Грань

Я лежал на чем-то очень твёрдом. Глаза были закрыты, а по лицу стекали струйки пота, смешиваясь с остатками крови на висках. Тело болело странной, приглушенной болью, будто кто-то завернул нервы в вату. Тело сильно болело, но было терпимо, и я наконец-то смог почувствовать левую руку. Рядом кто-то о чем-то разговаривал, но я был будто за стенкой и не мог ничего расслышать. Я попытался пошевелиться — никак. Только немного кончиками пальцев и всё. Голова болела сильно, и я чувствовал, как всё тело пробивает жуткая лихорадка. Я силился и наконец смог открыть глаза. Место, где я оказался, встретило меня темным потолком и запахом, который ни с чем не спутать, — запахом еды. А значит, я в столовой. — Воды. — В горле было сухо, как в пустыне, и единственное, что меня сейчас волновало, — это потребность в воде. Услышал, как кто-то рядом облегчённо выдохнул, и через секунду около меня оказалась Алиса. Она протянула мне стакан, и я залпом осушил его. — Что происходит? Сколько времени? — На остальные вопросы сил не хватило, и я мог лишь лежать, каждую секунду пытаясь хотя бы повернуться. — Когда я ушла, прошло много времени, и я решила оставить Ульяну здесь и пойти к тебе. В итоге ты лежишь на тропинке. — «Ага, значит, косички — это всё же не галлюцинации». Алиса отвела взгляд, голос её был тихим и хриплым, будто она сорвала его. Теперь картина складывалась воедино, а воспоминания о моей встрече с Боном ударили в голову с тройной силой. Я решил осмотреть место своего лежания. Это были два стола, соединённые вместе, а под головой у меня было что-то очень мягкое, типа подушки. — А время? Точно не знаю, но прошло несколько часов точно, с того момента как я принесла тебя сюда. — Алиса снова повернулась ко мне, её лицо освещал свет луны, тянувшийся из окна. В глазах было сильное облегчение и радость, но в то же время — грусть и пустота. Она подошла ближе и обняла меня, шепча что-то про себя, а затем наклонилась над самым моим ухом и сказала: — Не смей так больше делать, слышишь, сука, не смей, пожалуйста. Я... — Она замялась, крепче сжимая меня, из-за чего я почувствовал сильную боль в рёбрах, но терпел. — Я... Я боюсь потерять тебя. — Она сказала это на выдохе, после чего уткнулась лицом мне в плечо. Мои глаза расширились, но не от удивления, а скорее от радости. На лице появилась слабая улыбка, и Алиса, видимо опомнившись, что мне может быть больно, если сильно обнимать, отпрянула и села рядом на стул. Я же наконец смог пошевелить корпусом и с огромными усилиями и помощью Алисы смог сесть. Теперь, в этом положении, можно было полностью осмотреть столовую. Недалеко от нас сидела уже проснувшаяся Ульянка, она протирала глаза и вертела в руках Алисину зажигалку. В остальном столовая осталась прежней с последнего моего визита. Я осмотрел себя. Большая часть тела была покрыта бинтами, а одежде (снова) настал конец. — Ты как себя чувствуешь? — Алиса нарушила тишину и перестала рассматривать весьма интересные узоры на плитке. — В целом пойдёт, правда тошнит немного и двигаться больно очень, а так нормально. — Я соврал, сказав, что тошнит немного. Тошнило очень сильно, будто я съел целый КАМАЗ еды, но Алисе об этом знать не обязательно. Я перевёл взгляд на Ульяну. Она с детским интересом ходила по столовой и рассматривала каждый её угол. — А ты как, боец? — Ульяна повернулась ко мне и тепло улыбнулась. — В порядке. Тебе спасибо! — А затем снова начала изучать столовую, будто никогда там не была. Я улыбнулся этому зрелищу, как единственному доказательству, что мы ещё живы. Тишину нарушали лишь шёпот дождя по крыше да нервные шаги Ульяны, которая бродила между столов, будто загнанный зверёк. Я решил подойти к Алисе, чтобы немного поговорить, пока на это есть время. Я попытался встать, но едва перенёс