Глава 17 Чувства

Когда Лелуш проснулся, он неожиданно обнаружил, что его руки затекли и онемели из-за давления головы. Но больше всего его удивило то, что он проспал два урока вместо одного — прошло уже два часа. Рядом с ним на стуле мирно спала Ширли, которая, видимо, тоже не выдержала бессонной ночи. Лелуш приблизительно понял, как так вышло, и решил разбудить её. — Ширли? Проснись, Ширли, — тихо позвал он, слегка тряся её за плечо. — А? Ах… Лулу? — пробормотала она, зевая и протягивая руки к нему. Её глаза были рассеянными, полузакрытыми, будто она всё ещё находилась в царстве грёз. В её сознании Лелуш выглядел ослепительно ярко, словно окружённый звёздами. Пару секунд она пребывала в приятном сне, где они гуляли по цветочному полю. Поэтому она подумала, что это продолжение их счастливого сна. — Ширли? — не понял Лелуш её внезапных действий. Он схватил её за руку и положил ладонь ей на щёку. — Это не сон. — А? — внезапно в мозгу Ширли что-то щёлкнуло. — А?! — её лицо начало стремительно краснеть, когда она осознала, что находится в реальности. — А!!! — теперь полностью осознав ситуацию, Ширли оттолкнула Лелуша в удивлении, но из-за этого потеряла равновесие и начала падать назад вместе со стулом. — Ширли! — крикнул Лелуш, пытаясь схватить её, чтобы предотвратить падение. Однако из-за силы тяжести она утащила его за собой, и они оба упали. Лелуш оказался сверху, прижимая её своим телом. — Ай-ай! А-а-ах… — прошипели они одновременно от боли после падения. Подняв голову, Лелуш снова увидел лицо Ширли вблизи. В этот момент его воспоминания нахлынули, и перед глазами возник образ истекающей кровью Ширли. Этот образ вызвал у него сильное чувство вины. Лелуш неловко отвернулся. Ширли же покраснела до кончиков ушей, забыв на время о боли после падения. Её сердце бешено колотилось от того, что она только что видела его лицо так близко. Но его отстранённость вызвала у неё двоякое чувство: казалось, что он не испытывает к ней никаких чувств. — Лулу… У обоих был очень неловкий момент по разным причинам. — Извини. Я случайно, — произнёс Лелуш первым, пытаясь скрыть своё волнение. — Нет, это… я должна извиниться, — ответила Ширли, отводя взгляд и чувствуя себя глупо. Лелуш быстро поднялся, а затем помог встать и Ширли. — Ты в порядке? — Д-да. Ты выспался? — спросила она, стараясь скрыть смущение. — Да, спасибо тебе, что приглядела, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Не за что, — неловко ответила Ширли. (Что мне делать? Признаться прямо сейчас? А вдруг я ему не интересна? Но ведь он говорил моё имя во сне. Вдруг я ему интересна? Но ведь он отвернулся, когда мы были так близко. Что мне делать? Попытать счастье?) — с волнением подумала Ширли. (Ширли, ты столько страдала из-за любви ко мне. Я отнял у тебя отца и даже воспоминания, а последним осталась твоя жизнь. Я виноват перед тобой, поэтому я искуплю свои ошибки.) — подумал Лелуш, глядя на неё с виноватым чувством в сердце. — Ширли, я пойду, — сказал Лелуш, собираясь вернуться на урок, но его внезапно схватила Ширли. Она сама не понимала, почему это сделала, но не хотела упускать эту возможность. — Ширли? — Лулу, эм… ты… свободен на выходные? — спросила она, запинаясь. — Допустим? — ответил Лелуш, сохраняя спокойствие, хотя уже понял её намерения. — Ты свободен или нет? — прямо спросила Ширли, стараясь побороть своё волнение. — Свободен после обеда в субботу, — спокойно сказал Лелуш, понимая, что она хочет провести с ним время. — Тогда… может, мы с тобой проведём время… если ты не против? — предложила Ширли, чувствуя, что готова провалиться сквозь землю, если он откажет ей. — Я не против. Куда бы ты хотела сходить? — спросил Лелуш, не видя в этом проблемы. — Эм… ну… я завтра скажу, хорошо? — ответила она, всё ещё не уверенная в себе. — Хорошо, — кивнул Лелуш. — Х-хорошо… — сказала Ширли, замерев и не зная, что делать дальше. Она не продумала свою тактику дальше момента отказа или согласия. После этого в лёгкой неловкости