Они тоже в этом городе

Запах утреннего кофе мягко разносился по крошечной студии. Двадцать пять квадратов — всё её пространство, её крепость и убежище. «Микростудия для микро-звёздочки», — сказала мама, когда впервые увидела жильё по видеосвязи. В её словах слышался укор, но и попытка шуткой спрятать неприязнь. Она не одобряла работу дочери, но старалась не читать нотаций. Асия тоже поддерживала эту игру — лучше так, чем выслушивать нравоучения. Каждый глоток кофе медленно наполнял тело теплом. Девушка всегда относилась скептически к утреннему ритуалу, не верила, что чашка способна «встряхнуть» или изменить настроение. Но всё равно заваривала кофе каждое утро, будто именно этот запах помогал ей не распасться на части. С проблемной смены в клубе прошла неделя. Ей дали всего один день, чтобы прийти в себя, а дальше — снова ночи без конца. Сцена, музыка, чужие руки, но хотя бы — хорошие чаевые. Квартира была далека от идеальной картинки из социальных сетей. Матрас вместо кровати, обеденный стол с маркетплейса, кухонный гарнитур из ближайшего строительного магазина, криво подогнанный под размеры стены. Но это место выполняло главное: здесь она могла отключиться. Здесь она снимала сценический образ, прятала блеск и улыбки, и оставалась просто Асия. Она машинально скроллила ленту в телефоне, но взгляд скользил мимо чужих кадров. Улыбки, идеальные завтраки, просторные квартиры — всё это словно из другого мира, не для неё. Мысли тянули её в совсем иную реальность. Каждый день внутри гудело и рвалось на части. Как бы глупо это ни звучало — от мыслей о нём. Его руки, голос, запах — всё ещё жили в ней. Все твердили: «Время поможет». Но оно не помогало. Боль будто выедала её изнутри, выжигала чувства так яростно, что в тишине квартиры хотелось кричать от этого давления, от этого ужасающего огня в голове. Иногда ей казалось: легче было бы забыть всё разом… или вовсе исчезнуть. И всё же её спасала работа. Спасали девочки, смех за кулисами, свет софитов, блеск и даже ругань Лены. Особенно — Мира. Когда накрывало прямо перед сменой, именно она вытаскивала Асю обратно: подбирала слова, от которых внутри снова теплился крошечный росток надежды. На будущее, на что-то лучшее, на то, что жизнь не всегда будет давить ворохом проблем. Уведомление на телефоне заставило Асю вздрогнуть и моргнуть несколько раз, возвращая из вязкой трясины мыслей. «А не он ли у нас был?» — сообщение от Миры. Асия коснулась экрана. Перед глазами открылся пост: мутное фото, заголовок о рокере, который якобы зажимается с несовершеннолетними фанатками после концерта. Она приблизила снимок. Но и в клубе его лицо казалось размытым, а теперь, спустя неделю, образ и вовсе распался на обрывки. Тема «того случая» всплывала еще пару раз в разговорах, но всякий раз злила Асю, и подруги больше не трогали её. Сейчас же она ловила себя на том, что смотрит слишком долго, будто надеясь на узнавание — и каждый миг убеждается: никакой определённости. «Возможно, и он», — быстро набрала и отправила. Взгляд скользнул на часы. Кофе остыл, глотки казались пустыми. Сегодня был выходной, но от слова «отдых» здесь не осталось ничего: пыль на полу, гора посуды, пустой холодильник. Список дел рос, как снежный ком — магазин, моющее, продукты, заказ из пункта выдачи. Всё это будто нависало сверху, и Асия знала: если не начать прямо сейчас, её просто раздавит это ощущение недоделанного. Закатное солнце заливало улицу густым золотом. Город в этот час казался другим — будто не мегаполис, а мираж, почти восточная сказка. Блики дробились на стекле, тени сплетались в орнаменты, и всё вокруг дышало умиротворением. Глеб стоял на балконе и курил. В голове — пустота, только лёгкость. Этот редкий момент слияния с городом, когда вдруг понимаешь: вот он, кайф от жизни, и ничего больше не нужно. Резкий грохот за спиной разорвал тишину. — Глеб! — дверь на балкон распахнул молодой брюнет. — Парни зовут в клуб. Ждём у машины! — крикнул он и тут же скрылся в тёмном коридоре, не дожидаясь ответа. Глеб сжал зубы. Всё настроение разлетелось, как дым над городом. — Чёрт… — процедил он сквозь зубы, затянулся в последний раз и с силой выкинул сигарету через перила. Он ещё секунду постоял, глядя вниз на огни, которые теперь казались чужими, бездушными. Потом резко развернулся, шагнул в комнату и захлопнул за собой балконную дверь. Его шаги по лестнице гулко отдавались злостью — но он всё равно спустился.