Глава двадцать восьмая: Сколь веревочка не вейся…

      

      Совместный оперативный штаб в здании КГБ на улице Бебеля. 25 декабря.

             Помещение, обычно пустовавшее и отдававшее казённым холодом, теперь напоминало муравейник. Сдвинутые столы были завалены бумагами, на стенах висели карты Одессы и схемы связей. Здесь, в принудительном симбиозе, работали УГРОвские менты, бухгалтеры-обхссовцы и аристократы-чекисты. Воздух был густым от махорочного дыма, запаха дешёвого одеколона и дорогого кофе из КГБешной столовой.              Александр Волков, с тёмными кругами под глазами, стоял у одной из схем, тыча в неё пальцем.       — Итак, «Нереида». Судно под панамским флагом, владелец — некая контора в Венеции. Руки не дотянутся. Экипаж — исключительно иностранцы, на берег сходят редко и по одному, в порту молчат как рыбы. Все грузы, которые на неё завозят — продукты, вино, цветы — оплачиваются наличными долларами через подставного маклера. Ни одной зацепки.              Кира, сидя на столе, скептически хмыкнула:       — Наш «склад» тоже вёл на этого маклера. А тот, когда мы его накрыли, оказался просто мелким жуликом, который получил задание и аванс в конверте. Описание человека, который ему заплатил, подходит под половину мужского населения Одессы.              К ним подошёл Давид Маркович, неся три стакана с чаем в подстаканниках.       — Успокойтесь, орлы. Пейте. Без сахара, Волков, как ты любишь. — Он поставил стаканы на стол. — Яхта — это ширма. Пока мы на неё пялимся, «Хозяин» уже в городе и, возможно, пьёт кофе в двух шагах отсюда.              — Откуда такая уверенность? — спросил Александр, с благодарностью принимая чай.              — Почерк, — мрачно отозвался Гоцман. — Чистый, выверенный, с намёком на интеллектуальный цинизм. Мне это знакомо. Очень знакомо. Как будто призрак из старого дела вернулся, но стал умнее и осторожнее.              В дверь постучали. Вошла капитан Светлова, её обычно язвительное лицо было серьёзным.       — Пришёл ответ на наш запрос в московское ГУВД, — она бросила папку на стол. — Про вашего московского аудитора, Кирочка. Антон Сергеевич Волков. Зарегистрирован по месту жительства в Москве, сотрудник Минфина, выехал в командировку в Одессу. Билет на поезд «Москва-Одесса» куплен и использован. Всё чисто.              — Спасибо, Светлана Викторовна, — кивнула она, радуясь, что, наконец, сможет успокоить паранойю отца.       — Не за что, — та повернулась к уходить, но на пороге обернулась. — Кстати, его видели в «Лондонской». Вчера. В ресторане.              Кира нахмурилась.       — В «Лондонской»? Но он же живёт в «Красной».              Светлова пожала плечами.       — Может, к кому-то в гости ходил. Или у них кофе вкуснее. Дело житейское.              Она вышла. Для Киры это было мелкое, незначительное несоответствие. Человек имеет право зайти в другую гостиницу. Но в общей картине всеобщего тупика эта маленькая деталь занозой засела в подкорке.              Александр, видевший её задумчивость, с ревнивой досадой проворчал:       — Что, волнуешься за своего московского гения? Может, он не тот, за кого себя выдаёт?              Кира резко обернулась к нему:       — Саш, хватит.              Давид Маркович, внимательно слушавший этот спор, тяжело вздохнул.       — Детки, не ссорьтесь. Волков по-своему прав. Доверяй, но проверяй. Кира, твой Антон Сергеевич, может, и хороший человек. Но в нашей ситуации проверять нужно всех. Даже меня. — Он подошёл к карте и провёл рукой по центру города. — Он здесь. Где-то здесь. И он наблюдает. Играет с нами. И чувствует себя абсолютно неуязвимым.       

       Номер-люкс в гостинице «Лондонская».

             Антон Волков — Академик — в дорогом халате, с бокалом коньяка в руке, стоял у окна с видом на тёмное зимнее море. Ида, задумчивая и элегантная, разбирала почту. Чекан, могучий и молчаливый, проверял обвязки на ковре, его движения были плавными и точными.              — Наши друзья из КГБ и МВД проявляют удивительную активность, — сказал Академик, не оборачиваясь. — Они вышли на маклера. И даже на яхту.              — Надо было убрать этого идиота, — без эмоций заметил Чекан.       — Зачем? — Академик обернулся, на лице играла лёгкая улыбка. — Пусть тратят силы. Это отличный спектакль. Они ищут тень, в то время как мы готовимся к их главному празднику.              Ида подняла на него глаза:       — Ты правда пойдёшь к ним на Новый год?       — Конечно, моя дорогая. Это будет кульминация всего действа. Я посмотрю в глаза Давиду Гоцману, буду пить его коньяк… и он даже не узнает меня. Нет большего триумфа.              — Опасно, — коротко бросил Чекан.       — Риск — это специя жизни, старый друг. К тому же, — он отхлебнул коньяк, — я прекрасно обеспечен алиби. Скромный аудитор из Москвы, живущий в «Красной». Я даже несколько раз водил туда милую Киру, чтобы она сама стала моим свидетелем. Все видят то, что хотят видеть.              Он подошёл к столу, взял со стола тонко исполненную фальшивую справку о командировке и билет на поезд.       — Документация безупречна. Они проверяли. И будут проверять снова. И снова найдут только то, что я для них подготовил.              Его телефон прозвенел. Академик взглянул на телефон и улыбнулся.       — Говорите об ангелах… — Он сделал жест Иде и Чекану замолчать и включил аппарат. — Кира? Какая приятная неожиданность!.. Что? Да, конечно, помню… Нет, что вы, я буду счастлив присоединиться. Какой сорт предпочитает Давид Маркович? Спасибо, что подсказали… До субботы. Обнимаю.              Он положил трубку. Его глаза сияли холодным торжеством.       — Вот видите? Она сама звонит, чтобы помочь мне выбрать подарок для её отца. Ирония просто восхитительна.              Он поставил бокал.       — Всё идёт по плану. Они бегают по кругу, выдыхаются и готовятся к празднику, на котором я буду почётным гостем. А после праздника… после мы нанесём последний удар. Тот, который они никогда не ожидают.              Он посмотрел на своих соратников. Его лицо было спокойным и абсолютно уверенным. Он был хозяином положения, кукловодом, невидимым для танцующих марионеток.