они отправились на урок, где Лелушу и Ширли пришлось оправдываться перед учителем за опоздание и пропуск занятий. Но их простили, учитывая их должности в студенческом совете. Сам же Лелуш провёл оставшиеся уроки спокойно и без проблем, чтобы после занятий возвращаться домой. Но на пути его встретила Милли Эшфорд с своей обычной игривой улыбкой. — Лелуш, вижу, ты хорошо выспался, — сказала она, подмигивая. — Удивительно, что, зная это, я не проснулся с какой-нибудь шалостью, Президент. — с улыбкой ответил Лелуш. — Благодари Ширли, — сказала Милли, хитро улыбаясь. — Она защищала тебя, пока ты был беззащитным. Будто мама-кошка защищала котенка. — Уже поблагодарил. Ты что-то хотела? — спросил Лелуш, подняв бровь. — Поговорить, ничего такого, — ответила она непринуждённо, пожав плечами. — Поговорить? И о чём? Насчёт фестиваля? Или вы опять что-то сломали? Или снова не смогли распределить бюджет на очередную авантюру? Или… — начал перечислять Лелуш, его голос звучал всё более насмешливо. — Всё-всё! Не продолжай! Я поняла! Тем для разговоров у нас действительно много, — перебила его Милли, энергично махая руками, чтобы остановить поток напоминаний о её прежних проблемах. — Так что ты хотела, Президент? — спросил Лелуш, сохраняя серьёзный тон, хотя в глазах мелькнула лёгкая ирония. — Хе, ты всё продолжаешь называть меня так. Мы ведь не на публике, — заметила Милли, оглядывая пустой коридор Академии. Большинство студентов уже разошлись по домам, и лишь изредка кто-то проходил мимо. — Милли, хочешь поговорить о прошлом? — спросил Лелуш, подходя к ней ближе. — Немного. Давай сходим в другое место. Как насчёт прогуляться до твоего дома? — предложила она, слегка наклонив голову. — Я не против, но о чём именно? — уточнил Лелуш, стараясь скрыть любопытство. — Разве нужны причины, чтобы поговорить с другом детства? Как там Нанналли? — спросила Милли, переходя на более лёгкий тон. — С ней всё в порядке. Саяко помогает ей во всём, — ответил Лелуш, его голос стал немного теплее при упоминании сестры. — Приятно знать. Лелуш, а помнишь нашу первую встречу? — спросила Милли, её глаза заблестели от воспоминаний. — Помню. Ты тогда была весьма приставучей, — ответил он, слегка усмехнувшись. — Но ведь ты был моим первым другом-мальчиком! Тем более вы жили с нами в одном доме. Мне просто не с кем было дружить, — произнесла Милли, слегка надув губы. — Твоя семья слишком сильно тебя опекает, — заметил Лелуш, качая головой. — И давит на меня, — пробормотала она себе под нос, но достаточно громко, чтобы он услышал. — Снова очередной брак? — спросил Лелуш, сразу поняв причину её слегка подавленного настроения. — Да, в этот раз неприятный типчик. Точнее, не он сам, а его положение, — ответила Милли, слегка вздохнув. — И кто он по положению? — Граф. — Обычно ты легко расторгаешь такие браки. Неужели он настолько сложный противник для «проклятой леди Эшфорд»? — с улыбкой спросил Лелуш, намекая на её неофициальный титул. Милли славилась своими хитроумными манипуляциями, благодаря которым десятки парней, предназначенные ей родителями в качестве женихов, отказывались от брака. Из-за неё даже «Парк Кловиса» стал местом, где парочки расстаются после свидания. — Только ты так меня называешь, — сказала Милли, слегка надувшись, но в её глазах мелькнула искра веселья. — А я не прав? Хехе, — усмехнулся Лелуш, явно наслаждаясь моментом. — Ты стал немного другим, Лелуш, — произнесла Милли, внезапно став серьёзной. — Правда? Не заметил, — ответил он, слегка удивлённо приподняв бровь. — Да, ты стал более открытым в последнее время. Что произошло? За исключением того инцидента с болезнью? — прямо спросила Милли, посмотрев ему в глаза, пока они шли по тропинке Академии. — Ничего особенного. Просто жизнь стала для меня выглядеть иначе, чем раньше. Мои цели и желания изменились, и я начал смотреть на мир лучше и ярче, — ответил Лелуш, его голос звучал уверенно, но в нём чувствовалась лёгкая задумчивость. Лелуш знал, что семья Эшфорда