Часть 10. Безупречная миссия.

Плевать ей было на всё. Сейчас её вёл только адреналин — резкий, горячий, раздражённый. Он пульсировал в висках и гнал вперёд быстрее здравого смысла. Камеры лениво фиксировали, как лифт плавно распахнул двери первого этажа. Тёмная тень скользнула наружу — быстрая, аккуратная, почти бесшумная. Варя научилась сливаться с пространством, растворяться в полумраке коридоров. Игра света и теней даже казалась ей забавной. Конечно, с изрядной долей сарказма. Она шла уверенно, не оборачиваясь, зная каждый поворот.

И вдруг...

— Эй! Новенькая? Голос позади заставил её резко остановиться. Пальцы, уже остывшие от холодного воздуха, сжались в кулаки. Спина напряглась, но дыхание она выровняла мгновенно. Привычка. Опять. Этот. Напыщенный. Павлин. Из тени вышел Шикан. Руки небрежно в карманах, шаг ленивый, будто весь мир обязан подождать, пока он соизволит пройти. Его лиловые глаза хищно скользнули по её фигуре — от плеч до небрежно перекинутой через спину косы. Он не скрывал презрения. Напротив — демонстрировал его открыто, нарочито. Сделал два медленных шага вперёд. — Если ты не в курсе, красотка, отбой объявили давно, — протянул он с фальшивой заботой. — Таким как ты здесь не место. Пора в кроватку. Обниматься с плюшевой игрушкой. Таким как ты… Таким как ты… Фраза ударила сильнее, чем он рассчитывал. Варя медленно повернула голову через плечо, проследив за его тенью, вытянувшейся по полу. Он был уверен, что поймал её на крючок. Что зацепил. Что управляет ситуацией. Но в её голове сейчас крутились совсем другие картины. Не его лицо. Не его ухмылка. … — Я правда не виновата! Меня подставили, я— Договорить ей не дали. Пощёчина прилетела мгновенно — тяжёлая, хлёсткая. Голова дёрнулась в сторону, во рту разлился металлический вкус. Кровь стекла по подбородку, пачкая и без того разбитое лицо. Она медленно сплюнула алую слюну ему под ноги и, дрожа зубами не от страха, а от ярости, подняла взгляд. — Запомни наконец, сука, — процедил он сквозь зубы, указывая на неё пальцем. — Ты здесь только потому, что с твоим жалким папашей удобно иметь дела. Поняла? Ты — пустое место. Ноль. Я до сих пор удивляюсь, как тебе мозги не вправили ещё в пятнадцать. Он шагнул ближе. — Тебе выходить через четыре года, а ты строишь из себя святую? Благотворительность решила устроить? Он схватил её за ворот чёрного поло и рванул к себе. — Слушай сюда, Ветрова. Ты — инструмент. Бездушный, тупой инструмент. Перестань цепляться за чужие жизни, когда твоя собственная висит на волоске. Ясно тебе, мать твою?! Он орал ей прямо в лицо. Слюна брызгала на щёки, дыхание било перегаром. Но на её лице не дрогнул ни один мускул. Она смотрела на него пустыми, стеклянными глазами, в эти миндально-злые зрачки, и ждала. Ждала следующего удара. Следующего унижения. Очередной лекции о том, что она никчёмная, что её место — драить казармы и молчать. Что душа ей не положена. Что холод — единственное допустимое состояние. Что террористов надо выжигать быстрее, чем они моргнут. Что если она замешкается хоть на полсекунды — её убьют, не дав даже выдохнуть. Но следующие слова оказались ещё хуже. Они были пустыми. — Легла. Живо. Спать. Он швырнул её к койке. Тело ударилось о жёсткий край, плечо пронзило болью, затылок звякнул об угол металлической спинки. Пространство на секунду поплыло. Девушка уткнулась лицом в спутанные, липкие от крови пряди. Челюсть сжалась так сильно, что заскрипели зубы. Рука ненароком сама потянулась к разбитой скуле. Ещё один синяк. Ещё одно напоминание о её «месте». Он навис над ней, оперевшись ладонями о колени. — Таким как ты здесь не место, шваль. Было бы у меня преимущество — я бы отправил тебя в клетку. На корм. И посмотрел бы, как быстро ты там сдохнешь. Он выпрямился. — Пугало. Дверь хлопнула так, что задребезжали стены. И воспоминание оборвалось так же резко, как тогда захлопнулась эта холодная, чужая комната. Шатенка полностью поворачивается к парню, медленно, почти лениво, будто давая ему последний шанс одуматься. Слегка склоняет голову вбок, движение спокойное, выверенное, холодное. Аметистовые глаза смотрят прямо в его лиловые, не мигая, не отводя