вес на ногу — острая боль, будто в мышцы вогнали раскалённый гвоздь, заставила меня схватиться за край стола. Затем прозвучал звук падающей кастрюли на кухне. Металлический лязг заставил всех вздрогнуть. Ульяна замерла, широко раскрыв глаза. Алиса резко подняла голову, её пальцы бессознательно сжали зажигалку так, что сухожилия побелели. — Вы... Тоже это слышали? — Мы с Алисой кивнули, и я, оперевшись на угол стола, попытался идти. С переменным успехом, конечно, но у меня это получилось, и я похромал в сторону двери в подсобку. Ульяна схватила кухонный нож, лежащий на столе. Алиса безостановочно чиркала зажигалкой. У меня же в руках был телефон. Я медленно подошёл к двери на кухню и, резко распахнув её, посветил фонариком вглубь. На полу, прямо посередине, валялась упавшая кастрюля, а у двери стояла человеческая фигура, пытавшаяся открыть дверь. — А ну, стой, блять, повернись лицом и медленно подними руки. — Алиса сделала шаг вперёд, отобрав у Ульяны нож, на что та недовольно буркнула. Фигура повернулась к нам лицом, и это оказался... Электроник. С безумными глазами, словно он не спал неделю, разорванной формой, подол которой был залит алой кровью, с его рта текла слюна, будто его укусила летучая мышь, заражённая бешенством, с куском ржавой трубы в руке. Его золотые локоны стояли дыбом, точно его ударило током, на плече — следы от когтей, такие же, как у меня на лице. Он смотрел на нас как на добычу, всё сильнее сжимая трубу и подходя ближе. От него почему-то воняло то ли тухлой рыбой, то ли ещё чем-то тухлым, и этот запах чувствовался даже за несколько метров. — Вы... с ним з-з-з-за одно? — Он сделал шаг вперёд. Ульяна спряталась за мою спину, вжавшись в угол, а Алиса сильнее сжала нож и шагнула ему навстречу. — Бросай оружие, ебанат, блять. Мы не с ним! — Алиса жестом показала поднять руки вверх, но глаза Электроника блеснули, и он замахнулся трубой. Ульяна в этот момент тихо всхлипывала сзади и немного высунула голову из-под меня. В этот момент Электроник улыбнулся и бросил трубу прямо в неё. Алиса успела сделать шаг и ударила его в лицо ручкой ножа, но труба продолжала лететь. Я резким движением руки спрятал Ульяну обратно, но сам отойти не успел, и оружие ударило мне в руку. — Сука! Серёга, ты совсем идиот, блять. — Алиса тем временем скрутила его в бараний рог и ударила локтем по спине. Электроник вскрикнул, и Алиса кинула его на пол. — Успокоился, дебил тупой? — У него пошла кровь из носа, и парень закивал головой, словно марионетка. — Ребята, давайте жить дружно. — Он поднял руки в мирном жесте, а глаза его перестали бегать и немного успокоились. — Давай. — Алиса кивнула, но вместо того чтобы помочь Электронику подняться, ударила его под дых. — Это за то, что нас всех напугал. — Первый удар был хлёсткий. Электроник стал тяжело дышать, и его взгляд устремился на нас в поисках поддержки. Я, сжимая больную руку, лишь отвел глаза, а Ульяна закрыла уши, но из кухни не вышла. — Это за то, что чуть не попал в Ульяну. — Второй удар был ещё сильнее, и у Сереги из глаз потекли слёзы, а пальцы стали сжиматься в попытке снизить боль. — Пожалуйста, х-х-хватит, мне больно, простите. — Электроник опустил голову и пытался уговорить Алису не бить его. — А это за то, что поранил и так нахватавшегося Семёна. — Третий и последний удар пробил тишину, и Электроник совсем сник, плашмя упав на пол. Алиса даже не посмотрела на него, просто взяла его за плечи и, держа под прицелом ножа, повела к выходу из кухни. Она коротко кивнула мне, и я, взяв Ульяну за руку, вышел за Алисой. — Электроник, блять, ты ебанулся? Что ты здесь делаешь, ты совсем с ума сошёл? — Он сел на стул и, тяжело дыша, начал рассказывать. — Мы вечером сидели с Женей в библиотеке, к-к-книги читали. Потом я услышал странный звук снаружи