противник, над которым требовалось взять верх – она сама! Принцесса условно делила занятия со шпагой на восходящие и нисходящие. Целью первых было заставить себя действовать так, будто от этого взаправду зависит её жизнь. От сдержанной полуулыбки – к стиснутым зубам! От хладнокровной смены позиций к таким броскам, финтам и манёврам, которых не содержится ни в одном учебнике, поскольку лишь человек, здесь и сейчас изыскивающий любую возможность одолеть врага, способен их породить. Изнеможение мышц! Второе, третье, четвёртое дыхание! Отдача, доходящая до самозабвения – только тут, наедине со шпагой, оставив ответственность за чужие судьбы за стенами спортивного зала, Британская львица могло позволить себе такую. Нисходящие тренировки, напротив, сжигали избыток энергии, служили наждаком для ума, стирая эмоции и преобразуя их в обезличенную геометрию линий и плавных переходов. Яростно ревущая река проходила через каскад плотин самодисциплины, чтобы, в конце концов, принцесса сама могла управлять её течением. Заводить туда, куда ей требовалось – и заставлять с пользой вращать турбины. Размашистые метания превращались в скупые расчётливые выпады. Горящие глаза становились оценивающим прищуром. Наконец, раскованная, почти расслабленная стойка, из которой можно оппонировать любому удару. И точка в том и другом случае: виртуальный противник – отражение своего же лица в кривом зеркале – растворяется. Бой завершён. Так должно было быть. Это происходило всегда, от раза к разу. Но не сегодня. С первых же пробных движений в просторном зале, который – вот, наверное, изначальная ошибка – Корнелия оставила полутёмным, уж слишком яркий свет ламп резал глаза, её воображение нарисовало силуэт врага. Не привычную собственную копию, нет. Напротив Британской львицы стоял Зеро в его характерной блестящей маске. Она приняла вызов – вторая оплошность. Дальше был ураган. Все переживания сегодняшнего безумного дня. Зловещее эхо сна, где коварный шайтан-Махди заставил принцессу принести страшную жертву… Не нашедший себе вовремя выхода порыв, желание сражаться за Юфи, вырвать её из клешней неведомых злодеев. Несвойственные обязанности. Выводящая из себя самодовольная некомпетентность, рядящаяся в невинные одежды, с которой приходилось сталкиваться новоявленному генерал-губернатору. И снова он - убийца Кловиса, который где-то здесь, возможно всего в нескольких километрах, или даже кварталах от резиденции. Всё смешалось вместе, превратилось в подобие вытекающего из тигля раскалённого металла. И где-то на полчаса заменило принцессе кровь… Блики на зеркальной поверхности – будто быстрая насмешливая улыбка. Она обошлась без салютовки. Скорее проткнуть! Рассечь! Выпад! Контратака! Защита! Режущий удар! Имброкадо! Он с дьявольским проворством парирует! Прямой в правую руку! Да!!! Задела! Кровь из пореза сочится на чёрную ткань. И тут же кончик его клинка проносится в сантиметре от горла… Складки костюма. Скрип обуви. Приглушенный звук дыхания из-под шлема. Всё реально до деталей. Более достоверно, чем сама действительность, как на картинах классиков, вроде Халса и Вермеера. Последствия чрезмерно резкой смены часовых поясов в сочетании с огромным нервным напряжением? Сон наяву? Она не знала. И продолжала преследование! Рывок! Я разобью это твоё равнодушное стекло! Он почти дотянулся до бедра. Назад. Тут же вновь вперёд! Укол в корпус! Второй! Третий! Ещё! Ещё! Ещё!!! Он ускользает, стелется тенью. Забыт круг – его место занял бешеный танец. Британская львица с рычанием рвётся через весь зал, выпрыгивает из полуприсяда, метя противнику в живот, ежесекундно финтит. Ни мгновения передышки. Натянутый канат на штормовом ветру. Ей уже больно. Она с трудом удерживается на ногах... Взмах! …Почти!!! А теперь Зеро слева! Заходит назад! Разворот! Выпад! Закрываешься плащом!? А если вот так!? Корнелия перебросила шпагу в левую руку! Колотится