Часть 2.

– Ну… с чего начнем? Хлёкк почесала голову, задумчиво смотря то на клумбы, около которых летали пчелы, то на одичавшие кусты, которым явно требовалась стрижка. Работы здесь было предостаточно. – Без понятия, – без всякого желания ответила она сестре. – Почему мы должны этим заниматься в последний момент? – Прекращай жаловаться! – толкнув её в бок, хмуро отозвалась Альвита. – Неужели тебе не хочется помочь старшей сестре?! Тем более на этой неделе наша очередь! – Да если бы ты не откладывала вечно это дело, нам бы сейчас не пришлось выполнять работу на десятерых! – Хлёкк отмахнулась от неё, недовольно поморщившись. – Если такая умная, то могла бы сама заняться этим! – С какой стати только я должна этим заниматься?! Их спор начал становиться все громче. Вместо того, чтобы приступить к работе, две валькирии продолжали перекладывать друг на друга вину, пока их ругань не прервала третья, которая успела явиться до тех пор, пока они ничего не натворили. – Альвита! Хлёкк! Прекратите ругаться! – звонкий голос Гейр прервал их. Они затихли, и две пары ярких глаз уставились на младшую. Девочка невольно съежилась под их взглядами, ощущая себя маленькой песчинкой. Она занервничала и неловко улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. – Э-эм… Почему вы спорите?.. – Что ты делаешь здесь, Гейр? – спокойно спросила в ответ Хлёкк, вопросительно приподняв бровь. – Да, разве ты не должна быть сейчас с Хильдой? – тоже поинтересовалась Альвита, не сводя с той глаз. Младшая валькирия почувствовала себя ещё более удрученной. Гейр опустила взгляд. Ей не хотелось вмешиваться в их дела, но волнение за сестер не давало покоя. Их споры всегда были бурными, поэтому она не могла не переживать за то, что они могут натворить с прекрасным садом Рандгрид. – Я… я просто… Хотела помочь, – тихо и неуверенно ответила девочка. Хлёкк усмехнулась и посмотрела на Альвиту, скрестив руки на груди: – Видишь, даже Гейр готова помогать, в отличие от тебя. – Заткнись! – грубо ответила девушка, толкнув её в бок. – Прекратите! – снова вмешалась младшая, встав между двумя сестрами, чтобы они снова не начали драться друг с другом. Гейр надеялась, что сестры услышат её и хотя бы на время прекратят эту бессмысленную вражду. Сад Рандгрид был для них особенным местом, и она просто не могла допустить, чтобы он пострадал из-за их ссор. Альвита фыркнула и отвернулась, скрестив руки на груди. Хлёкк же, наоборот, не унималась и продолжала сверлить сестру взглядом, полным неприязни. – Ладно, – сказала старшая из троих, немного смягчившись. – Раз уж мы здесь по одной причине… Гейр, ты можешь помочь с поливкой цветов. Хлёкк прополит клумбы, а я займусь обрезкой кустов. Так будет быстрее. – Выбрала себе самую «чистую» работу, да? – возразила тут же одиннадцатая валькирия. – Хватит жаловаться! – ответила Альвита, поднимая с земли большие садовые ножницы. Хлёкк демонстративно закатила глаза, а затем, вздохнув, вместе с младшей сестрой отправилась в сарай. Девушка принялась осматривать инвентарь, сваленный в углу сарая. Она с отвращением оглядела кучу грабель, тяпок и леек. «Ну и бардак,» – подумала она, брезгливо морщась. Гейр, казалось, не разделяла ее чувств и уже с энтузиазмом выбирала лейку поудобнее. Хлёкк же отошла к стене, где висели старые мешки с удобрениями и какие-то инструменты. Ей совсем не хотелось копаться в земле, но спорить с Альвитой было бесполезно. Старшая всегда находила способ настоять на своем. – Может, лучше сначала перчатки наденем? – предложила Гейр, протягивая сестре пару темных тряпичных перчаток. Старшая валькирия скривилась, но взяла перчатки. Что-то подсказывало ей, что без них она точно уделается в грязи. Она натянула их на руки, чувствуя неприятную шершавость ткани. «Лучше бы Альвита сама этим занималась,» – пробурчала она себе под нос, хватая тяпку. Гейр мягко улыбнулась, пытаясь как-то сгладить настрой сестры: – Не расстраивайся, Хлёкк… Я уверена, что ты отлично