взгляда. В её взгляде нет ярости, только расчёт. Он задел её. Больно. Даже не понимает насколько. Но вместе с этим — удивил. Приятно удивил своей дерзостью подойти так близко. На расстояние одного шага. Один шаг — это слишком мало для безопасности. И слишком удобно для удара. Она не хотела разборок. Не хотела разговоров. Не хотела объяснений. Ей вообще не хотелось, чтобы он был в этом коридоре именно сейчас. Он мешал плану, а план был выстроен по секундам. Поэтому она действует. Медленно поворачивает голову через его плечо. Легкая, сухая улыбка касается губ — настолько правдоподобная, что любой поверит. И спокойно произносит: — Здравствуйте, Владислав Владимирович. Имя срабатывает мгновенно. Парень вздрагивает. Резко оборачивается. Ухмылка с его лица сползает, а сам Шикан бледнеет. И в этот самый момент — она двигается. Резко притягивает его к себе, не давая сориентироваться. Шаг в сторону, в темнейшую тень между колоннами, туда, куда не достаёт обзор камер. Всё происходит быстро, без суеты. Одной рукой за ворот, второй за шею. Он не успевает даже вдохнуть, как уже оказывается повален лицом вниз. Девушка садится сверху, фиксируя его весом, выпрямляет руку и с точностью нажимает на нервную точку у основания шеи. Движение короткое, точное. Никакой лишней силы, только её безупречные знания. Тело под ней мгновенно расслабляется. Она замирает на секунду, проверяя. Пальцы касаются его шеи. Пульс есть. Слабый, ровный. Жив. Отлично. Варя встаёт, не оглядываясь, и спокойно уходит по коридору, будто ничего не произошло. Спускаясь вниз, шатенка не ускоряет шаг. Спешка — признак нервов, а нервы ей сейчас ни к чему. В голове чётко всплывает пароль. Цифры выстраиваются в правильную последовательность без единой паузы, будто были выжжены в памяти. Она вводит их спокойно, даже не оглядываясь по сторонам. Замок щёлкает почти беззвучно, и дверь архива открывается. Воздух здесь стал будто иный. Холоднее. Гуще. Тяжелее. Как будто само здание не одобряет присутствие посторонних. Она переступает порог. Ещё одна дверь. Ещё один коридор. Ещё один пролёт вниз. С каждым уровнем глубже стены словно сжимают пространство. Звуки становятся глухими, шаги теряют эхо, будто их кто-то глотает. Тишина здесь не просто отсутствие шума, она материальна, вязкая, давящая. Варя включает фонарь. Узкий луч прорезает темноту, выхватывая бетон, металлические стыки, старые коммуникации под потолком. В свете медленно кружится пыль, почти равнодушно. Через несколько метров Варя замечает справа служебный выход. Дверь старая, менее защищённая. Она останавливается на секунду — не больше. Скользит взглядом по петлям, по замку, по табличке. Отмечает угол поворота, количество ступеней, расстояние до стены, ширину коридора. Запоминает всё. Только убедившись, что маршрут зафиксирован в памяти, она продолжает движение вниз. Ступени становятся круче. Воздух ещё холоднее. Луч фонаря цепляется за табличку впереди. Она видит её сразу. Нужная дверь. Дверь с надписью «Запретная зона» открылась беззвучно, после того, как она провела картой по голограмме, словно сама покорилась её решимости. Она шагнула внутрь и позволила двери плавно закрыться за спиной. Перед ней раскинулся огромный холл. Пространство было настолько высоким, что потолок терялся в темноте. Каменные стены уходили вверх гладкими дугами, образуя величественную арку — не просто архитектурный элемент, а словно символ границы между дозволенным и запретным. Здесь было тихо. Слишком тихо. Шатенка медленно подняла фонарь и провела лучом по стенам — слева, справа, выше. Ни единого мигающего индикатора. Ни единой линзы наблюдения. Камер не было. Её губы едва заметно дрогнули. Конечно. Самое ценное охраняют не техникой. Самое ценное охраняют самоуверенностью. Шаги её были размеренными. Каждый звук обуви по камню отдавался глухим эхом, но она двигалась так ровно и спокойно, будто шла по собственному дому. За аркой открывался второй зал — темнее, просторнее. И там, в центре, на среднем столбе, в стеклянном квадрате, парил он. Кристалл. Он не лежал. Не был закреплён. Он завис в воздухе — неподвижный, якобы застывший во времени. Темный, но прозрачный, с едва