сердце, исчезает инвентарь и расстеленный в углу мат. Остаётся только противник. Сверху! А теперь в шею! Принцесса застонала от разочарования. …Он здесь! Британская львица не знает таких приёмов, она не сумела бы их придумать! Одиннадцатый… японец… Она пытается вспомнить всё, что ей только известно, о кэндо. Лихорадочно ищет контрприёмы, одновременно проводя новую атаку. Горло горит… Смещение и движение снизу впротивоход! Корнелия только царапнула кончиком шпаги стену. Какая-то часть сознания принцессы ещё помнила, что всё понарошку. Другая же готова была разрядить в призрака всю обойму пистолета, если бы только тот у неё имелся, наряду с холодным оружием. Все средства! Любые приёмы! …Подножка! Взмах над катящимся телом. Задела!!! Бежит… Это агония! Он отступает, всё ещё недурно огрызаясь. Так… Совсем рядом с глазом! Хват в две руки увеличивают силу, но сокращает радиус, а прямые линии важны в фехтовании. Ты проиграл! Какой-то свет… Сообщники? Хлопая чёрными крылышками, летит на свечу мотылёк... Ты, трус, стой!!! Имброкадо, верх, низ – и просто кулаком в челюсть! Отвёл. Дёрнул головой. Но резко, значит утратил ориентацию! Выпад! Второй! А теперь – всё!!! Силуэт отлично виден в освещённом дверном проёме. Шпага со свистом рассекает воздух... и замирает, повинуясь команде сознания Корнелии – такой отчаянной и резкой, что руку сводит судорогой, пальцы до белизны стискивают эфес. - Юфи!? Принцесса задала вопрос, но ответ на него уже знала. Это действительно была её младшая сестра. В нежно-голубой ночной сорочке с тонкой кружевной оторочкой. Со смущённой улыбкой. Смесью восторга и чуть заметной опаски в глазах. Жест – наверное, останавливающий, но выглядящий как благословение. И действительно все чудовища, вся нечисть, что только ни пыталась пробраться из суровой действительности прямиком Британской львице в душу, свить гнездо у неё в подсознании, бежали от этого знака прочь. Растворились в лунной ночи. - Корни… Прости. Я только хотела пожелать тебе хороших снов. Принцесса медленно провела ладонью по волосам. Юфемия… Генерал-губернатор Одиннадцатой колонии чувствовала, что сестра немного лукавит. Впрочем, неважно. Она ведь всё равно сразу сознается. Куда важнее то, что Юфи просто появившись, всего лишь оставаясь самой собой, даже посреди Нового Токио, вытащила Корнелию, словно утопающего из-подо льда, из смертного боя прямиком в дом. Туда, где все свои и не надо бояться теней, внезапно вырастающих возле входа в комнату, а родной ласковый голос желает хороших снов… Британская львица убрала клинок. Ха! Опять Юфемия тебя разоружила. Так, не стоит вводить это в обыкновение. Нужно, пусть через силу, разыграть недовольство. - Ты знаешь, что юным принцессам в столь поздний час давным-давно полагается быть в постели? Тем более с твоей стороны, мягко говоря, неразумно нарушать распорядок после сегодняшних похождений! Тебе что, хочется, чтобы я поставила у тебя часовых перед дверью? - Нет-нет... Я только... Извини меня, пожалуйста. А ведь ты и сама - принцесса! И тоже не спишь! - нашлась Юфи вдруг. - Да, верно. И это не есть хорошо. Режим - важная вещь, Юфемия. Причём я говорю даже не о протоколе. Если им пренебрегать, это может сказаться на работоспособности - а затем, как следствие, на том, насколько качественно мы исполняем наши обязанности. Я здесь потому, что сбилась с прежнего биологического ритма из-за перелёта с Ближнего Востока. Всё скоро выправится само собой. Юфи слушала Британскую львицу и при этом сосредоточенно тёрла глаза: - Я тоже не могу заснуть. Честно-честно! Лежала, смотрела в потолок.., - и тут же с совершенно другой интонацией, - Я действительно не могу, Корни... Кажется, вице-губернатор Одиннадцатой зоны сама была не рада тому, что проговорилась. Интересно. - Вот как? Почему? Стыдишься своих поступков? Совесть не отпускает в мир грёз? - вторая принцесса Британии нарочно провоцировала