Глава тридцать пятая: Мат

      

      Палуба яхты «Нереида». Ночь.

      

      Яхта плавно раскачивалась на тёмных, безмятежных волнах Чёрного моря. Вдали мерцали огни какого-то берега, но они были чужими и безразличными. Воздух был холодным и чистым.              Давида Марковича вывели на палубу. Он шёл сам, хотя ноги едва слушались его. Его вели не потому, что боялись — с ним просто обращались как с почётным гостем, чья участь уже предрешена. Он видел огни родной Одессы, такие близкие и такие недостижимые. Его город. Его жизнь. Его семья.              Академик — Виталий Кречетов — стоял у леера, заложив руки за спину. Он обернулся, и лунный свет озарил его лицо, сделав его похожим на маску из бледного мрамора.              — Красиво, не правда ли? — тихо произнёс он. — Море ночью. Оно стирает всё. Все грехи, все победы, всё прошлое. Оно дарит забвение.              Гоцман молчал. Вся ярость, весь ужас, всё отчаяние внутри него вдруг улеглись, оставив после себя леденящую, абсолютную пустоту. Он смотрел на человека, который отнял у него всё, и видел в нём не монстра, а такую же пустоту, одетую в дорогой костюм и власть.              — Зачем? — снова спросил он, и на этот раз в его голосе не было злости. Только усталость. Бесконечная, вселенская усталость.              Кречетов вздохнул. И в этом вздохе вдруг прозвучала неподдельная, странная нота — нечто вроде сожаления.       — Потому что иного пути не было, Давид. Для меня. Для нас. Мы — призраки затянувшейся войны, которая не кончилась. Мы должны были встретиться. Так было предначертано.              Он сделал шаг вперёд, и его голос приобрёл металлическую твёрдость.       — Но война заканчивается. Наступает время мира. Моего мира. И в нём нет места старым солдатам, которые помнят слишком много.              Чекан, стоявший чуть поодаль, с готовностью выпрямился. Его тень накрыла Гоцмана.              Но Кречетов поднял руку, останавливая его.       — Подожди.              Он снова посмотрел на Гоцмана, и в его взгляде читалась какая-то сложная, невысказанная мысль.       — Ты проиграл, Давид Маркович. Но ты проиграл достойно. Ты боролся до конца. За это я уважаю тебя. Как уважал все эти годы.              Он помолчал, выбирая слова.       — И поэтому я даю тебе слово. Кира… Нора… Миша… Они не пострадают. Они будут жить в моём новом мире. Они будут счастливы. Я позабочусь о них. Как если бы они были моей семьёй.              Эти слова прозвучали не как угроза, а как обещание. Страшное, невыносимое обещание. Его дочь, его жена, его сын — будут жить под крылом того, кто убил его. Будут считать его другом, благодетелем. И никогда не узнают правды.              В глазах Гоцмана блеснула последняя вспышка — не ярости, а глубочайшей, бесконечной скорби. Он понял всё. Это и была окончательная месть. Не просто смерть. Стирание. Замена.              — Ты… — он не нашёл слов. Все слова казались пустыми.              — Да, — тихо ответил Кречетов. — Это необходимо. Чтобы всё было идеально.              Он кивнул Чекану.              Сильные руки взяли Давида Марковича под мышки. Он не сопротивлялся. Он смотрел на удаляющиеся огни Одессы. Он видел лицо дочери. Слышал смех жены. Чувствовал руку сына на своём плече.       Выстрел.                    Потом был холодный всплеск, оглушающая тишина и темнота, сомкнувшаяся над ним.              Вода приняла его молча, без злобы и сожаления. Старый волк, легенда одесской милиции, исчез в чёрной пучине, настигнутый призраками своей первой и последней войны.              На палубе «Нереиды» Виталий Кречетов ещё долго стоял, глядя на воду, где разошлись последние круги.              — Requiescat in pace, старый друг, — прошептал он. — Ты заслужил свой покой.              Потом он обернулся. Его лицо было спокойным и чистым, как морская гладь после бури.              — Возвращаемся в Одессу, — сказал он Иде и Чекану. — Меня ждёт семья. Моя семья.              И в его голосе не было ни капли цинизма. Только абсолютная, непоколебимая уверенность в том, что так и должно быть. Что он не убийца, а хирург, который удалил больное прошлое, чтобы спасти будущее.              Он вошёл в салон, оставив за спиной тёмное море и тишину, хранящую свою последнюю тайну.