заметными внутренними прожилками, будто внутри него текла замершая молния. Варя остановилась на расстоянии нескольких шагов. Опустила фонарь, чтобы не искажать свет. И приблизилась. Кристалл отреагировал. Сначала едва заметно — по его граням пробежала тонкая белая нить света. Затем свечение усилилось, мягко разливаясь изнутри. Он будто узнал её присутствие. Она смотрела на него спокойно. Без восторга. Без благоговения. В её взгляде не было трепета — только холодная оценка. — Черт… — произнесла девушка тихо, но без эмоций. Он действительно сводил с ума. Не красотой — силой. От него исходило ощущение абсолютной энергии. Чистой, неограниченной. Словно сама гравитация сжалась в идеальную геометрию. Она подошла ещё ближе. Свечение усилилось. Белый свет стал ярче, отражаясь от стен, преломляясь в её глазах. Но Варя не отвела взгляда. Она не позволила себе раствориться в этом сиянии. Любой другой замер бы. Любой другой замешкался бы на лишнюю секунду. Она — нет. Движение было резким и точным. Фонарь в её руке взметнулся и с глухим ударом разбил стеклянный квадрат. Звон осколков разлетелся по залу, эхом отражаясь под сводами. Она даже не моргнула. Стекло осыпалось вниз, оставляя кристалл в открытом пространстве. Перчатка уже была надета. Варя протянула руку и сжала артефакт. Мир не взорвался. Пол не разошёлся под ногами. Не произошло ничего эффектного. Лишь едва ощутимая вибрация прошла по её ладони — тонкая, почти интимная. Как подтверждение: контакт установлен. — Наконец-то, — произнесла она ровно. И в ту же секунду раздался сигнал тревоги. Глухой, протяжный. Холл залило синим светом. Где-то наверху заскрежетали механизмы — выходы начали блокироваться. Она развернулась и быстрым, но контролируемым шагом направилась к коридору. Двери по периметру начали опускаться, металлические створки скользили вниз одна за другой. Она ускорилась лишь тогда, когда это действительно стало необходимо. Последняя дверь опускалась стремительно. Она проскользнула под ней в самый последний момент, перекатившись по полу и мгновенно поднявшись на ноги. Служебный выход был там, где она его запомнила. Дверь распахнулась — и в лицо ударил ледяной ветер. Снаружи бушевала метель. Снег хлестал, ветер завывал, будто пытался стереть её следы ещё до начала погони. Башня за спиной уже активировала маяк — мощный луч прорезал небо, сканируя окрестности. Она не обернулась. Кристалл был зажат в её руке. Даже сквозь перчатку она чувствовала исходящее от него тепло — не физическое, а энергетическое. Он был живой силой. И теперь принадлежал ей. Сугробы замедляли движение, но она шла уверенно, ориентируясь по едва различимым контурам местности. За неделю подготовки она изучила территорию до мелочей. Влад помог — сам того не понимая. Его рассказы о маршрутах, о старых тропах, о мёртвых зонах сканеров — всё это сейчас работало на неё. Она была благодарна. Но благодарность не повод для слабости. Через двадцать минут пути она остановилась. Достала кольцо и активировала его. Воздух перед ней дрогнул, пошёл рябью, словно поверхность воды. И постепенно проявился силуэт корабля. Он стоял здесь всё это время, скрытый маскировкой. Невидимый. Терпеливый. Снег облепил корпус, образовал ледяную корку на крыльях. Но система была в спящем режиме — исправная, готовая к запуску. Она поднялась по трапу, закрыла люк и села в кресло пилота. Пальцы уверенно коснулись панели управления. Одна система за другой оживали. Питание. Навигация. Щиты. Кристалл шатенка поместила в гравитационный отсек. Экран перед ней вспыхнул мягким голубым светом, показатели резко выросли. Энергия заполнила контуры корабля, словно по венам побежал ток. Двигатели запустились почти бесшумно. Снег вокруг корабля поднялся вихрем. Лёд с корпуса треснул и осыпался. Машина плавно оторвалась от земли. Луч сканера потерял цель через несколько секунд. Корабль ушёл выше облаков, растворяясь в тёмном небе. Варя позволила себе расслабить плечи лишь тогда, когда приборы показали безопасную дистанцию. Кристалл внутри отсека светился ровным, чистым белым светом, когда её лицо оставалось таким же холодным, как метель, оставшаяся внизу. Безупречная операция.

