Глава четвёртая. Квартира 47

Маргарет долго смотрела на ближайшие дома, не торопясь делать следующий шаг. Почти все пятиэтажки выглядели одинаково: осыпавшаяся штукатурка, выбитые окна, ржавые балконы, чёрные провалы подъездов. До её укрытия идти далеко, она легко бы дошла до него за какие-то пару часов, но навряд ли Нун вытерпит. Сейчас найти бы дом, в котором можно пережить несколько часов и не проснуться от когтей, скребущих по двери. Её взгляд остановился на крайнем подъезде. — Вон туда. — кивнула в его сторону девушка. — Почему именно этот? — тихо спросила Нун, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Вход почти занесён снегом. Значит, туда давно никто не заходил. Или... никто не выходил. Ответ прозвучал настолько спокойно, что Нун не сразу поняла смысл последних слов. Они молча двинулись вперёд. Каждый шаг сопровождался тихим скрипом промёрзшего снега. Ветер снова усилился, поднимая между домами белёсую пыль. Дверь подъезда оказалась приоткрытой. Будто кто-то много лет назад не закрыл её до конца. Маргарет зашла не сразу. Она подняла с земли обломок кирпича и бросила его внутрь. Кирпич ударился о бетонные ступени. Грохот раскатился по лестничной клетке. Обе замерли, прислушиваясь. В ответ тишина. Только где-то наверху монотонно поскрипывала незакрытая форточка. Маргарет подождала ещё несколько секунд. — Чисто. — она осторожно толкнула дверь плечом. Петли жалобно застонали. Внутри пахло сыростью, старой пылью и промёрзшим бетоном. Запах был неприятным, но... обычным. Без сладковатой вони разложения и запаха свежей крови. — Закрой дверь. — тихо сказала Маргарет, входя вовнутрь. Нун послушно подтянула тяжёлую металлическую створку, та закрылась с глухим стуком. Мир снаружи словно исчез. Теперь слышалось лишь их собственное дыхание. Когда глаза немного привыкли к темноте, на обшарпанной стене прорезался детский рисунок. Корявый, нарисованый детской рукой. — Здесь... раньше жили люди? — смотря на эту разруху, неуверенно произнесла Нун. Маргарет посмотрела на рисунок. Её лицо не изменилось. — Конечно. — она произнесла это так, словно речь шла о чём-то совершенно очевидном. — Просто обстоятельства так сложились. Они медленно поднялись по лестнице. Каждая ступень отзывалась тихим скрипом. На третьем этаже Маргарет остановилась возле квартиры с массивной металлической дверью. Замок давно был сорван, но сама дверь выглядела прочной. Девушка осторожно нажала на ручку. Не открылась. Толкнула сильнее. Изнутри что-то удерживало её. Маргарет нахмурилась. — Отойди. Она навалилась плечом. Раздался тяжёлый скрип. Дверь приоткрылась сантиметров на десять. Что-то внутри медленно сдвинулось. Маргарет снова надавила. Проход стал шире. Оказалось, дверь подпирал старый шкаф. Кто-то специально придвинул его ко входу. Нун почувствовала, как внутри снова зашевелился страх. — Здесь кто-то был... — её голос дрогнул. — Ключевое слово был. Маргарет пролезла внутрь первой, держа дробовик наготове. Внутри взъерошилось облако пыли. Разбитое зеркало. Перевёрнутая мебель и никакого движения. Она двинулась дальше, методично проверяя каждую комнату. Кухня, ванная и спальня пустели. В коридоре на полу лежал старый армейский рюкзак. Последней оставалась детская. Маргарет осторожно приоткрыла дверь носком сапога. Луч света скользнул по стенам, оклеенным выцветшими обоями. У окна стояла маленькая кровать. На ней сидел потрёпанный плюшевый медведь. И больше никого. Маргарет медленно опустила оружие. — Чисто. Она вернулась в коридор. — Сегодня это наш дом. Временный дом. Нун