1985 градусов

Тьма. Сначала я не понял, открыты ли мои глаза. Всё тело ныло, будто меня переехал грузовик, а в животе пульсировала горячая точка боли. Я попытался пошевелиться, что-то мягкое, похожее на куртку, было подложено под мою голову. — Ты живой? Голос Алисы. Близко. Она говорила тихо, но в её интонации не было обычной едкости только усталость и что-то ещё… Страх? Я попытался ответить, но вместо слов выдавил только хрип. — Воды, – Алиса что-то зашелестела, и через секунду к моим губам прикоснулся край бутылки. Вода была тёплая и пахла железом, но я выпил всё до капли. — Спасибо… – голос звучал чужим, будто из другого конца туннеля. — Не дёргайся пока, – её пальцы осторожно коснулись моей повязки. – Шов держится, но если порвёшь зашивать будет нечем. Я кивнул и наконец смог разглядеть помещение. Мы были в кладовке, в той самой, в какой я недавно переодевался. Вокруг стояли вёдра, швабры, пахло сыростью и химией. В углу, на корточках, сидела Ульяна. Она что-то чертила на пыльном полу пальцем. — Ульян… Ты как? – я попытался сесть, но Алиса тут же прижала меня за плечо. — Не вставай ещё! — Я в порядке! – Ульяна подняла голову. На её шее был грязный бинт, но она улыбалась. – Ну, почти. Горло болит, но я же крепкая! Правда, Алиса? Алиса не ответила. Она смотрела в стену, кусая губу. — Алис? — Мы в жопе, – она вдруг резко провела рукой по лицу. – У нас нет еды, нет нормальной аптечки, а этот чёртов лагерь… Она замолчала, но я понял. Бон где-то там. И мы заперты. Ульяна вдруг вскочила и потянула Алису за рукав: — Но мы же нашли эту кладовку! Значит, можем найти и выход! И… и Женю! Она же, наверное, в библиотеке, да? Её голос звучал слишком бодро – как у ребёнка, который пытается убедить себя, что монстра под кроватью нет. Алиса вздохнула и нежно потрепала Ульяну по волосам: — Да… Наверное. Я заметил, как её рука дрожит. — Нам нужно в библиотеку, – я сказал твёрже, чем ожидал. Алиса резко повернулась: — Ты еле жив! — А если Женя там? – я посмотрел ей прямо в глаза. – Мы просто оставим её? Алиса сжала кулаки, но не стала спорить. — Ладно… Но если тебе станет плохо – сразу говори. Ульяна радостно подпрыгнула: — Ура! Я знала, что вы согласитесь! Там наверняка есть еда! И… и книги! Может, найдём что-то полезное! Её детский энтузиазм казался неуместным здесь, в этом кошмаре, но… это было хоть что-то светлое. Алиса встала и потянулась к двери: — Тогда пошли. Пока… пока ничего не случилось. Она произнесла это так, будто сама не верила в эти слова. Дверь скрипнула, открывая пустой коридор. Фонарь выхватил из темноты следы грязи на полу – кто-то тут был недавно. Алиса шла первой, её шаги были осторожными, но решительными. Ульяна держалась за мою руку, как маленький ребёнок. — Всё будет хорошо, – прошептала она, больше себе, чем мне. Я не стал её переубеждать. А как мы на складе-то оказались? – мой голос прозвучал неожиданно громко в тишине маленького помещения. "Я помню только, что отключился, но что было дальше?" Алиса резко развернулась ко мне. В слабом свете фонаря её лицо казалось бледным и осунувшимся. После твоей отключки мы потащили тебя из столовой, – её голос был ровным, но пальцы сжимали фонарь так, что костяшки побелели. – Поняли, что Он скоро придёт туда. Решили идти на склад самое неочевидное место. Ульяна, сидевшая в углу, подняла голову. На её шее выделялся грязноватый бинт. Алиса тащила тебя за ноги, – девочка сделала паузу, – а я... я шла сзади и смотрела, не идёт ли... Оно. Алиса резко пнула небольшой камень. Тот со звоном отскочил от стены соседнего домика. Успели схватить только немного медикаментов. Половину потратили на тебя, другая половина оказалась полной дрянью. Я осторожно приподнялся, ощущая, как ноет шов. Значит... нам повезло? Алиса посмотрела на меня. В её глазах не было ни