***

Я внимательно вглядывалась в строки, зависшие в воздухе передо мной. Голограмма мягко мерцала холодным голубоватым светом, отражаясь в стекле приборной панели и в моих глазах. Каждое слово, произнесённое Филипом. Каждая формулировка генерала. Я прокручивала их в памяти снова и снова, сверяя интонации, паузы, скрытые намёки. Не упустила ли я чего-то? Не добавила ли лишнего? Но внутри всё равно что-то цепляло. Невидимая заноза, которую невозможно нащупать, но невозможно и игнорировать. Меня беспокоило не содержание отчёта. Меня беспокоило ожидание. Предвкушение погони? Или мысль о том, что генерал… разочаруется? Я медленно выдохнула. Я ведь делаю это во благо человечества. Именно так формулируется задача. Я следую приказам. Я их выполняю — чётко, без колебаний, не позволяя себе роскоши отказа. Я должна это делать. Потому что обязана? Или потому что иначе не смогу жить с последствиями бездействия? Мысль об этом была опасной, поэтому я оборвала её. Рука сама, почти машинально, потянулась к шее. Мышцы неприятно ныли. Я медленно размяла кожу, разгоняя напряжение. Боль была слабой — напоминанием о том, что всё прошло по плану. На другом экране мигнуло предупреждение. Уровень топлива — критически низкий. Я перевела взгляд. Линия показателя уверенно приближалась к красной отметке. — Просто замечательно… — произнесла я тихо, с нарастающим раздражением, констатируя факт. Посадку придётся совершить раньше, чем планировалось. Причём вблизи цивилизации — иначе не дотяну. Развернув навигационную карту, голограмма изменилась: тёмное пространство прорезали тонкие линии маршрутов, вспыхнули возможные точки посадки. Я быстро ввела параметры — удалённость, плотность наблюдения, климатические условия, доступ к скрытым каналам снабжения. Точки замигали. Я подняла глаза выше, чтобы рассмотреть их расположение. Ближайшая — Китай. Я на секунду задержала взгляд на обозначении. Совпадение? Или и правда знак свыше, если такое вообще существует? Китай… Губы едва заметно изогнулись. — Что ж. Китай, так Китай. И если уж приземляться там, то почему бы не заглянуть в Оничин. Старый узел связи, неофициальная точка контакта, место, где всегда можно получить информацию, если знать, к кому обращаться. Я одним движением ткнула в голографическую метку. Маршрут пересчитался мгновенно. Корабль плавно изменил траекторию, двигатели перешли в ускоренный режим. Лёгкая вибрация прошла по корпусу, но внутри всё оставалось под контролем. Пока автопилот выравнивал курс, я поднялась с кресла. Если мне придётся выйти к представителям местных структур или к связным, они должны понимать сразу, с кем имеют дело. Я подошла к отсеку с формой. Металлическая панель отъехала в сторону, открывая аккуратно развешанную одежду. Ткань была тёмной, строгой, с чёткими линиями кроя. Знаки различия — полковник. Я сняла текущую одежду и облачилась в привычную форму. Застёжки легли на место, воротник сел идеально. Я поправила ткань на рукаве, провела ладонью по плечу, проверяя, ровно ли лежит нашивка. И всё же одна мысль продолжала медленно, но настойчиво царапать изнутри. Почему от генерала нет ни одного сообщения?