планировала устроить брак между ним и Милли, чтобы укрепить свою позицию среди аристократии. Для этого они в детстве специально позволяли своей единственной дочери проводить много времени с ним, даже поощряя это, надеясь, что Лелуш и Милли влюбятся друг в друга. Тогда он лишь подозревал их замыслы, но со временем всё понял и старался держать разумную дистанцию с Милли, чтобы она не стала помехой или препятствием на пути его мести. Он, конечно, не винил семью Эшфорд за такой подход и их планы. Он понимал их стремление сохранить своё положение среди других дворянских семей. Они просто хотели не потерять свою власть и статус, чтобы продолжать жить в своём счастье, как и все остальные. Но сейчас взгляды и планы Лелуша изменились. Он отпустил одержимость местью и убрал все границы с теми, кто являлся его друзьями и близкими людьми. Очевидно, теперь он больше не видел смысла вести себя одиноко. — Ясно, можно я посижу у тебя на чашку чая? — спросила Милли, когда они уже дошли до общежития, где находилась резиденция Ламперужей. — Конечно, — с улыбкой ответил Лелуш, заходя вместе с Милли внутрь. Их уже ждала Саяко с Нанналли, которые занимались за столом. — Приветствую, господин Лелуш и госпожа Милли, — поклонилась Саяко. — Саяко… — надулась Милли, услышав обращение «госпожа», которое она терпеть не могла. — Братик? Как прошёл день? — спросила Нанналли с улыбкой, радуясь его возвращению. — Всё очень хорошо. Кстати, к нам в гости пришла Милли, — объявил Лелуш, устраиваясь рядом с сестрой. — Я так рада, — с улыбкой произнесла Нанналли. — Что вы учили сегодня? — спросила Милли, присаживаясь за стол. — Мы с Саяко учили историю Японии, — ответила Нанналли. — И как проходит? — с интересом спросила Милли. — Интересно. Я узнала о человеке по имени Ода Нобунага, который объединил Японию в эпоху смуты, — объяснила Нанналли. — Звучит неплохо, — произнёс Лелуш, беря чашку чая. — Только его конец весьма печален. Его предали и казнили. Хотя его называли страшными именами, многие гордятся его наследием и стремлением объединить Японию, — добавила Нанналли с лёгкой грустью. — Да, я тоже помню тот день, — с лёгкой улыбкой ответила Милли, её голос стал мягче. — Вы оба были такими маленькими и беззащитными. Я сразу поняла, что вы особенные. — Беззащитными? — переспросил Лелуш с насмешливой ноткой в голосе, хотя в глазах мелькнула тень воспоминаний. — Это было давно. Сейчас мы уже не те дети. — Ты прав, Лелуш, но иногда мне кажется, что ты всё ещё охраняешь Нанналли точно так же, как тогда, — произнесла Милли, глядя на него с лёгкой задумчивостью. — Только теперь это больше похоже на… бремя. Лелуш на мгновение замер, услышав это слово. Его пальцы слегка сжались вокруг чашки, но он быстро вернул себе самообладание. — Возможно, — ответил он спокойно, хотя его голос звучал чуть холоднее. — Но это мой выбор. Я просто делаю то, что считаю нужным. — А ты когда-нибудь думаешь о том, чтобы позволить кому-то разделить это бремя? — спросила Милли, её тон стал серьёзным. Она пристально смотрела на Лелуша, словно пытаясь прочитать его мысли. — Разделить? — Лелуш слегка приподнял бровь, будто идея казалась ему странной. — Кому я могу доверить это? Люди всегда действуют в своих интересах, Милли. Даже самые близкие. Всегда найдётся предательство или ошибки, которые невозможно исправить. — Не все такие, Лелуш, — возразила Милли, качая головой. — Иногда люди готовы остаться рядом, даже если ты их отталкиваешь. Даже если ты сам не замечаешь этого. Она замолчала, её взгляд на мгновение остановился на Нанналли, которая сидела рядом, внимательно слушая разговор. Саяко, стоявшая в стороне, тоже наблюдала за происходящим, сохраняя невозмутимое выражение лица. Сам Лелуш знал это, ибо помнил, что несмотря ни на что С.С. никогда не оставлялась его, несмотря на тяжесть его поступков и грехов. Он, конечно, её не отталкивал, лишь раз, когда думал, что Нанналли мертва, а С.