злости, ни облегчения – только усталость. Пока что. Но если Женя жива... Она не стала договаривать. Тишина снова накрыла нас, прерываемая только капающей где-то водой. Ульяна негромко кашлянула. Тогда... тогда пойдём в библиотеку? – спросила она, и в её голосе снова появились детские нотки надежды. Алиса вздохнула и кивнула. Дождь немного ослаб, но все еще накрапывал, и в глубине души я надеялся, что он не решит нагрянуть к нам с новой силой. Мы шли несколько минут, но казалось, почти целый день. Телефон почти разрядился, на нем появилось столько новых трещин, что экран было практически не разглядеть. До конца этого кошмара было чуть больше одного дня, но это не сильно обнадёживало. «Мы уже имеем четыре трупа, причем как минимум, а скорее всего пять, учитывая, что Бон ждал нас в медпункте, если Электроник не соврал, также непонятно, что произошло с тем, кто спас меня на площади. И четверых из них убил Бон, а Электроник - грёбаный мудак. Его можно понять, он слишком сильно любил Женю, по-моему даже писал ей любовные стихи. Ебанутый сталкер, одним словом. Но то, как он поступил, тоже плохо. Ульяна хоть и улыбается, но видно, как она тянет ладони к шее, словно пытается избавиться от невидимых рук. Я не желаю, что убил его. Хотя вру, конечно жалею. Можно было поступить иначе, но что вышло, то вышло.» За своим внутренним монологом я не заметил, как мы дошли до библиотеки. За весь наш путь не произошло вообще ничего подозрительного. Нигде не было даже намека на Бона. Не нравится мне это, затишье перед бурей. — Алис, а как мы откроем подвал, у нас же ключей нету? — Ульяна подошла к двери и облокотилась на неё. — Есть у нас ключи, Славя с Женей жили в одном домике, и жужелица видимо доверила ключ от подвала нашей златовласке. У неё есть копии почти всех ключей в лагере. — Алиса достала из кармана уже изрядно потрёпанную связку и потрясла одним из ключей перед Ульяной. На нём был маленький брелок, на котором было выгравировано «ПОДВАЛ БИБЛИОТЕКИ». В саму библиотеку дверь оказалась открыта, и мы, соблюдая тишину, вошли в хранилище советских книг. В здание очень сильно пахло бумагой и чаем? За одним из стеллажей оказался небольшой журнальный столик, с двумя стульями рядом, а на нем красовались две недопитые кружки чая, которые явно предложили Жене и уже покойному Электронику. Одна из кружек была опрокинута. Засохшая коричневая лужица растеклась по дереву, образуя очертания, похожие на карту незнакомого острова. От мыслей об Электронике меня передёрнуло, и я поспешил отвернуться и продолжить идти за Алисой, которая вела нас к подвалу. — Ульяна, не отставай! — Алиса резко остановилась, из-за чего я чуть не врезался в неё, и оглянувшись, понял, что Ульяна стоит чуть ли не у входа, с интересом разглядывая интерьер. — Да, да, конечно, сейчас иду. — Девочка кивнула и поспешила за нами. Вскоре мы приблизились к сдвинутому ковру. Алиса провела языком по пересохшим губам. Её обычно уверенные движения стали резкими, как у человека, который изо всех сил старается не показать свой страх. Её руки тряслись, пока она подносила ключ к ржавому замку. Нос был заполнен запахом железа, настолько сильным, что было трудно стоять на ногах. Послышался скрип, и металлический замок стукнулся об деревянный пол. «Нахрена вообще делать его из металла, здесь что, оружие хранится, что ли?» Я аккуратно посветил фонариком вниз. Ни звука. Гробовая тишина. Я жестом показал Алисе остановиться, передал ей телефон, после чего начал постепенно спускаться вниз. С каждой ступенькой ужасный запах пробивал ноздри. Воняло гнилью, кровью и еще чем-то, но я не мог распознать, чем именно. Спустившись вниз, я показал Алисе кидать телефон мне, и, еле как поймав его, посветил вперёд. В углу подвала находилась Женя. Она была прикована чем-то вроде кандалов