и п-п-пошёл проверить. — Электроник сильно заикался, рассказывал всё быстро, постоянно сбиваясь и дёргаясь. — Я ничего не увидел, а к-к-когда вернулся, Жени уже не было. Я её искал долго, а п-п-потом нашёл какого-то робота, что ли? — Он засмеялся истеричным смехом, видимо думая, что мы сочтём его сумасшедшим. — Он сказал, что Женя мертва, и ударил м-меня. — Он указал на рваную рану на плече. — Я от него с-с-сбежал и пришёл сюда. — Он замолчал и, опустив взгляд вниз, я понял, что у него очень сильно трясётся нога. — Но как я тебя не заметила? Я же ходила закрывать дверь чёрного хода? — Алиса вопросительно смотрела на Электроника, но тот лишь криво улыбнулся. — Я пришёл на кухню и услышал, что к-кто-то есть в столовой. Я спрятался за стеллажом, и туда зашла ты. Я испугался и решил не высовываться. А когда ты ушла, хотел выбраться, но дверь была закрыта. Что-то этот жук не договаривает. Или это просто моя паранойя? Он выглядел неуравновешенным и напряжённым, а, упоминая имя Жени, чуть ли не плакал. — Ладно, теперь нас четверо. Но что мы будем делать дальше? — Электроник пожал плечами, растирая рукой ушибленную грудь. Алиса положила нож на столешницу и тяжело вздохнула. Только Ульяна достала непонятно откуда какую-то советскую конфету и начала жевать, раскачиваясь на стуле. — Не знаю, нужно придумать какой-то план. — Алиса встала и, достав зубами сигарету из пачки, отошла в другой угол. Я последовал за ней, попросив прикурить мне. Мы оба затянулись. Алиса немного закашлялась, но держалась молодцом. Я же не выражал никаких эмоций, ведь в той жизни дымил как паровоз. Вернусь ли я туда когда-нибудь, или моя могила будет красоваться среди погибших пионеров лагеря «Совёнок»? — Алис, как думаешь, что будет дальше? — Я нарушил тишину, и Алиса повернула ко мне лицо. В темноте не было видно, какую эмоцию она выражает, но я почему-то был уверен, что это горечь. Сильная эмоциональная горечь. — Я... Я не знаю. Я так устала, Семён. Каждый раз, когда закрываю глаза, надеюсь, что не открою их. Я бы давно уже сдалась. — Она сплюнула на пол и достала вторую сигарету, кинув тлеющий окурок в сторону окна. — Единственное, что не даёт мне это сделать, — ответственность. Я чувствую, что ответственна за Ульяну, как за лучшую подругу. Мы ведь детдомовские, Семён, живём в одном доме по сути. Она мне как сестра. Я немного удивился таким откровениям, но виду не подал. — А вторая причина... Ты. Но это не ответственность, а скорее... Семён, то, что ты сказал тогда на сцене, — это правда? Луна снова вышла из-за туч и осветила Алисино лицо, которое выражало слабую, тонкую как нить надежду. — Да, это действительно правда. Я тебя люблю. — Я сказал это на выдохе, без запинки, словно читал текст с бумажки. Алиса впервые за долгое время действительно искренне улыбнулась. Её вторая сигарета полетела вниз, так и не догорев даже до фильтра, и она потушила её каблуком своей обуви. Затем наклонилась ко мне и поцеловала в щёку. Я чувствовал запах табачного дыма, а щека будто стала теплее. Она ничего не сказала, а после, как ни в чём не бывало, достала третью сигарету. Я тоже молчал, но в душе был рад, что наконец-то произошло что-то хорошее. Пока не послышался крик, исходивший недалеко от нас. И, судя по звуку, принадлежавший Ульянке. Сигарета выпала у Алисы изо рта, и она тут же повернулась назад. Я сделал то же самое, но от шока забыл про то, что и у меня во рту была сигарета, которая упала мне прямо на ладонь и обожгла её. Но от подскочившего адреналина я даже не почувствовал боли. Развернувшись, мне показалось, что у меня отвисла челюсть от того, что я увидел. Около стола, на котором недавно лежал я, стоял Электроник, жутко улыбавшийся и сильно дёрганый. Он держал в захвате Ульяну, приложив кухонный нож к её шее. У девочки