справишься со своей задачей! Хлёкк с сомнением посмотрела на тяпку. Инструмент казался тяжелым и неуклюжим в её руках. Она никогда раньше не занималась подобной работой, и перспектива копаться в земле её совсем не радовала. Но, бросив взгляд на Гейр, Хлёкк ласково потрепала ту по волосам, вздохнула и направилась к грядкам. Птицы не умолкая пели, словно стараясь перекрыть металлический шелест ножниц, ровно подрезающих кусты. Звон инструментов, шуршание листвы, глухой стук веток в корзину, небольшие перепалки – всё сливалось в одно. К вечеру, когда солнце клонилось к вершинам деревьев, Альвита и Хлёкк, уставшие, но довольные, стояли посреди сада, окидывая взглядом плоды своих трудов. Сколько было споров, сколько раз их мнения расходились – то о форме кустов, то о смене деятельности, – но теперь всё казалось идеальным. Ну, или почти идеальным. Пара кривых веток, пара недометённых уголков, разбитый горшок – мелочи, не стоящие внимания. Главное – сад сиял, и сёстры были уверены, что сделали всё как надо. – Ну, можно звать Гейр. Хлёкк с довольной улыбкой кивнула и ушла за младшей сестрой. Они гордились своей проделанной работой. До тех пор, пока не услышали мнение со стороны… – О, Боги! – от ужаса воскликнула маленькая валькирия, схватившись за голову. – Что вы натворили?! Две сестры переглянулись между собой, а затем стали наблюдать за тем, как та носится из стороны в сторону, осматривая работу чужих рук. Цветы, некогда аккуратно подстриженные, теперь лежали примятыми, будто по ним прошлись дикие звери. Грядки с душистыми травами были криво перекопаны. Ветви кустов торчали в разные стороны, обломанные и беспомощные, а на земле валялись горшки, разбитые в спешке. Гейр упала на колени перед алыми розами, рыдая и поднимая с земли несчастные бутоны. Девушки не ожидали, что их упорные труды, в которые они вложили столько усилий, вызовут такую реакцию. – Она плачет? – прошептала Альвита, ошарашенно глядя на происходящее. – От радости, наверное, – пробормотала Хлёкк, пытаясь скрыть нервную ухмылку. – Что же теперь делать?.. – завыла младшая, сжимая в руках мягкие лепестки. Тишину разорвал резкий хруст. Альвита неловко отступила, наступив на разбитый горшок, и Хлёкк тут же толкнула её локтем в бок. – Хм… А как по мне, симпатично, – сохраняя спокойствие сказала Альвита и криво улыбнулась, стоя около постриженных кустов. – Не очень и заметно, что что-то не так… Подумаешь, вот здесь палочка криво торчит. Это легко можно исправить. Она небрежно щелкнула садовыми ножницами, пытаясь скрыть следы преступления, а Хлёкк лишь кивала, поддакивая ей с видом знатока. – Да, да. Всё не так ужасно, Гейр. Это просто… – Это же настоящий кошмар! Тишина повисла тяжелым покрывалом, и даже ветер будто замер. Хлёкк и Альвита переглянулись снова, но теперь в их взгляде уже не было прежней уверенности. Где-то глубоко внутри, под слоем упрямства и ложного безразличия, кольнуло что-то неприятное. Ведь они старались, как могли! Ну да, немного перестарались с креативом, но кто идеален? – Так, всё. Пойдем домой, Гейр, – прервала молчание Хлёкк и обратилась к сестре со строгостью в голосе, подходя ближе и осторожно беря её под руку. Она достала платочек и вытерла с чужого лица слезы и сопли, а затем улыбнулась. – Завтра мы обязательно всё исправим, честное слово! Тем более Рандгрид ещё отдыхает, не стоит так волноваться. Девочка всхлипнула, её зеленые глазки жалобно смотрели на сестру. Она все еще шмыгала носом, но улыбка сестры немного успокоила её. Альвита незаметно бросила ножницы в сторону и подошла к ним, также с улыбкой погладив ту по сиреневым волосам. – Ну вот и славно, – проговорила Альвита, подмигнув Гейр. – А то и правда, разволновалась тут. Пошли съедим что-нибудь сладкое! – И выпьем чаю! – добавила Хлёкк, взяв девочку за руку. Они втроем направились по тропинке к выходу из сада. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие оттенки розового и оранжевого.              