к самому полу. Её рука закрыла рот, видимо чтобы не было слышно дыхания. Вся форма была оборвана, на краях виднелась засохшая кровь. На голове у неё была большая рана, от удара чем-то очень тяжёлым. На её ногах почти не осталось никакой одежды, и все они были в глубоких ранах и синяках. Рядом с ней валялась оправа от разбитых очков, а под её телом была небольшая красная лужица. Не выдержав моего молчания, Алиса сама спустилась в подвал, но в отличие от меня, стоящего в оцепенении и боящегося даже шевельнуться, рывком оказалась рядом с Женей. Та громко вскрикнула и попыталась ударить Алису, но железные цепи не дали ей этого сделать. — Женя, господи, твою же мать! Как ты тут... Блять, как тебя освободить? — Алиса начинала паниковать, её голос становился все громче, а движения — все более неуклюжими и неуверенными. — Там... ножовка... в кружке стенгазеты. — Женя говорила с большими паузами, а после закрыла глаза и отключилась. — Ульяна, ножовка, в стенгазету, быстро! — Сверху послышалось взволнованное «Сейчас!» и маленькие ноги начали удаляться от нас вглубь здания. Я же подошёл поближе к Алисе и снова взглянул на Женю. Под её ногтями была тонна грязи, они все были сломаны, костяшки ободраны до мяса, а все руки были в укусах — в её собственных укусах. Видимо, она не могла смириться со своим положением и кусала себя от злости. — Это полный пиздец. — Констатировала Алиса, и я не мог с ней не согласиться. Шаги сверху начали приближаться, и ножовка со звуком стукнулась об бетонный пол. Сама Ульяна спускаться не захотела, но ей и не надо. Схватив ножовку, я что есть сил начал пилить кандалы. «Слава Богу, что она по металлу, а то провозились бы тут неделю.» Руки начали забиваться, но я продолжал пилить. Бон может вернуться в любую секунду, а для нас это означает неминуемую смерть. Цепь со свистом разломалась и упала на пол, но оставалась ещё вторая. Сил не было никаких, и, заметив это, Алиса выхватила инструмент и начала пилить сама. По её лбу ручьями стекал пот, а на лице была застывшая маска ужаса. Вторая цепь тоже порвалась, и я рывком поднял Женю на руки. Она оказалась очень лёгкой, почти как Ульяна. Алиса вылезла первой, а вот с моим грузом мне было не очень легко. Я поставил Женю вертикально и подал её Алисе, а сам толкал за ноги. Лестница начала трястись, и мне пришлось буквально прыгать по ней. Тело Жени было вызволено из подвала, однако оставался еще я. Лестница вот-вот норовила упасть, и Алиса, подавая руку, резко вытянула меня, а лестница с грохотом полетела вниз. Подвал охватила пыль. От такого звука меня оглушило, и в ушах стоял звон. Ульяна закрыла уши и чуть не наткнулась на столик, а Алиса начала сильно кашлять от поднявшейся пыли. Только Женя мирно сопела на полу, изредка дёргаясь во сне. Ульяна, бледная как мел, прижала кулаки ко рту, её тошнило от вида ран. Мы вышли за порог библиотеки. Времени не было вообще, Бон мог вернуться в любую секунду. — Надо быстрее уходить, слишком громко. — Алиса коротко кивнула и взяла Женю на руки. Я хотел было возразить, но она жестом показала мне заткнуться. — Ты и так ранен, Женю понесу я, ты возьми Ульяну под руку. — Её губы тряслись, то ли от нарастающего с каждой секундой холода, то ли от страха. Я схватил Ульяну за руку, и мы, стараясь идти как можно быстрее и бесшумнее, направились в сторону библиотеки. Пока мы шли, Женя несколько раз начинала сильно дёргаться и съёживаться, а один раз сделала это настолько сильно, что Алиса чуть не выронила её. Я крепкой хваткой держал Ульяну за руку, словно боялся, что если разожму её хоть на секунду, она пропадёт. Мои ладони были ледяные, а её — словно под обогревателем, тёплые. Алиса шла впереди, всё время смотря по сторонам. Даже за несколько метров от неё я чувствовал, как колотится её сердце. До медпункта