из глаз текли слёзы, а её взгляд в страхе метался от меня к Алисе. Она же сделала шаг вперёд, но Электроник замотал головой и сильнее вдавил лезвие Ульяне в горло. Она снова вскрикнула, и багровая кровь выступила у неё из шеи. — Не подходите, блять! А то прирежу её! — Алиса сделала шаг назад. На лбу у неё выступила вена, которая была настолько напряжена, что казалось — вот-вот лопнет. В её глазах была ярость и животный страх. Я сжал кулаки. В голове крутились тысячи и одна мысль, что можно сделать в такой ситуации, но ни одна из них не подходила. — Серега, ты совсем с ума сошёл! Отпусти её, долбаёб! — Я перешёл на крик, чувствуя, как сам закипаю изнутри. Электроник снова замотал головой и крепче сжал Ульяну. — Нет, ни в коем случае! Он обещал... Он обещал, что если приведу вас, то он отпустит Женю. Она в подвале в библиотеке, у него ключ. Он сказал, что будет ждать в медпункте. Поэтому вы двое — быстро на выход, и не вздумайте даже рыпнуться, а то я её убью! Алиса почти рычала от злобы и безысходности, но страх за подругу оказался сильнее, и она медленно пошла в сторону выхода. Ульяна начала хрипеть от боли и в один момент сильно укусила Электроника за руку. — Ах ты, мелкая шлюха! Гореть тебе в аду, мразота! — Тот даже хватку не разжал, только начал мычать и ударил девочку тыльной стороной ножа в живот. Та согнулась и начала сильно кашлять, после чего перестала пытаться вырваться. Её глаза смотрели на меня и отчаянно кричали: «Помоги!». Я должен что-то придумать. Бон же, скорее всего, убил и Женю, и медсестру, раз ждёт нас в медпункте. Серега полностью слетел с катушек, и нет даже чего-то, что могло бы помочь мне. Глаза метались по всей столовой, и в голову пришла идея. Тупая, но, чисто в теории, рабочая. — Пошлите через чёрный ход, так быстрее будет. Электроник улыбнулся ещё шире и закивал головой. Он жестом приказал мне идти первым, Алисе — второй, а сам пошёл последним. Из открытого окна дул ледяной ветер, смешивая запах гари от упавших окурков с металлическим духом крови. Алиса сжала мою руку и начала царапать её, но я лишь отмахнулся. Когда мы зашли на кухню, я сделал вид, что завязываю шнурки. Электроник попросил Алису отойти, чтобы он видел, что я делаю. Я же действительно завязал шнурки, конечно, предварительно их развязав. Взгляд скользнул по трубе, с которой Электроник здесь сидел. «Это мой шанс. Один рывок решит всё». Я немного приблизился к трубе, и буквально через секунду она оказалась у меня в руке. Я ударил Электроника по ногам, но тот удержал равновесие. Только немного выпустил Ульяну, которая попыталась сбежать, но Серега опомнился быстрее и начал её душить. Я резко поднялся и замахнулся на него трубой, но он начал давить ножом Ульяне на шею. Она плакала, умоляя его не убивать. На секунду вместо Ульяны мне показался образ Лены, которая также просила не убивать её. Я ринулся к Электронику, и тот успел немного провести ножом по её горлу, но не слишком сильно, после чего опустил нож и перестал держать Ульяну. Та начала кашлять и побежала к вышедшей из оцепенения Алисе, которая начала шарить по шкафчикам в поисках хоть чего-то. Её руки тряслись, и она шептала себе что-то под нос. Я же ударил Электроника по голове, и тот опёрся на стену. Я продолжил бить, пока его лицо не превратилось в кашу, состоящую из крови и синяков. И только тогда почувствовал жжение в области живота. Я кинул взгляд вниз и понял, что Электроник не опустил нож, а воткнул его в меня. Адреналин перестал действовать, и я выронил из рук остаток окровавленной трубы. Жжение нарастало и становилось всё сильнее и сильнее. Казалось, словно кто-то бьёт по моей печени раз в две секунды. Из-под рукояти ножа вытекала кровь. Как там учили на медподготовке — нельзя вынимать нож из раны. Я сел на пол возле трупа