С., была «другой» и оттолкнул её из-за боли в сердце. — Братик, ты слишком много берёшь на себя, — мягко произнесла Нанналли, пытаясь положить руку ему на плечо. — Тебе не нужно быть одиноким. Мы всегда рядом. Лелуш посмотрел на свою младшую сестру, и на его лице на мгновение появилось выражение уязвимости. Он хотел что-то сказать, но вместо этого лишь кивнул, отводя взгляд. Он чувствовал вину за то, что сделал в том будущем. Он всех отринул и пошел по пути одиночества, ощущая пустоту в сердце. — Знаете, иногда я думаю, что мир мог бы быть другим, — нарушила тишину Милли, явно пытаясь сменить атмосферу. — Если бы люди меньше боялись перемен и больше доверяли друг другу, возможно, история была бы другой. — История не меняется из-за доверия, — покачал головой Лелуш. — Она меняется из-за решений. Часто жестоких и болезненных. Просто так устроен этот мир. — Но разве нельзя попробовать изменить его? — спросила Милли, её голос звучал почти умоляюще. — Может быть, есть способ сделать это без крови и боли? — А если это значит пойти против чужих желаний? — с улыбкой произнес Лелуш. — «Чужих желаний»? — переспросила Милли. — Что, если создание мира без крови и боли означает лишить других выбора? Ведь все проблемы людей в том, что мы разные и выбирает не всегда лучший путь. — Сложно сказать, плохо лишать людей выбора, но хуже это мир, где люди страдают и не могут прийти к согласию из-за разногласий. Услышав такой ответ Лелуш, улыбнулся, чем порадовал саму Милли, которая восприняла это как хороший знак. — Ну что, кто хочет ещё чаю? — спросила она, поднимаясь со своего места и направляясь к столу, где стоял чайник. — Я хочу. —ответила Нанналли поднимая руку. Саяко, которая до этого момента молча наблюдала за разговором, тоже подошла к столу, чтобы помочь Милли. — Госпожа Милли, позвольте мне, — предложила она, протягивая руку к чайнику. — Саяко, сколько раз я просила не называть меня «госпожой»? — вздохнула Милли, но в её голосе чувствовалась лёгкая игривость. — Как скажете, госпожа… то есть, Милли, — улыбнулась Саяко, слегка поклонившись. — Хахаха. — рассмеялись все над этим моментом. — Знаешь, Лелуш, — начала Милли, возвращаясь к столу с чашкой чая в руках, — я часто вспоминаю те времена, когда мы были детьми. Ты помнишь, как мы играли в саду? Ты всегда был таким серьёзным, даже тогда. — Да, ты постоянно пыталась заставить меня участвовать в твоих играх, — ответил Лелуш с лёгкой улыбкой, его голос звучал мягче, чем обычно. — Хотя я предпочитал книги. — Но ты всё равно иногда играл со мной, — заметила Милли, её глаза блеснули теплом. — Помнишь тот день, когда мы решили устроить пикник? Ты тогда не хотел идти, но потом согласился, потому что Нанналли тоже захотела. Нанналли, услышав своё имя, подняла голову и улыбнулась: — Это было так давно… Ты тогда принёс свои любимые шахматы, Лелуш, и пытался научить Милли играть. Но Милли постоянно путала правила. — Я просто хотела, чтобы игра была веселее! — воскликнула Милли, слегка надувшись, но её улыбка выдавала лёгкий флирт. — А ты всегда такой серьёзный, даже в детстве. — Возможно, это потому, что кто-то постоянно пытался разрушить мои планы, — парировал Лелуш, хотя в его словах не было и намёка на обиду. Наоборот, он казался более расслабленным, чем раньше. Милли наклонилась вперёд, её взгляд стал задумчивым: — Но знаешь, мне кажется, что именно эти моменты сделали нас теми, кто мы есть сейчас. Я рада, что мы можем снова проводить время вместе. После всех событий, что произошли с нами, мы остались рядом как… друзья, — со слабой улыбкой произнесла Милли, будто с лёгкой болью в голосе. Лелуш заметил это и чуть прищурился, стараясь понять, что скрывается за её словами. Он не всегда мог разгадать, что творится в голове Милли — там словно царил хаос. Однако он знал, что она редко вспоминает прошлое без причины. — Милли, у тебя на сердце какие-то проблемы? — прямо спросил Лелуш, его голос был мягким, но проницательным. — Нет-нет! Что ты… просто ностальгия меня затянула, вот и захотелось насладиться моментом, — отрицала