***

Ночью в садах Рандгрид было тихо. Никто здесь не ходил, не нарушал покой спящих цветов. Лунный свет, просачиваясь сквозь листву высоких деревьев, играл тенями на гравийных дорожках. Иногда из темноты доносилось уханье совы, прерывающее звенящую тишину, и изредка в укромных уголках вспыхивали и гасли робкие огоньки светлячков. Никто не знал, что этот сад стал излюбленным местом бога грома и молний. Каждую ночь, когда все погружались в сон, Тор приходил сюда, чтобы отдохнуть от бремени. Он садился каменную скамью, увитую плющом, или под дерево и просто слушал. Слушал, как шелестит листва, как поют сверчки, как дышит земля. В этих звуках было что-то успокаивающее, чего он никогда не находил. Ему нравилось наблюдать за тем, как лунный свет играет на лепестках роз, как тени танцуют под деревьями. Здесь, в тишине сада четвертой валькирии, он мог забыть о своих обязанностях. Он мог просто быть. Поначалу Тор завороженно разглядывал одни лишь цветы. Непостижимо, но эта палитра нежных оттенков притягивала его тяжелый взгляд. Затем он стал наблюдать за хозяйкой этого места. Невольно его внимание задерживалось на Рандгрид, которая постригала розы или подметала каменные дорожки. Ему нравилось смотреть, как её руки работали с растениями, и в тайне он сам начал изучать некоторые азы этого занятия. И незаметно для себя, его любовь к цветам переросла в нечто большее – в нежное чувство к той, кто создала этот райский уголок… Теперь же, смотря на беспорядок, царивший здесь вместо привычной красоты, руки бога дрожали от сдерживаемого гнева, а в глазах почти сверкали молнии. Тор окинул взглядом развороченные клумбы, сломанные ветки и растоптанные цветы. Каждый лепесток, валявшийся в грязи, отзывался болью в его сердце. Это было не просто уничтожение сада, это было надругательство над тем, что было ему дорого, над тем, что создала Рандгрид с такой любовью и заботой. «Убью…» – говорил он себе в мыслях, сжимая кулаки. «Убью каждого, кто причастен к этому». Но через мгновение Тор закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Воздух, наполненный ароматом раздавленных лепестков и влажной земли, обжег его легкие. Он заставил себя расслабить пальцы, разжать челюсть, отпустить ярость. «Нет», – подумал он. «Это не то, чего она хотела бы. Это не то, что спасет сад.» Бог грома и молний опустился на колени рядом с перевернутой клумбой и осторожно поднял вырванный цветок. Он поправил стебель, подкопал землю и посадил его обратно, стараясь укрепить корни. Так началась его ночная работа. Тор двигался от одного участка сада к другому, поднимая поверженные растения, аккуратно расправляя их листья. Он собирал разбросанные камни и складывал их обратно в аккуратные бордюры, подпирал сломанные ветки, связывая их полосками ткани, сорванной с собственного плаща, подметал осколки и грязь. Время шло, и сад постепенно начинал оживать под его руками. Там, где еще недавно зияли проплешины развороченной земли, теперь снова зеленели ростки. Под утро, прежде чем на небе появились первые лучи, мужчина оглядел свою работу, а затем исчез. Сад, конечно, не выглядел так идеально, как прежде, но в нём снова появилась жизнь.