осторожно вошла следом. Квартира казалась удивительно тихой. Будто время здесь остановилось в тот день, когда её хозяева в спешке придвинули шкаф к двери, надеясь, что он сможет удержать то, что бродило снаружи. Маргарет наклонилась к окну и двумя пальцами чуть приподняла край плотной шторы. Во дворе было пусто. Туман медленно перекатывался между качелями детской площадки, поднимая хлопья снега. Заржавевшая карусель лениво покачивалась от ветра. Она отпустила штору. — Несколько часов отдыха у нас есть. Маргарет разогнулась, разминая плечи. — Спать будем по очереди. Если услышишь хоть один звук за дверью или на лестнице — будишь меня сразу. Даже если покажется, что это просто ветер. Нун кивнула. Девочка наконец позволила себе сесть на пол, прислонившись к стене. Только теперь, когда за спиной оказалась пусть и хлипкая, но всё же защита, она почувствовала, насколько сильно устала. За окном снова завыл ветер. А где-то очень далеко, в глубине промёрзшего города, раздался протяжный, нечеловеческий вой, от которого даже Маргарет на мгновение перестала разбирать найденные патроны и медленно подняла голову, вслушиваясь в звук. Он был не похож на крики тварей, преследовавших их в промзоне. Этот вой был гораздо ниже, глуше и настолько протяжным, что казалось, будто ему отвечает весь мёртвый город. Лицо девушки сморщилось, а затем исказилось в подобии улыбки. Вытащив оставшуюся бутылку, она взболтнула содержимое. — Ну хоть что-то уцелело. — откупорив крышку, Маргарет сделала два жадных глотка. Алкоголь приятно обожгло горло. Девушка шумно выдохнула, на мгновение прикрыв глаз. Напряжение последних часов не исчезло, но стало чуть менее острым. Она ещё раз встряхнула бутылку, оценивая остаток. — Жить можно, — пробормотала она себе под нос. Нун молча наблюдала за ней. — Это... лекарство? — неуверенно спросила девочка. Маргарет коротко хмыкнула. — Нет. Она протянула бутылку к окну, рассматривая мутную жидкость на свету. — Самое обычное пойло. Только сейчас оно ценнее многих лекарств. Она убрала бутылку обратно в карман куртки. — Согревает? Маргарет покосилась на неё. — Нет. Нун удивлённо моргнула. — Тогда зачем? Маргарет молчала, словно решая, отвечать или нет. — Чтоб хотя бы на время забыть где ты находишься. Маргарет опустилась на пол возле стены и положила дробовик поперёк коленей. Комната снова погрузилась в тишину. Через несколько минут Нун осторожно поднялась. — Можно... Она замялась. — Можно я осмотрю рюкзак? Маргарет безразлично пожала плечами. — Если хочешь копаться в чужом барахле — валяй. Нун подошла к старому армейскому рюкзаку. Ткань давно выцвела, местами покрылась плесенью, но застёжка ещё работала. Она осторожно расстегнула клапан. Внутри лежало совсем немного вещей. Термос. Пустая жестяная банка из-под тушёнки. Запасные шерстяные носки. Небольшой фонарик, давно переставший работать. И толстый семейный фотоальбом. Нун осторожно достала его. Обложка покрылась трещинами и пылью от времени. Видимо здесь и вправду давно никого не было. Она раскрыла первую страницу. С серой фотографии улыбалась молодая женщина, рядом стоял высокий мужчина в зимней военной куртке. Между ними сидела девочка лет пяти в огромной меховой шапке. На следующей фотографии они уже лепили снеговика. На третьей — праздновали чей-то день рождения. На четвёртой отец держал дочь на плечах. Нун медленно переворачивала страницы. Фотографии становились всё более редкими. Лица взрослее. Улыбок всё меньше. Последняя фотография была сделана уже здесь, в этой квартире. Та же девочка. Теперь