было еще прилично, когда я услышал знакомый металлический лязг. Я сразу понял, что мне не могло показаться, и, резко шикнув на Алису, остановился. — Что? Давай быстрее идём, времени мало! — Девушка была на взводе, казалось, она вот-вот закричит. Я сложил руки над головой, словно заячьи уши, и указал вдаль. Алиса сразу замолчала и резко легла на траву, попутно опустив на неё Женю. Ульяна, видимо, ничего не поняла, но последовала своей подруге и легла на спину. Я был последним, кто остался в стоячем положении, и когда лег, почувствовал сильный холод от очень мокрой травы. Пальцы уже не разгибались, дыхание было сбито, и я на всякий случай закрыл рот рукой. Металлический звон приближался, и спустя полминуты стал совсем близко. Со стороны медпункта к нам шёл «Он». Его лицо было искажено кровавой улыбкой, а с рук капала алая жидкость. Жёлтые глаза горели в темноте, заставляя нас вжаться в траву так сильно, насколько это возможно. Робот резко остановился, словно прислушиваясь. Его голова неестественно дёргалась, а рот издавал какие-то звуки, отдалённо напоминающие слова. Затем он начал оглядываться и через некоторое время направился в сторону библиотеки. Вся моя, да и наверно не только моя, форма полностью промокла, а звуки дождя становились всё сильнее и сильнее. Ульяна первая разжала рот, её глаза были полны страха, руки сжимали Алисину зажигалку, а зубы сильно стучали от холода. Алиса теребила подол формы, её плечи дрожали от холода, и мне даже показалось, что изо рта у неё пошёл пар. Женя лежала спокойно, и стоило Бону немного отойти, как я подполз к Алисе. — Надо идти. У Жени дыхание слабое. — Я пощупал её шею. — И п-пульс не прощупывается. «Сука, что ж так холодно-то? Юля говорила только о темноте, а о холоде ни слова.» Алиса кивнула и бросила взгляд, полный ненависти, в сторону удаляющейся фигуры Бона. Видимо, вспомнила что-то своё. Я встал на корточки и жестом позвал Ульяну. Та подползла к нам, и, подождав ещё с минуту, я первый встал на ноги. Бона уже не было видно, только пятна крови, что он оставлял по пути, и металлический запах, до сих пор витавший в воздухе. Затем поднялась Ульяна и Алиса, которая поспешила взять на руки Женю. — Пойдёмте скорее. — Ульяна говорила медленно, постоянно дыша в кулак. Мы с Алисой ничего не сказали и просто направились вперёд. Я снова взял Ульяну под руку. На этот раз её ладони были холоднее, но до конца ещё не потеряли своё тепло. Теперь мы могли не волноваться, что увидим Бона, так что старались быть быстрее. Вдалеке показалась дверь в медпункт. Она была открыта, а на пороге виднелись багровые лужи. Но на удивление, зайдя внутрь, я не почувствовал запаха. Вообще никакого — ни гнили, ни крови, ничего. Да и в самом медпункте было относительно чисто, окромя пятен крови, тянущихся к выходу, и пары разбитых склянок. Но даже так, это ни в какое сравнение не шло с остальными жертвами этого монстра. Затем взгляд скользнул по двери, ведущей в что-то типа зоны карантина. Сам я там никогда не был, но Алиса рассказывала, что когда-то там лежал Шурик, сломавший руку при попытке починить антенну на крыше их с Электроником клуба. «Шурик... Бедный пацан, всего лишь хотел стать гением советской инженерии, а в итоге стал трупом, тело которого, возможно, никогда не найдут. Но лучше не думать об этом.» Я огляделся. На одной из кушеток сидела Ульяна, укрывшись откуда-то взявшимся одеялом. На другой лежала Женя, а Алиса возилась с дверью, изредка выкрикивая ругательства и пытаясь закрыть её на замок. Я подошёл к двери в карцер. Сердце подсказывало, что её не стоит открывать, но было уже поздно. Тяжёлая дверь со скрипом поддалась, и в нос ударил тот самый запах. Запах трупа. Нажав на выключатель, я даже не удивился тому, что увидел. Я слишком много видел мёртвых, а теперь мне стало