Глава семнадцатая: Заговор шести, часть четвертая, прелюдия к финалу.

      

      КАБИНЕТ ВТОРОГО СЕКРЕТАРЯ ОБКОМА ГРИШИНА. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР.

             Гришин метался по кабинету, как раненый зверь. Телефон молчал. Молчали его люди, отправленные в УГРО. Молчал Симферополь. Эта оглушительная тишина была хуже любых обвинений. Он остался один. Москва, в лице этого чёртова Волкова, вырвала у него из-под носа Семёнченко. Семёнченко, который знал всё. Который мог сдать его с потрохами.              Он остановился у сейфа, дрожащей рукой набрал код. Достал спрятанный пистолет — старый, довоенный ТТ. Холод металла успокаивал. Он не собирался сдаваться. Если его решили сделать крайним, он потянет за собой всех. Но сначала… сначала нужно было найти того московского ублюдка Волкова и его свидетеля.              Он набрал номер своего последнего, самого проверенного человека, который не был связан ни с КГБ, ни с милицией. Голос в трубке был хриплым и спокойным.       — Слушаю.       — Найти их. Волкова и Семёнченко. Где бы они ни были. Я должен знать, где они. И… будь готов ко всему.       — Понял.              Гришин бросил трубку. Он перешёл черту. Теперь это была война на уничтожение.       

      «МОГИЛА». ПОГРЕБ НА СТАРОМ КЛАДБИЩЕ.

             Александр Волков сидел на ящике из-под патронов, куря впотьмах. Перед ним на складной койке, под присмотром старого, немого как рыба сторожа — друга Гоцмана ещё с войны, — спал, наконец, забывшийся беспокойным сном Семёнченко.              Бункер был идеален: никакой связи с внешним миром, запасы еды и воды, один вход, который легко контролировать. Но Александр чувствовал себя не победителем, а загнанным в угол. Он выиграл битву, но проигрывал войну. Он действовал в вакууме, без поддержки своего ведомства, которое саботировало его на каждом шагу. Зайцев явно отдал приказ не помогать.              Он гасил окурок о бетонный пол. Ему нужен был прорыв. Нужно было выйти на «московских партнёров». И Семёнченко боялся их больше, чем тюрьмы.       

КУХНЯ ГОЦМАНОВ. НОЧЬ.

             Кира не спала. Перед ней лежали обгоревшие клочки бумаги, на которых она пыталась восстановить обрывки фраз из показаний Семёнченко: «…груз шёл через артсклад №7…», «…деньги менялись у менялы на Преображенской…», «…«Хозяин» всегда выходил на связь после полуночи…».              Её мозг, отточенный в академии, складывал разрозненные пазлы. Это была не просто коррупция. Это была система контрабанды в промышленных масштабах. И она упиралась в очень высокие кабинеты.              Вошедший Давид Маркович прервал её размышления. Он выглядел уставшим до смерти.       — Зайцев звонил. Официальный запрос. Где Семёнченко? Угрожал полным разрывом всех отношений. Гришин исчез. Не выходит на связь.       — Он готовит ответный удар, — тихо сказала Кира. — Он знает, что ему конец. Пап, а тебе не кажется, что… всё это слишком удобно?              Гоцман нахмурился.       — В смысле?       — Слишком много случайностей. Смерть Лившица. То, как Семёнченко так легко сдал Гришина. Как будто… кто-то управляет этим хаосом. Кто-то, кто стравливает всех между собой и остаётся в тени.              Давид Маркович медленно сел, тяжело опускаясь на стул. Мысль была чудовищной, но… логичной.       — Призрак? — хрипло выдохнул он. — Но кого? Все старые враги либо мертвы, либо в тюрьмах.              — А если не все? — встретила его взгляд Кира. — Если кто-то выжил? И вернулся?       

КАБИНЕТ ПОЛКОВНИКА ЗАЙЦЕВА. НОЧЬ.

             Зайцев слушал доклад своего человека, внедрённого в обком. Тот сообщил, что Гришин исчез и, по слухам, привлёк для дела «сторонних специалистов».              — Идиот! — прошипел Зайцев, бросая трубку. — Он сейчас устроит бойню на ровном месте! И нас всех подставит!              Он понимал, что теряет контроль. Московский Волков где-то прячет свидетеля. Гришин собирает банду головорезов. Гоцман со своей дочерью ведут своё расследование. А где-то на горизонте маячит тень Симферополя, готового в любую минуту вмешаться.              Он подошёл к сейфу, достал запасной, незарегистрированный пистолет. Он всегда его берег на крайний случай. Похоже, этот случай настал.       

ЛЮКС В «ЛОНДОНСКОЙ». НОЧЬ.

             Академик с наслаждением слушал сводки, которые по очереди зачитывали Ида и Чекан. Гришин в панике ищет киллеров. Зайцев готовит операцию по ликвидации «проблемы». Волков закопался в земле, как крот. Гоцманы начинают догадываться.              — Идеально, — прошептал Академик, закрывая глаза. — Абсолютно идеально. Они сами создают тот ад, в котором сгорят.              — Наш человек в Симферополе на связи, — доложила Ида. — Он предложил им «крышу» и новые каналы в обмен на лояльность. Они колеблются, но уже почти согласны. Они напуганы активностью Москвы.              — Отлично. Скажи ему, чтобы давил. Что скоро Одесса будет гореть, и только мы сможем предложить им новый порядок.              Чекан мрачно ухмыльнулся.       — А что с Гришиным? Его банда может всё испортить. Случайно кого-то задеть, кого не надо.              — Пусть попробуют, — холодно ответил Академик. — Это будет ещё одним оправданием для нашей будущей… зачистки. Непредсказуемые элементы, устраивающие разборки. Печально, но что поделать.              Они сидели в центре урагана, который сами и создали. Спокойные, уверенные, всесильные. Они снова были хозяевами города. Невидимые, неслышимые, но абсолютные в своей власти.       

МОСКВА. КАБИНЕТ ЗАМА АНДРОПОВА. УТРО.

             Чиновник отложил очередную шифровку из Одессы. Ситуация катилась в пропасть. Открытое противостояние между органами, исчезновение чиновника обкома, слухи о привлечении бандитов.              Он подошёл к портрету Андропова.       — Юрий Владимирович, простите, но придётся пожертвовать вашим соколом. Ради сохранения системы. — Он отдал тихий приказ: — Подготовьте документы на отзыв майора Волкова. Основание — превышение полномочий, провокация конфликта между органами власти. И найти ему замену. Жёсткого, прагматичного человека. Который наведёт порядок. Жестокий, но необходимый порядок.              Машина запускалась. Москва готовилась тушить пожар в Одессе самым простым способом — сняв всех, кто его вызвал, и назначив новых людей. Они не видели, что пожар был лишь дымовой завесой для того, чтобы истинные хозяева города могли войти в него через чёрный ход.              Шесть сторон. Шесть заговоров. Все они двигались навстречу друг другу, готовые взорваться в кровавой развязке. И никто не видел троих людей в отеле «Лондонская», которые уже потирали руки в предвкушении финала.