Электроника. Алиса только сейчас перестала суетиться и повернулась ко мне. Увидев труп, она оскалилась, а заметив меня и то, в каком состоянии я нахожусь, резко подбежала. — Сука, Семён, не смей умирать, блять! Не смей, пожалуйста, держись, слышишь меня? — Она ударила меня по щеке, и я даже немного взбодрился, но всё равно очень сильно клонило в сон. — Там... в углу коробка с медикаментами. — Ульяна подала голос, для меня звучавший эхом откуда-то далеко. Тёплая рука Алисы легла мне на голову, а вторую положила на живот, прямо около раны. Я не видел её лица, глаза уже не хотели открываться, но я точно знал, что она плачет. — Я когда картошку чистила в наказание... — Ульяна сильно закашлялась, и, как мне показалось, кровью. Хотя, может, она пошла у меня? — Видела. Она для поваров, если вдруг поранятся. Алиса коротко кивнула и рывком добежала до подобия аптечки, только чуть больше, на которую я обратил внимание ещё когда в первый раз был здесь. Перед глазами будто встал туман. Голоса стали звучать всё отдалённее и отдалённее. Боль утихла, осталось лишь неприятное чувство жжения. Алиса снова подбежала ко мне и начала что-то судорожно делать. Она открыла мне рот и засыпала туда какую-то таблетку, которую я тут же проглотил. Не знаю, что это было, но стало легче, и пелена немного спала с глаз. Она начала заливать края раны чем-то вроде перекиси. Стало жутко щипать и чесаться. Затем она резко выдернула нож из раны (этого, конечно, делать нельзя, но кто её винить будет? Она сильно волнуется) и начала заливать в неё весь бутылёк перекиси. Щипало так, словно на рану вылили раскалённое масло, но Алиса продолжала. Кровь действительно перестала течь, и она взяла нитки с иголкой, начав пытаться её зашить. В этот момент к ней подошла Ульяна, на шее у которой был обмотан бинт. Она ахнула, но под руку Алисе не стала. Та просто кое-как, но зашивала рану. С каждой секундой боль всё нарастала и нарастала, словно меня били кувалдой по животу. Спустя где-то минут двадцать она наконец закончила и начала бинтовать рану. К тому моменту мысленно я произнёс уже все маты мира, но в реальности молчал, боясь, что если начну кричать, то сорву себе нахрен все голосовые связки. Пальцы сжимали край рубашки в отчаянной попытке хоть немного, хотя бы на секунду перестать чувствовать тупую боль, каждую секунду пронзающую живот. Голова была затуманена, и меня начало сильно тошнить. — Вроде всё! — Алиса наконец перестала шаманить около меня, но боль не прошла. Она села рядом на пол, кинув взгляд на начавшего коченеть Электроника. Её руки были в крови, а глаза до сих пор бегали в страхе по всей кухне. — С-спасибо. — Это было единственное, что удалось сказать. В горле сильно пересохло, и когда боль в животе немного прошла, с двойной силой меня ударила боль в руку, которую мне только недавно чуть не сломали. Ногам было не так плохо, поэтому я попытался подняться, оперевшись на столешницу здоровой рукой. Заметив это, Алиса тут же помогла мне встать и довела меня до подобия советского кулера. Вода в нём, правда, судя по запаху, уже сгнила, но мне было плевать. Я чувствовал себя будто раздавленным. Ситуацию усугубляло ещё то, что Бон ждёт нас в медпункте, и когда-нибудь он сам пойдёт в столовую. Поэтому нам надо валить как можно быстрее и желательно в библиотеку — вдруг Женя действительно жива? Хотя я уже ни на что не надеюсь. Гул в ушах нарастал, превращаясь в оглушительный рёв. Алиса что-то кричала, её голос тонул в этом белом шуме. Я попытался сфокусироваться на её лице — на сведённых бровях, перекошенных от ужаса губах, но тьма уже затягивала меня, как тяжёлая вода. Последнее, что я почувствовал, — её пальцы, впившиеся мне в плечо, будто она пыталась удержать меня здесь, в этом кошмаре. Но не вышло. Я упал. Или просто вырубился.