плевать. В комнате, от пола до потолка залитой кровью, стояла одинокая кровать, а около неё — Виола. Мертвецки бледная, с вырванными глазами и белым халатом, забрызганным алой жидкостью. Рядом с ней валялось ведро с вытекшей из него водой и швабра, сломанная пополам и лежащая поодаль. Я не стал долго там задерживаться и зашёл обратно в медпункт. Затем подошёл к Алисе, которая теперь химичила над Женей. — Здесь есть ключ от карцера? — Алиса повернулась ко мне, и я указал на связку, торчащую из её кармана. Она лишь отрицательно покачала головой. — Здесь нету, а вот там на столе должен быть. — Она на секунду остановилась и тихо, так чтобы не услышала Ульянка, спросила: — Она мертва? Я лишь кивнул, и её лицо исказила маска печали. Она отвернулась и продолжила накладывать шов на голове Жени. Она не умела этого делать — он был неаккуратный, но хоть какой-то. Блестящая капля упала на синие волосы Жени, и я погладил Алису по спине, на что услышал тихое «Спасибо» и пошёл к столу, на котором действительно лежал ключ. Я посмотрел на Ульяну. Её глаза были закрыты, но она не спала — просто сильно устала. Губы перестали дрожать, и на лице красовалось некое подобие улыбки. Я подошёл к двери в карцер и закрыл её на замок, а ключ спрятал в карман. «Ульяне скажу, что его и не было, поэтому карцер открывать мы не будем.» Я начал размышлять насчёт дальнейших действий. «Когда Женя проснётся, она явно спросит про Электроника, и нам придётся рассказать ей, что он умер, рано или поздно. Медпункт вообще небезопасное место, потому как Бон умен, и, поняв, что Жени нет, догадается, что нашим приоритетным местом будет медпункт. Сука, как же я устал! Но я не могу сдаться, не могу!» Я посмотрел на Алису. Та уже закончила обрабатывать Женю и просто сидела около кушетки. Её глаза были прикрыты, а губы шевелились, словно хотели что-то сказать. Я подошёл к Ульяне и жестом попросил дать одеяло. — Ульяна, пусть Алиса поспит немного. Встань с кушетки, пожалуйста. Девочка перевела взгляд на подругу и, спустя несколько секунд в раздумьях, кивнула. Я подошёл к Алисе и аккуратно поднял её. В руки тут же ударила жгучая боль, но я стерпел. Положив Алису на кушетку, я укрыл её одеялом и, пока Ульяна отвернулась, поцеловал в лоб. Послышался человеческий стон, и, обернувшись на Женю, я увидел, как та тщетно пытается встать. Я резко вскочил и подошёл к ней. — Воды, пожалуйста. Её голос был слаб, а губы тряслись, словно в помещении было минус пятнадцать. Я нашёл стакан с водой и поднёс его к Жене. Та начала жадно глотать, будто в последний раз, и, полностью осушив стакан, начала осматриваться. Я развернулся и посмотрел на Алису. Та мирно спала, но постоянно дёргалась во сне, а руки сильно сжимали край одеяла, так что белели костяшки. Ульяна сидела на полу, прижав колени к груди и немного покачиваясь. Меня дёрнули за плечо. — Что. Нахрен. Происходит. Мы в медпункте? Женин взгляд метался от одного предмета к другому, пытаясь уловить знакомые образы. Её зрачки были сужены, так как очки остались в подвале библиотеки. Она попыталась резко подняться, но тут же упала головой на подушку и раздражённо фыркнула. Я решил не отвечать. Она, да и я, если честно, тоже, слишком слаба, и новость об Электронике может её добить. Да, она не спросила про него напрямую, но по её глазам всё было видно. Мне не хотелось вообще ничего говорить. Просто побыть в тишине хотя бы немного. Бон скоро вернётся, а значит, времени у нас в обрез. И нам полный пиздец. Оружия нет, одна раненная, которая, дай бог, встать сможет, я — бесполезный кусок говна, что тоже не очень здоров. Ульяна и Алиса вымотались, а вторая скоро вообще схватит нервный срыв. Охуенные у нас условия, ничего не скажешь. А когда Женя узнает, что её «принц» мертв, такой цирк начнётся. Надо дать Алисе время