лет десяти. Она сидела на этой самой кровати, рядом с тем самым плюшевым медведем, который до сих пор стоял у окна. Нун медленно подняла взгляд. Медведь никуда не исчез. — Как думаешь, они успели сбежать? — тихо спросила девочка, обращаясь толи к игрушке, то ли к девушке. Маргарет смотрела в одну точку и, казалось, вовсе её не слушала. Всё думала о своём и ни о чём одновременно. Облизнув пересохшие губы, она всё же ответила: — Какое сейчас это имеет значение. Все мы рано или поздно уйдём в мир иной. И ничего от нас не останется. Нун медленно закрыла фотоальбом. Пальцы ещё какое-то время лежали на потрескавшейся обложке, словно ей не хотелось отпускать чужую историю. — Но... если они всё-таки спаслись... Маргарет тихо усмехнулась. — Тогда им очень повезло. Да только куда не глянь, везде одно и тоже. Она подняла голову к потолку. Серый бетон пересекали глубокие трещины, а в одном углу медленно покачивалась старая паутина. — Хотя знаешь... иногда я думаю, что повезло как раз тем, кто ничего этого не увидел. Нун нахмурилась, не совсем понимая, что именно Маргарет имеет в виду. Девочка осторожно поставила альбом обратно в рюкзак, застегнула его и придвинула к стене так же, как он лежал раньше. — Ты не боишься умереть? — неожиданно спросила она, вытирая со своих рук пыль. Вопрос прозвучал настолько тихо, что его почти заглушил ветер за окном. Маргарет склонила голову, обдумывая вопрос. Её рука достала бутылку, покрутила её и спрятала обратно. — Раньше боялась. — она произнесла это совершенно спокойно. — А сейчас... Сейчас страшнее жить, чем умирать. Нун подняла на неё взгляд. Маргарет сидела неподвижно, опершись затылком о стену. Единственный карий глаз был устремлён куда-то в потолок. — Когда всё только началось, я цеплялась за каждый день. Думала: ещё немного... ещё чуть-чуть... обязательно станет лучше. Она коротко усмехнулась. — Потом начала считать недели. Месяцы. Она замолчала. — Потом перестаёшь считать вообще. В этом нет необходимости. В квартире снова наступила тишина . Нун не знала, что ответить. Ей казалось, что перед ней сейчас сидит совсем другая Маргарет. Не та грубая женщина, которая несколько часов назад без колебаний отправила ребёнка в вентиляционную шахту. Не та, что спокойно переступила через убитую тварь. Сейчас она выглядела просто очень уставшим человеком. — Но ведь ты всё равно продолжаешь бороться, — наконец произнесла Нун. — Всего лишь привычка. — Разве этого достаточно? — Иногда привычка оказывается сильнее надежды. Она отвела взгляд. — Просыпаешься. Идёшь искать еду. Проверяешь патроны. Прячешься. Снова просыпаешься. И так день за днём. — она тихо усмехнулась, и это смешок не был здоровым. — Ждёшь изо дня в день, когда уже придёт твой конец. — она замолчала. — А когда он нависает над тобой, бьёшься изо всех сил, потому что разум и тело ещё не готовы умирать. Нун крепче обняла колени, не смея её перебивать. Её внутренний Голос, впервые за долгое время, молчал. Будто даже ему нечего было добавить. За окном снова заскрипела карусель. Ветер ударил в стекло. Маргарет вдруг поднялась. Не резко — спокойно. Она подошла к окну и слегка отодвинула край шторы. Солнце уже клонилось к горизонту. Серый свет становился всё слабее. — Бля... Нун насторожилась. — Что случилось? — День заканчивается быстрее, чем я рассчитывала. Она посмотрела на небо. Облака становились тяжелее. Снег усиливался. Видимость стремительно падала. — Если начнётся метель... Она не договорила. Не было необходимости. Обе понимали, что тогда выбраться отсюда