Глава 2

Lexus RX заурчал, оживая под его руками. Шелест резко выжал сцепление, переключил передачу – машина рванула вперед, шины зарычали по снегу.   Он ехал «отмечать» Расправу с «нечестью». С бандой отморозков  покончено.   Но в голове – не триумф. Только её глаза. Те самые, что смотрели на него без страха, без ненависти. «Ленка…» Он резко прибавил газу.   Грязные окна, тусклый свет, запах пережаренного мяса и водки. Его команда уже бушевала внутри. Громкий смех из-за шуток Самарского. Звон бокалов и рюмок. Песни под гитару – кто-то орал похабные частушки. Шелест вошел, не улыбаясь. — Ну что, герои? – бросил он, скидывая жилетку  на спинку стула.   Его встретили восторженным рёвом. Но он не чувствовал победы. Только пустоту. ****   В это же время Елена Сергеевна была почти дома. Она шла по улице, подняв голову - увидела:   Окна горели. Не в огне – в свете. Тёплом, жёлтом.   «Надя приехала» – мелькнуло в голове.   Дверь распахнулась, и тёплый свет хлынул в подъезд, смешавшись с морозным паром от её дыхания. Запах  ароматного плова окутал Елену, он  заставлял в момент забыть ужасные дни,которые она провела не дома и погрузится в домашний уют.  — Наконец-то! - раздался звонкий голос из кухни.  В прихожей на старой вешалке висели две вещи, будто намеренно подчеркивающие разницу и схожесть сестер. Белоснежная шубка переливалась перламутром, а рядом небрежно болтался леопардовый шарф - их общая слабость, последняя нить, связывавшая такие разные вкусы. Из кухни выплыла Надежда, волоча за собой шлейф ароматов плова и специй. В обтягивающем черном платье, с кроваво-красными губами и хищным блеском в глазах, она казалась полной противоположностью старшей сестре. Только мягкие красные тапочки, специально купленные для нее Еленой, да леопардовый принт выдавали их родство. Ну и рожа у тебя! - звонко рассмеялась Надя, хватая сестру за руки. Ее пальцы сжали запястья Елены чуть сильнее, чем нужно - будто проверяя, нет ли там следов от наручников. - Словно тебя неделю пытали! Елена молча вздохнула и прошла на кухню, где запах шафрана и барбариса перенес ее в то далекое время, когда у них еще была семья, а не детдом. Надя плелась следом, поправляя свои выкрашенные в блонд волосы - такое же каре, как у сестры, но нарочито перевернутое, как и все в ней. Почему блонд? - вдруг спросила Елена, разглядывая старый чайник с отколотой ручкой. Надя усмехнулась, наливая себе крепкий черный кофе. А почему ты до сих пор носишь каре? - вопрос ответ, на который она знала уже много лет.  На столе между ними дымился плов - точь-в-точь как мамин. Гранатовые зерна блестели в пиале, как капли крови. И только новый серебряный браслет на руке Нади с гравировкой "Н.А." напоминал, что детство осталось где-то далеко, за гранью этого хрупкого перемирия. Елена молчаливая, сжатая, как пружина./ Надя – болтливая,яркая, как пламя. —  Ну рассказывай! – Надя налила чай. – Что за история с детьми? Как ты угодила в участок?  Елена опустила глаза. — Ничего интересного – сказала она тихо.   Но Надя знала. Она  всегда знала, когда сестра лжёт. **** За окном падал снег. В кафе Шелест пил водку, но не пьянел. / В квартире Надя рассказывала анекдот, но Елена не смеялась. Где-то между ними висела правда. Которую никто не решался произнести вслух.