выспаться, потом сразу уходим. В лагере возможно ещё два выживших — это Мику и Славя, и нам их надо найти, пока до них не добрался Бон. Или уже добрался... Я попытался отогнать от себя эти мысли, но они накидывались на меня, словно голодные собаки, и разрывали голову изнутри. Теперь, пока мы просто сидим, у меня появилось время на самобичевание, что очень плохо. В голове гулом начали нарастать крики Лены и Шурика. Перед глазами возникли образы вожатой и медсестры. К горлу подступил ком. Голова стала тяжёлой и как будто липкой. Уши готовы были свернуться в трубочку, лишь бы перестать слышать крики. Я ударил ладонью по голове. Легче не стало, только наоборот. Рана на животе начала ныть, а шов как будто был готов расползтись. «Так мы же в медпункте, здесь должно быть успокоительное, да хоть валерьянка обычная, хоть что-то!» Я начал в панике шарить по абсолютно всем шкафчикам и в один момент наконец-то заметил знакомое слово: «Волакордин». «Отлично, то что нужно.» Я развёл в кружке с водой двадцать капель и залпом выпил получившуюся субстанцию. Не сказать, что стало легче, но я хотя бы немного отвлёкся. Услышав странный звук позади себя, я развернулся и заметил Алису, которая уже проснулась. Она посмотрела на меня, затем на баночку в моей руке и лишь немного покачала головой. — Как спалось? — спросил я первое, что пришло в голову, лишь бы не сидеть в тишине. Алиса свесила ноги с кушетки и отдала одеяло обратно Ульяне, на что получила скомканное: — Спасибо! — Хреново, постоянно кошмары снились. Алиса замолчала и, встав с кровати, подошла к Жене. Та шептала что-то про себя, но со своего расстояния я не мог услышать что именно, поэтому тоже подошёл к ней. — Серёжа, где он? Женя шептала это так тихо, что было практически не слышно. Алиса посмотрела мне в глаза, и в них читалась только одна мысль: «Кто ей расскажет?» Но у меня в голове возникла другая идея. Женя всё равно не сможет нормально ходить, а потому... Я подошёл к шкафчику и достал небольшой пузырёк. Название уже давно выцвело, но одно было напечатано очень чётко: «СНОТВОРНОЕ, СИЛЬНОДЕЙСТВУЮЩЕЕ». Алиса посмотрела на меня. В её глазах читалось непонимание и непринятие. – Ты совсем болван что ли? Она и так на нервяках, а ты её совсем добить хочешь? – она говорила, но её лицо выдавало полную неуверенность в своих словах. Она, как и я, понимали, что никто из нас не решится сказать Жене об Электронике. К тому же, она станет лишним грузом, если будет в сознании. Я подошел к столу, схватил стакан с водой и налил несколько капель снотворного. Затем подошёл к Жене и протянул ей воду, которую она с удовольствием выпила. Оставалось только подождать несколько минут, за которые как раз можно успеть собраться. – Алиса, я тут это... Твою зажигалку немного сломала. – мы оба посмотрели на Ульяну. Она виновато смотрела на Алису, сжимая в руках её зажигалку с отломанным куском корпуса. Алиса только вздохнула. Видно было, что ей немного обидно, но она натянула на лицо улыбку. –Ничего страшного, она всё равно уже кончилась. – затем развернулась и шепнула про себя: – Вот сука! – но видимо громче, чем хотела. Тем временем прошло минут десять, за которые мы нашли сумку Виолы, в которую собрали почти всё, что было не прикручено. На Женю начало действовать снотворное, и она начала нести какую-то несуразицу, а затем и вовсе отключилась. Я собирался подойти к ней, но Алиса меня остановила. – Идём также, как шли, без вопросов. – мне оставалось только кивнуть и взять Ульяну за её очень горячую ладонь. Мы вышли из медпункта, и теперь перед нами стоял выбор: "А куда нам собственно идти-то?" В домики идти слишком опасно - там только один вход, ну максимум окно, но учитывая наш "груз", не успеем. По той же причине пришлось отсеять и музклуб, а также столовую, так как там вообще