станет намного сложнее. Маргарет уже собиралась отпустить штору, как вдруг её взгляд зацепился за движение во дворе. Она застыла. На соовсем, перестав моргать. — Нун... — её голос стал едва слышным. — Не подходи к окну. Девочка тут же напряглась. — Что там? Ответа не последовало. Маргарет медленно присела, чтобы её силуэт не был виден снаружи, и продолжила наблюдать. Через мгновение Нун всё же не выдержала. Очень осторожно она выглянула из-за стены, стараясь не приближаться к стеклу. Посреди детской площадки, рядом с ржавой каруселью, стояла человеческая фигура. Неподвижная. Высокая. В длинном тёмном пальто. Она не бродила и не походила на тех тварей. Не металась. Не искала добычу. Она просто стояла, слегка наклонив голову в сторону их дома. И даже с такого расстояния у Нун возникло странное, неприятное ощущение. Будто этот человек прекрасно знал, из какого именно окно сейчас смотрят две выжившие. Нун резко отшатнулась от окна. — Он... он нас видит? Маргарет продолжала неподвижно наблюдать за фигурой сквозь узкую щель между шторами. Единственный карий глаз внимательно изучал каждую мелочь. Ветер трепал полы длинного пальто, засыпая их снегом. На плечах уже успел лечь тонкий слой инея, но незнакомец даже не пытался стряхнуть его. — Надеюсь нет... — наконец произнесла Маргарет, в голосе которой не было ничего, кроме нарастающей тревоги. — Тогда почему... — начала Нун, но её тут же оборвали. — Потому что если бы видел, уже шёл бы сюда. Она отпустила штору. — Не смотри больше в окно. Нун послушно отошла. Однако чувство тревоги не исчезло. Маргарет медленно прошлась по квартире, прошла в кухню и осторожно закрыла дверцу навесного шкафа, которая тихо поскрипывала от сквозняка. Каждый лишний звук сейчас раздражал. Она остановилась посреди комнаты. Мысли складывались одна за другой. «Если это человек, то почему стоит?» «Если заражённый — почему не нападает?» «Если ловушка... то чья?» За окном медленно сгущались сумерки. День уходил. Именно это беспокоило Маргарет сильнее всего. Она мельком взглянула на кухонные часы. Давно забытый жест, который почему-то именно сейчас сработал. Стрелки давно остановились. — Бесполезная дрянь... — прошипела Маргарет. — Ты всегда одна была? — неожиданно спросила девочка, взглянув прямо ей в лицо. Маргарет даже не сразу поняла вопрос. — Что? — Ну... до меня. Девушка усмехнулась. — Конечно. Она медленно села обратно к стене, облокотившись об неё рукой. Дробовик снова лёг на колени. — Люди появляются. Потом исчезают.. — Они... — Нун не договорила. Маргарет закончила за неё сама. — Кто-то погибает. — она загнула один палец. — Кто-то сходит с ума. — второй палец. — Кто-то начинает считать, что ради собственного спасения можно сделать всё что угодно. — третий палец. Она посмотрела на ладонь. — В итоге остаёшься один. — в её голосе не было горечи. Только принятие. Нун опустила взгляд. — А если... Она замялась. — Если мы выберемся отсюда... Мы сможем всё наладить? Маргарет тихо рассмеялась. — А ты любишь строить планы. — Это плохо? — удивлённо моргнула Нун. — Да. Потому что никогда нет гарантии выживешь ты или нет. Она снова уставилась в потолок. Неожиданно ветер за окном стих. Не постепенно. А сразу. Словно кто-то одним движением выключил весь окружающий мир. Маргарет напряглась. Она медленно подняла голову. Квартира погрузилась в абсолютную тишину. Даже старые трубы больше не потрескивали. Даже форточка в подъезде перестала скрипеть. — Нун... Девочка подняла глаза. — Слышишь? — Нет... — Именно. Маргарет резко поднялась. Такой тишины