Глава семнадцатая: Заговор шести. Финал?

      

       ЗАБРОШЕННЫЙ СКЛАД В ПОРТУ. НОЧЬ.

             Ветер с моря гулял между ржавыми контейнерами, завывая в такт напряжённому ожиданию. Это место стало эпицентром. Сюда, по разным каналам, стянулись все стороны надвигающегося конфликта.              Гришин, с перекошенным от ярости и страха лицом, прижался к холодному металлу контейнера. Рядом с ним трое «специалистов» — угрюмые, молчаливые мужчины с явно не мирными намерениями. Он знал, что это самоубийство. Но другого выхода не было. Нужно было найти Семёнченко и заставить его молчать. Навсегда.              Люди Зайцева, замаскированные под портовых рабочих, заняли позиции на крышах соседних складов. Приказ был прост: нейтрализовать Гришина и его банду до того, как они натворят дел, и по возможности перехватить Семёнченко. Полковник решил действовать жёстко, чтобы продемонстрировать Москве свою эффективность.              Александр Волков и Давид Маркович Гоцман вели Семёнченко тёмными улочками порта к условленному месту переправки. Это был отчаянный шаг — попытаться вывезти его морем на катере доверенного человека. Они шли молча, прислушиваясь к каждому шороху. Семёнченко, окончательно сломленный, брел, почти не поднимая ног.              Кира, оставленная как наблюдатель на дальнем подступе, сжимала в руке рацию, её сердце бешено колотилось. Она должна была предупредить о любой опасности.              И над всем этим, из окна номера в «Лондонской», в бинокль за происходящим наблюдало трио. Академик с лёгкой улыбкой взирал на готовящееся побоище.       — Ну что же, — произнёс он почти ласково. — Начинается.              Первыми выстрелами гремит цепная реакция. Один из людей Гришина, нервно дёрнувшись, принял тень за врага и выпустил очередь в сторону крыш. Люди Зайцева ответили мгновенно. Портовую тишину разорвали оглушительные хлопки выстрелов, эхо которых множились между контейнерами.              — Засада! — крикнул Гоцман, грубо толкая Семёнченко под прикрытие бетонных блоков. Александр, достав пистолет, стал отстреливаться, пытаясь определить, кто и откуда ведёт огонь.              Началась неразбериха. Гришин, поняв, что попал в ловушку, в исступлении начал палить во все стороны. Его люди, попав под перекрестный огонь между группой Зайцева и Волкова с Гоцманом, гибли один за другим.              Давид Маркович, прикрывая Семёнченко, почувствовал острую боль в плече — пуля срикошетила от бетона и задела его. Он рухнул на колено, стиснув зубы.       — Папа! — в рации прокричал голос Киры, полный ужаса.              Александр, видя ранение Гоцмана и понимая, что их вот-вот окружат, принял единственное решение.       — Кира! Отход! Немедленно! План «Б»! — Он резко развернулся и несколькими точными выстрелами уложил двоих нападавших, открывая путь к отступлению.              Он подхватил под руку Гоцмана, второй рукой вцепившись в Семёнченко.       — Держись, старик! — крикнул он Давиду Марковичу и потащил обоих вглубь лабиринта из контейнеров, прочь от стрельбы.              Гришин, оставшийся один, с пустым пистолетом, с ужасом наблюдал, как его последний охранник падает с пулей в голове. Он обернулся и увидел подходящих к нему людей в штатском — людей Зайцева. В его глазах вспыхнула последняя, отчаянная решимость. Он рванулся вперёд, чтобы вырваться…              И тут же споткнулся о торчащий прут арматуры. Его тело дёрнулось, и он с размаху ударился виском о острый угол железного контейнера. Звук был глухим и окончательным. Второй секретарь обкома грузно осел на землю, не успев ничего сказать, никого назвать.              Стрельба стихла так же внезапно, как и началась. Воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Александра, стонами раненого Гоцмана и всхлипываниями Семёнченко.              Люди Зайцева, осмотрев тела, нашли только трупы бандитов и Гришина. Волков, Гоцман и свидетель исчезли.              На следующее утро Одесса проснулась другим городом. Официальная версия гласила: «При проведении оперативно-розыскных мероприятий по задержанию опасной вооруженной преступной группы произошло вооруженное столкновение. В результате погиб второй секретарь обкома В.П. Гришин, случайно оказавшийся на месте событий. Ведутся следственные действия».              Москва была в ярости. Зайцева отстранили от должности. Приказ об отзыве Александра Волкова был подписан заместителем председателя КГБ СССР немедленно.              Александр, спрятав раненого, но живого Гоцмана и Семёнченко в новой, ещё более глубокой «могиле», понимал, что его миссия провалена. Он стал козлом отпущения. Его карьере конец.              Кира, найдя отца перевязанным и в безопасности, испытала не облегчение, а леденящий ужас. Они выжили. Но они проиграли. Все ниточки оборваны. Все свидетели либо мертвы, либо молчат. Враг, чьё существование она лишь предполагала, оказался сильнее.              И в номере отеля «Лондонская» три призрака поднимали бокалы.       — За успешное завершение первого акта, — произнёс Академик. Город был очищен от ненужного балласта. Их враги уничтожали друг друга. Дорога к их настоящей цели — абсолютной власти над одесским теневым миром — была свободна. Они не просто наблюдали. Они управляли хаосом. И это было только начало.              Первый акт завершился. Но война только начиналась...