лежит труп Электроника. На склад и в бункер нам путь тоже был закрыт. Склад не сквозной, а до бункера мы можем не успеть. А ещё здесь было очень холодно - по ощущениям градусов 10, а может и меньше. "Юля, блять, чтоб тебя." –Ну и куда мы? – Алиса вопросительно смотрела на меня. Её дыхание учащалось, было видно, что ей тяжело держать Женю, но она изо всех сил старалась этого не показывать. – Нам... Нам надо в баню! – резко сказал я. – Отсюда она относительно недалеко, она тёплая, и там есть два выхода. Алиса начала обдумывать мой вариант и, видимо не придумав ничего получше, жестом показала мне взять Ульяну за руку. И только моя рука потянулась к Ульяне, как та довольно громко и восхищённо что ли воскликнула: – Смотрите! Что это? Я развернулся и сначала не заметил ничего странного, но затем вдалеке, где-то в стороне библиотеки, был дым, и после того как я увидел его, в нос ударил небольшой запах дыма, словно у меня под носом развели маленький костёр. А затем послышался пронзительный крик, больше напоминающий вой сирены. Из него чётко можно было распознать имя "Мику". Не знаю, какая часть моего мозга думала в тот момент, но я резко схватив Ульянку, пулей рванул в сторону библиотеки. Алиса что-то сказала мне, но я уже не слышал, после чего она поспешила за нами. С каждым шагом вонь становилась всё сильнее и сильнее, а также начинало становиться очень тепло. До библиотеки оставался один угол, и пересекая его мы остановились, в полном ахуе смотря на неё. Библиотека горела, горела адским пламенем. Её языки захватили каждый угол, и голова начала кружиться от сильного запаха жжёной бумаги. Недалеко от горящего здания находилась Славя. Она стояла на четвереньках, её сильно рвало. Её золотистые локоны были все в копоти и саже, а руки - в куче ожогов. На лице застыла гримаса ужаса и боли, одежда была оборвана, а в руках был клок волос, клок аквамариновых волос. Ульяна вскрикнула и попыталась подбежать к ней, но моя хватка оказалась крепче. Алиса положила Женю на траву и, задыхаясь от нехватки воздуха, подбежала к Славе. – Твою мать, Славя, что с тобой, что тут вообще блять происходит!? – Алиса перешла на крик. Славя посмотрела на неё залитыми слезами глазами. – М-м-мику, она, т-т-там. – Славя уткнулась лицом в Алису, продолжая истерику. Я, отпустив Ульяну, подошёл ко входу в горящую библиотеку. Жар стоял просто адский, я чувствовал, как моё лицо покрывается тонким слоем копоти. Внутри было ничего не разглядеть, кроме человеческого силуэта, лежащего недалеко от входа. Аквамариновые волосы выдавали в этом силуэте Мику, тело которой было объято языками пламени. Я собирался отойти от сломанной двери, но взгляд скользнул по тени, проскользнувшей внутри библиотеки. Я резко отпрянул назад и подошёл к Ульяне. У девочки вспотело лицо, оно стало красным, прямо как её волосы, а её глаза всё время устремлялись в плачущую на плече у Алисы Славю. Послышался звук падающей балки, и я снова посмотрел в библиотеку, после чего меня всего продрал холод. Около тела догорающей Мику стоял "Он". Обитый пламенем, с горящими глазами, цвет которых сливался с огнём. Его тело дёргалось, но при этом, несмотря на нечеловеческую жару, металл не плавился, как будто огонь просто обволакивал его. Он занёс свою огромную лапу прямо над Мику. Я успел закрыть Ульяне глаза прежде чем его нога с хрустом размозжила череп бедной японки, словно она была маленькой игрушкой, а он - непослушным ребёнком, которому она надоела. Мозговая жидкость брызнула в стороны, часть чуть не попала на меня. Послышался тот самый смех, и Бон осмотрел всех нас. В этот момент на него обратила внимание и Алиса, которая рывком подняла Славю и указала ей на робота. Та немного успокоилась, и мы начали коситься назад в поисках хоть какого-то выхода. Но его, как назло, не было...