не бывает. Она быстрым шагом подошла к окну и осторожно, буквально на миллиметр, приподняла край шторы. Детская площадка была пуста. Фигура исчезла. Снег продолжал медленно падать. Никаких следов на снегу. Не мог он испариться. Маргарет нахмурилась. Она была готова поклясться, что человек не смог бы уйти настолько быстро. Позади тихо скрипнула половица. Нун вздрогнула. — Я не двигалась... — одними губами прошептала она. Маргарет медленно повернула голову. Скрип повторился. Только теперь стало ясно, откуда он донёсся. Не из комнаты. Не из коридора. Он пришёл сверху. С потолка. Будто кто-то очень медленно прошёл по квартире этажом выше. Раздался ещё один шаг. Затем второй. И третий. Неторопливые, размеренные. Маргарет крепче сжала дробовик. Она прекрасно помнила, когда они заходили в подъезд. На лестничной площадке выше третьего этажа лежала толстая снежная пыль, которую никто не тревожил очень давно. А значит наверху не должно было быть никого. Маргарет не сводила взгляда с потолка. Шаги повторились. Медленные. Тяжёлые ровно настолько, чтобы старые деревянные перекрытия отзывались едва слышным скрипом. Кто-то не крался. И не пытался шуметь специально. Он просто... ходил. Один конец комнаты. Пауза. Потом обратно. Нун прижала ладони ко рту. — Там кто-то... — Тихо. — Маргарет подняла руку, не позволяя ей договорить. Она считала. Раз. Два. Три. Шаг. Ещё шаг. Скрип. Скрип. Снова пауза. В её голове уже складывалась картина. — Он ходит по одной линии, — едва слышно прошептала она. — Что? — Слышишь? Не по всей квартире. Только туда и обратно. Нун прислушалась. Теперь и она уловила закономерность. Четыре-пять шагов. Пауза. Поворот. Четыре-пять шагов обратно. Словно человек бесконечно мерил комнату. Или... Не мог выйти из неё. Маргарет медленно поднялась. — Сиди здесь. — Ты куда? — чуть не взвизгнула Нун. — Проверить. — Нет! Нун вскочила так резко, что сама испугалась собственного движения. — Не уходи... Маргарет посмотрела на неё. Во взгляде не было раздражения, только холодный расчёт. — Если наверху человек, нам повезло . — А если нет?.. — Тогда лучше узнать сейчас, чем ночью. Она проверила оружие. Патроны уже были на месте. Предохранитель снят. Маргарет медленно подошла к двери квартиры. Стараясь не издать ни единого звука, она приоткрыла её. Лестничная клетка встретила их сыростью и холодом. Темно и пусто. Маргарет выхватила ещё одну зажигалку и подожгла её. Маленькие языки пламени слабо осветили лестницу. Пыль, перила, облупившуюся краску. Ничего. Но шаги... Шаги продолжались. Теперь слышались ещё отчётливее. Четвёртый этаж. Маргарет медленно поднялась вверх. Каждую ступеньку она проверяла носком сапога, прежде чем переносить вес тела. Не было ни какой гарантии, что она не развалится. Нун, поколебавшись всего секунду, всё же пошла следом. Она понимала, что одна в квартире не останется. Шаги наверху вдруг стихли. Маргарет замерла. Зажигалка погасла. Она погасила её сама. Теперь единственным источником света оставались последние сумерки, проникавшие через лестничное окно. Минуту никто не двигался. Потом скрип. Совсем рядом. Прямо за дверью квартиры на четвёртом этаже. Маргарет медленно приблизилась. Дверь была заперта. Старая деревянная. На ней ещё сохранилась выцветшая табличка с номером. 