Милли, качая головой и махая руками с виноватым видом. Она явно пыталась скрыть свои истинные чувства. — Милли, даже если мы не кровные родственники, мы всегда останемся семьёй. Ты, я, Лелуш и Саяко. Мы все семья и поддержим друг друга. Даже если мы разные, мы здесь и сейчас можем быть счастливы, вспоминая прошлое. Даже если будет тяжело дальше, мы всегда будем вместе, — произнесла Нанналли, беря руку Милли с улыбкой, а затем руку Лелуша. — Нанналли, ты слишком добрая и невинная, но именно это в тебе мне так нравится, — произнесла Милли с улыбкой, с нежностью держа руку этого чистого создания. — Нанналли… — удивился Лелуш, чувствуя в сердце тепло и горечь одновременно. Именно поэтому он не мог позволить этому миру навредить своей драгоценной сестре, которая была слишком чиста для него. Он был готов ради неё замарать руки в крови. Но… (Не только ради тебя, сестра, ради всех) — подумал Лелуш, глядя на Милли и Саяко. — Саяко, подойди, пожалуйста, — позвала Нанналли. — Да, — ответила Саяко, подходя ближе и становясь рядом. Таким образом, все встали рядом с Нанналли, которая сама была счастлива быть окружённой теми, кто её любит и заботится о ней, а она могла подарить им хоть чуточку своего счастья, даже если не могла ходить или видеть. В это же время из двери комнаты Лелуша подглядывала девушка с длинными зелёными волосами и жёлтыми глазами. Это была С.С., у которой подёргивался глаз от уютной атмосферы в нескольких шагах от неё. (Мне кажется, что Нанналли толкает своего брата на очередную опасную авантюру по изменению мира. Если бы я не знала из воспоминаний, то подумала бы, что Нанналли — сверхманипулятор.) — подумала С.С., её губы слегка изогнулись в едва заметной усмешке. — — — — — — — — — — В это же время Сузаку находился в военном инженерном корпусе, в отдельной спальне, где чувствовал себя крайне некомфортно. После операции в старом Токио его стали преследовать странные и неприятные чувства, словно что-то тяжёлое давило на сердце и разум. Он только что вышел из душа, его волосы были мокрыми, а полотенце всё ещё лежало на голове. В руках он машинально сжимал бутылку с водой. — Что со мной не так? Почему я чувствую себя так паршиво? Я ведь вступил в Британию, чтобы… чтобы… отомстить? Нет! Искупить… грехи? За кого? Что происходит? Мысли… путаются, — произнёс Сузаку, глядя в пустоту перед собой. Его голос звучал хрипло, будто каждое слово причиняло боль. (Убийца… ты… предатель… помогите! Убивают! Не надо! Пожалуйста!) — Агрх! Что происходит!? — прошептал Сузаку, схватившись за голову. Он не заметил, как его глаза слабо покраснели, а перед внутренним взором замелькали картины недавних событий. Он слышал голоса тех, кто умирал в гетто. Тех, кого он игнорировал или не хотел слышать их мольбы о помощи. — Я… не виноват! Это британцы! Они отняли у меня всё… и у вас тоже! В этот момент его сознание погрузилось в воспоминания. Перед глазами всплыл тот день, когда его отец собирался отдать приказ Японии продолжать борьбу до конца. Но внезапно появился мужчина — британский шпион, который проник в дом Куруруги под видом охранника. Он напал на отца Сузаку, пытаясь убить его. Отец сопротивлялся, но шпион успел выполнить свою работу. В порыве гнева и отчаяния молодой Сузаку схватил нож и бросился на шпиона, который был сам ранен в битве с отцом. Позже он узнал, что этот человек был послан Британией, чтобы устранить его отца. — Я… я… слышу их мольбы! — прошептал Сузаку, оседая на пол. Голоса в его голове становились всё громче, словно жертвы гетто требовали ответа. — Зачем я вступил в ряды британской армии? (Месть… месть за отца. За Японию.) — Месть… месть за отца. За Японию, — повторял он, словно пытаясь убедить самого себя в правильности своих действий. Каждое слово отзывалось болью в его сердце. Он начал осознавать, что его решение вступить в армию Британии было продиктовано не только желанием искупить вину, но и отомстить за отца, чтобы подобраться к Императору и осуществить свою месть.