сестру на спор. - Да. - Юфемия, не обманывай, - Корнелия погрозила пальцем с очевидно напускной суровостью, скрывающей понемногу нарастающую нервозность. - Ты права. Дело в другом. Я не могла уснуть потому, что очень беспокоюсь. - Из-за чего, Юфи? - Я никогда не видела тебя такой. - Пойми, у меня не было иного выхода, кроме как проявить строгость... - Да нет же! Я... Ты... Мне казалось ещё чуть-чуть - и у тебя волосы поседеют. Я не знала, что могу тебя так... Случайно. Потому, что не придумала другого способа. Пожалуйста, извини меня. Я больше не буду. Британская львица не знала, что говорить. Только смотрела на мордашку Юфемии. Как!? Каким образом тебе удаётся так чувствовать? Корнелии очень хотелось обнять сестру. Её остановила даже не ставшая сплошным формальным спектаклем назидательная строгость, а то, что она вся взмокла после тренировки. Не нужно прикасаться к Юфи и её милой сорочке грязными руками. - Корни? - Да? - Поверь, этот мой побег - он не был бесполезным... Я познакомилась с городом. Новым Токио. Узнала много нужных, полезных вещей. Я ещё расскажу тебе - потом. Если ты захочешь. Но кое-что нужно сказать сейчас. На самом деле мне для этого потребовалось спуститься. Сузаку! Ты можешь злиться на него за то, что он не стал отдавать меня в руки полиции. Или подозревать в чём-нибудь. А может вообще... Так вот, это я! Он совсем ни при чём! Сузаку мне не помогал! Вернее нет, наоборот! Он очень помогал. Но уже потом, когда я сама выбрала из окна. Падала. Ой! Ты, наверное не знаешь... Он меня спас! Дважды. Он храбрый, мужественный, очень хороший! Прошу, не трогай его. Если ты решишь вдруг... в общем... лучше меня, слышишь!? - Юфемия. Я даже и не думала карать рядового Куруруги. Тем более теперь, когда ты так за него заступаешься... - Он... Ты знаешь, Корни... Он сам себя наказывает. Ни за что. Он очень несчастный. Хотя не заслужил такое! Я бы хотела... Если б не Сузаку, меня бы, наверное, не было. Я разбила бы голову о мостовую. Ты можешь его как-нибудь наградить? - Мы найдём способ отметить заслуги Куруруги. - Ура! Ты.., - Юфи вдруг чуть приподнялась на носочках и поцеловала Корнелию в щёку, - Спасибо! И хороших снов! Уже давно затихло эхо шагов сестры, а Британская львица всё стояла, облокотившись о дверной косяк. Юфемия... Трогательное, доброе чудо... Обещание дано - его надо выполнить. Куруруги. Что принцесса может сделать для него? Продвинуть по службе? Самый очевидный ответ - и никуда не годный. Ты не станешь вносить личный фактор в свои кадровые решения! Оказывать протекцию кому-либо. Ни теперь, ни когда-либо впредь! К тому же, если Куруруги действительно хороший, инициативный и умелый солдат, то, имея в активе доступ к новейшему экспериментальному комплексу вооружений и внимание сильных мира сего, из-за которого его не решатся задвигать какие-нибудь самодуры-капралы, он пробьётся сам. Деньги? Пошлость. К тому же... Корнелия не может облагодетельствовать Сузаку за счёт бюджета колонии - только непосредственно от своего имени. Но так это ещё сильнее становится похоже на подачку. В какую сумму ты оценишь жизнь Юфи? Сколько сам Куруруги возьмёт за подвиг? Нужно отыскать нечто... Такое, что не ляжет пятном ни на чью честь. А главное - будет полезно юноше-японцу, как бы дальше он ни прокладывал себе в этом мире дорогу. Нечто, чего Куруруги не мог бы добиться сам... Так, минутку! А это - идея! Да. Образование. Прекрасный выход. Поднявшись обратно в кабинет, генерал-губернатор Одиннадцатой колониальной зоны Британской империи вырвала страницу из маленького изящного блокнота, лежавшего возле столового прибора. Написала быстрым летящим почерком: «Договориться с акад. Эшфорд. Новый студент на обучение. Целевой набор. Спец. именная стипендия от правительства колонии. Распорядиться. Стипендиат - Сузаку Куруруги». Положила лист поверх всех прочих кип назойливой макулатуры. И погасила свет...