47. Изнутри снова донёсся шаг. Потом ещё один. И снова. Туда. Обратно. Нун почувствовала, как по коже побежали мурашки. — Он... Маргарет приложила палец к губам. Она осторожно коснулась дверной ручки. Та не поддалась. Заперто. Но замок выглядел целым. Не выломанный и не повреждённый. Маргарет медленно наклонилась к замочной скважине. Темнота. Ничего не видно. Она уже собиралась отойти, когда из-за двери внезапно донёсся тихий звук. Не шаг, а очень спокойный... Свист. Кто-то внутри квартиры негромко насвистывал незнакомую мелодию. Она была простой. Почти детской. Но от неё по спине пробежал холод сразу у двоих. Шаги при этом не прекращались. Кто-то продолжал размеренно ходить по комнате... И одновременно насвистывать. Маргарет медленно отступила. Нун заметила, как побледнело её лицо. — Что такое? — тихо спросила девочка. Взгляд Маргарет оставался прикованным к двери. — Эта квартира... Она нахмурилась. — Я уже была здесь. Нун непонимающе посмотрела на неё. — Когда? — Давно, не знаю уже сколько прошло. — она говорила почти шёпотом. — Здесь никто не жил. Мы проверяли этот подъезд. Все квартиры были пусты. Она сделала ещё один медленный шаг назад. Из-за двери снова послышался размеренный скрип половиц. Туда. Обратно. И всё та же негромкая мелодия, словно человек внутри совершенно не замечал, что прямо за дверью стоят двое незваных гостей. Нун медленно перевела взгляд на Маргарет. — Может... уйдём? Маргарет продолжала смотреть на дверь квартиры № 47, словно пыталась вспомнить что-то очень важное. Мелодия за дверью оборвалась. Так резко, будто человек внутри услышал эти слова. Наступила тишина. Ни шагов. Ни свиста. Вообще ничего. Маргарет почувствовала, как мышцы на спине невольно напряглись. Такое молчание нравилось ей ещё меньше. Она медленно сделала знак Нун отступать. Шаг. Ещё один. Деревянная лестница едва слышно скрипнула под их весом. Из-за двери раздался тихий щелчок. Будто кто-то очень медленно повернул дверную ручку. Обе замерли. Ручка опустилась до конца. Но дверь не открылась. Её что-то удерживало изнутри. Раздался лёгкий толчок. Ещё один. Словно человек осторожно проверял, не заклинило ли дверь. Потом всё стихло. Маргарет медленно подняла дробовик. Ствол был направлен прямо в центр двери. Она не собиралась стрелять первой. Пока что. Изнутри вдруг послышался голос. Совсем тихий. Женский. — Папа... Нун вздрогнула. Голос принадлежал ребёнку. Совсем маленькому. Испуганному ребёнку. — Папа... здесь кто-то ходит... Маргарет не моргнула. Её лицо словно окаменело. Нун уже открыла рот, чтобы ответить, но Маргарет резко схватила её за запястье. Так сильно, что девочка едва не вскрикнула. Она отрицательно покачала головой. Не произнося ни слова. Из квартиры снова донёсся детский голос. На этот раз чуть громче. — Пап... Фраза оборвалась. Будто ребёнку внезапно зажали рот. Наступила долгая пауза. А затем... Тот же самый голос повторил абсолютно тем же тоном: — Папа... здесь кто-то ходит... Один в один. С той же интонацией. С теми же паузами. Словно кто-то прокрутил старую магнитофонную запись. Маргарет почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Она уже слышала подобное. Давно. Очень давно. И прекрасно помнила, чем это тогда закончилось. Не сводя взгляда с двери, она начала медленно отходить назад, утягивая Нун за собой. Девочка не сопротивлялась. Она тоже поняла. Это был не ребёнок. Из квартиры снова донёсся голос. На этот раз чуть громче. — Папа... Пауза. — Здесь кто-то... И вдруг слова изменились. — ...