Незаживающая рана

Тёплый свет окутывает, вязко обволакивает, проникает между завитков волос. Он застревает в стразах, отражается и рассеивается радугой по изгибам лица. Девушка дышит тяжело, неровно; хрипы то возникают, то исчезают. Осторожно распахивает глаза. Комната — знакомое место, но вместо предметов она видит лишь размытые пятна. Пальцы пробуют сжаться в кулаки, ладони начинают отзываться на прикосновения мира. И вдруг — словно кто-то сдвинул ползунок — появляется громкость. Пространство наполняется глубоким, объёмным звуком: голоса, а за ними — музыка и гудящие басы. Медленно поднимает голову — перед ней напуганная блондинка. — Ты в порядке? — робко спросила девушка, бережно поглаживая подругу по руке. Её взгляд скользнул по лицу Асии, затем опустился ниже — к шее, где проступали тёмные следы пальцев. Страх обжёг и её. Наверное, каждую, кто работал в этом месте, хотя бы раз охватывало это чувство. Здесь каждый день они рисковали всем. На месте Асии могла оказаться любая, и не факт, что каждой успели бы помочь. Асия попыталась кивнуть — казалось, сказать вслух она всё ещё не в силах. Но едва голова качнулась, в череп ударила волна боли, и она зажмурилась. Это только усугубило ситуацию: резкая вспышка боли пронзила виски. — Да… — едва слышно выдохнула брюнетка. — Всё хорошо… Она распахнула глаза, пытаясь снова сфокусироваться на мире вокруг. Контуры стали отчётливее, краски — насыщеннее. Постепенно, словно отступая шаг за шагом, боль начала уходить. — Слава богу, хоть скандала не будет, — резко отчеканила женщина средних лет, чей голос раздался за спиной Миры. — Мира, посиди с ней, пока не придёт в себя, — бросила она уже на ходу и скрылась в зале. Мира молча кивнула, провожая взглядом закрывающуюся дверь. Затем обернулась к подруге, которая, с усилием поднявшись на локти, пыталась удержаться в таком положении. — Что случилось? — спросила брюнетка, её голос прозвучал хрипло, срывающимся шёпотом. Она вцепилась взглядом в Миру, словно ища в её лице ответ на вопросы, которые пока не могла сформулировать.

***

…Он видел в её лице другое. Её черты. Её волосы. Это была она. Его Лиза — величайшее горе и рана, не зажившая до сих пор. Девушка, которая растоптала всё, что было для него важно. Оставила после себя выгоревшее поле. Она не толкнула его на этот путь, но лишила его последнего, что грело изнутри, — того маленького, тёплого луча надежды. Пальцы сжались сильнее. В ушах зазвенел визг, и иллюзия рассыпалась. Он стоял, а на него уже смотрели со всех сторон — парни и девушки. В его руке была шея кучерявой танцовщицы. В пальцы впивались отклеившиеся стразы с её кожи. Осознание накрыло. Рука разжалась. Кто-то оттянул его за плечи к дивану. Гриша подхватил девушку и, с другой танцовщицей, повёл куда-то прочь. А он сидел и просто смотрел перед собой, хватая ртом воздух и моргая, как после долгого погружения под воду.

***

Мира закончила рассказ и посмотрела на подругу: — Мы зашли сюда, он помог тебя уложить, потом Ленок попросила его выйти, сказав, что мы сами справимся. Может, тебе воды дать? Асия уже сидела, опершись о шкафчик. — Да, лишним не будет, — прошептала она, поправляя выбившуюся прядь. — То есть… он схватил белку и душил свою бывшую в моём лице? За такое, знаешь ли, должны доплачивать… — криво усмехнулась и взяла стакан из рук блондинки. — Ты как себя чувствуешь? — Мира присела напротив, заглядывая в глаза. — Я очень испугалась… — Всё хорошо. Дождусь, пока они уйдут, и вернусь работать, — Асия улыбнулась. Да, она боялась — такое случается не каждый день. Но пугать подругу или создавать проблемы клубу не хотелось. Деньги нужны, работа нужна, репутация — тоже. Она сделала пару глотков и поставила стакан на столик для макияжа: — Ты-то чего не работаешь? — Так ты бы знала, как я испугалась! — Мира нахмурилась, но тут же смягчилась. — Раз вредничаешь, значит, всё в порядке. Пойду на смену. Она погладила подругу по волосам и вышла из гримёрки. Дверь мягко закрылась, оставив Асию в тишине. За стенами зала музыка гремела, но где-то снаружи клуб казался другим — холодным, отрезанным от света и шума. У входа, в тусклом уличном свете, стоит Глеб. Курит, провожая взглядом редкие машины. Он снова ошибся. Не сдержался. Дал эмоциям вырваться наружу, подставил себя, группу, продюсера. Скоро придётся выслушать нотации, извиняться — как маленький, разбитый мальчишка. Его злит это — жгучая, горькая злость. Но спорить не с кем. Все правы: он резок, несдержан, снова напился, потерял связь с собой и реальностью. Хотя… был ли он виноват? Он встретил в случайном клубе девушку, невероятно похожую на Лизу. Знал ли, что такие существуют? Нет. А знали ли остальные, чем всё может закончиться? Наверное. Они знали, кто такой Глеб — его страхи, потери, неспособность держать себя в руках. Знали. И всё же не смогли помочь, не удержали, не простили. Мысль о том, что можно просто быть заложником обстоятельств, наполняет тело странным облегчением. Приятно отказаться от ответственности. Глеб улыбается этой мысли, делает последнюю затяжку, тушит сигарету и поворачивается к двери клуба, готовый встретить очередной бой с самим собой.