стоит. Маргарет резко нажала на спусковой крючок. — В низ. Живо! Выстрел оглушительно расколол тишину подъезда. Дробь с грохотом врезалась в старую деревянную дверь. Доски лопнули, щепки веером разлетелись по лестничной площадке. Замок сорвало с креплений, полотно содрогнулось, но не распахнулось. — Вниз! — повторила Маргарет уже громче. Она не стала проверять, попала ли во что-нибудь. Схватив Нун за ворот, она буквально стащила её с последних ступеней. Сверху раздался звук. Не крик. Не стон. Тихий... Смешок. Он прозвучал так спокойно, словно кого-то искренне развеселил этот выстрел. Нун почувствовала, как по всему телу побежали мурашки. — Оно... смеётся... — Не оглядывайся! Маргарет спускалась быстро, перепрыгивая через две ступени сразу. Она уже не пыталась двигаться бесшумно. Теперь главным было расстояние. Наверху что-то тяжело ударилось в дверь. Один раз. Второй. Дерево затрещало. Третий удар оказался сильнее. Раздался оглушительный хруст. Дверь квартиры сорок седьмой наконец не выдержала. Она рухнула внутрь лестничной клетки. Маргарет этого уже не видела, но прекрасно услышала. — Быстрее... Они оказались на третьем этаже. Нун, тяжело дыша, всё-таки не выдержала и бросила короткий взгляд наверх. В проёме квартиры стояла высокая фигура. Слишком высокая для человека. Сумерки скрывали лицо, превращая его в чёрное пятно. Нун успела заметить только длинные руки, свисающие почти до колен, и неподвижную голову, чуть склонённую набок. — Маргарет... — Я сказала не смотреть! Девушка толкнула Нун дальше. Они почти добрались до своей квартиры, когда сверху снова донёсся тот самый детский голос. Совершенно спокойный. — Папа... Пауза. — Они убегают. И сразу после этих слов прозвучал уже совсем другой звук. Тяжёлый шаг. Не человеческий. Что-то огромное ступило на лестничную площадку четвёртого этажа. Доски перекрытий жалобно застонали. Потом ещё один шаг. Ещё. Медленно. Без спешки. Словно существо нисколько не сомневалось, что добыча никуда не денется. Маргарет резко втолкнула Нун в квартиру. — Шкаф! Девочка мгновенно поняла. Они вдвоём навалились на тяжёлый шкаф, который раньше подпирал вход. Старое дерево с противным скрежетом поползло по полу. Маргарет захлопнула дверь. Шкаф с глухим ударом упёрся в неё. Затем она подтащила ещё и перевёрнутый комод. — Ещё! Нун, дрожа всем телом, помогла придвинуть кухонный стол. Баррикада получилась не слишком надёжной, но лучше, чем ничего. Только они закончили, как наверху скрипнули ступени. Шаги стали отчётливее. Четвёртый этаж. Третий... Существо спускалось. Каждый шаг отдавался в стенах квартиры низкой вибрацией. Бум... Бум... Бум... Маргарет подняла дробовик и, не мигая, смотрела на дверь. Её дыхание стало медленным и ровным. — Не издавай ни звука, — едва слышно сказала она. Нун прижала ладони ко рту. Снаружи наступила абсолютная тишина. Шаги прекратились. Оно встало прямо за дверью. Несколько долгих секунд ничего не происходило. Потом... Очень медленно... По металлу двери что-то провело длинным когтем. Скре-е-е-е-е-ж... Звук оказался настолько неприятным, что Нун зажмурилась. Коготь неторопливо прошёл сверху вниз, будто неизвестное существо ощупывало преграду. Потом ещё раз. Но уже с другой стороны. Маргарет не двигалась. Палец лежал на спусковом крючке. «Не стреляй... Не сейчас...» — повторяла она про себя. Один выстрел в замкнутом помещении мог оглушить их обеих, а патронов оставалось совсем немного. За дверью послышался негромкий вдох. Такой глубокий, будто кто-то принюхивался. Нун почувствовала, как внутри всё оборвалось. Казалось, неизвестный по ту сторону двери медленно втягивал воздух, различая запах старой мебели, пыли, алкоголя... И двух живых людей. Маргарет крепче стиснула оружие. В этот момент из-за двери снова раздался тот же детский голос. Только теперь он звучал почти ласково. — Я вас нашёл...