Трещина в якоре

Нейтральная территория леса, во время долгой интермиссии. Солнечные лучи пробиваются сквозь туман Спектра, создавая пятна света на мшистой поляне. Канонный Шанс (веселый, в расстегнутой рубашке) и ау-Азур (Псих, в своей обычной, но слегка помятой одежде) сидят на поваленном бревне. Между ними – заметно сокращенная дистанция. Ау-Шанс (Хандрик) прячется за толстым дубом в нескольких шагах, его сердце колотится, как пойманная птица. Канонный Шанс заливисто смеется, откинув голову назад, показывая белые зубы. Он только что рассказал какой-то дерзкий анекдот про мафиозных боссов. – ...и тогда Соннелино говорит: "Шанс, если твоя удача и дальше будет так работать, нам придется платить тебе не играть!" Ха-ха-ха! Представляешь, Азур? Ау-Азур улыбается. Не своей терапевтической, мягкой улыбкой, а искренне, с легким румянцем на щеках. Его глаза светятся теплым, заинтересованным вниманием, которого Хандрик не видел в них на себя уже давно. – Представляю, – отвечает АУ-Азур, его голос звучит непривычно легко. – Твоя способность выходить сухим из воды... впечатляет. И пугает. Одновременно. – Он слегка касается плеча канонного Шанса, будто подчеркивая шутку. Прикосновение задерживается на долю секунды дольше, чем нужно. За деревом Хандрик сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони. "Он так на меня не смотрит... Не так смеется. Никогда". Горькая мысль режет, как нож. "Он устал от моих кошмаров, от моей дрожи... А этот... этот клоун дает ему то, чего я не могу. Легкость". Канонный Шанс ловит взгляд Психа, его дерзкая улыбка смягчается на мгновение в нечто более... оценивающее. Он явно наслаждается этим вниманием. Оно – новое, не обремененное ожиданиями или страхом. Оно – как азартная игра без ставок, чистый адреналин. – А? Пугает? – Он нарочито надувает губы, играя в обиду. – Да я же безобидный! Самый мирный парень на свете! Ну, почти. – Он подмигивает АУ-Азуру. – Разве что Спектра иногда довожу до белого каления своими побегами. Но это же спорт! Псих тихонько смеется, покачивая головой. – "Мирный"... Ты – ходячее олицетворение хаоса, Шанс. Но... в этом есть своя прелесть. Освежает. – Его взгляд скользит по лицу канонного Шанса, задерживаясь на глазах. В этом взгляде – любопытство и та самая "специфическая" заинтересованность, которую Хандрик заметил утром. АУ-Шанс не выдерживает. Он делает шаг из-за дерева, его лицо бледное, глаза огромные, полные немой мольбы и ужаса. – Азур? – Его голос – надтреснутый шепот, едва слышный над веселым щебетом птиц. – Я... я не могу найти свою зажигалку... Та, что ты мне подарил... Помнишь? – Он нарочно придумывает предлог. Ему нужно подтверждение. Хоть какое-то внимание. Знак, что он еще не стерт. АУ-Азур оборачивается. Его улыбка не гаснет полностью, но становится... профессиональной. Той самой, терапевтической. В его глазах мелькает тень усталости и... легкого раздражения? Или это Хандрику только кажется? – Зажигалка? – Азур мягко отстраняется от канонного Шанса, создавая физическую дистанцию. – Шанс, я же говорил, куришь слишком много. Это вредно. Посмотри позже в своей комнате, наверняка где-то завалялась. – Его тон доброжелателен, но отстранен. Формален. Он не предлагает помочь поискать. Не вспоминает, какую именно зажигалку он подарил. Он просто... отмахивается. Контраст с тем, как он только что внимал каждому слову канонного Шанса, смеялся его шуткам, ловил его взгляд – оглушителен. Для Хандрика это – как пощечина. "Он даже не слушает. Не хочет слушать. Я – обуза. Навязчивая проблема". Канонный Шанс наблюдательно смотрит на сцену. Он видит дрожь в плечах Хандрика, боль в его глазах. И видит... легкое напряжение в позе АУ-Азура, его желание вернуться к их легкой, ни к чему не обязывающей беседе. В глазах канонного Шанса мелькает не сочувствие к двойнику, а... понимание игры и легкое, почти незаметное торжество. Он здесь – источник интереса. Он – тот, кто дарит "передышку". И ему это нравится. Он ловит взгляд Психа и чуть заметно поднимает бровь, как бы говоря: "Ну что, продолжим?" Псих делает едва заметный вдох, словно собираясь с силами, чтобы снова обратиться к Хандрику с терпеливой фразой... Но канонный Шанс ловко перехватывает инициативу: – Эй, Азур, а помнишь, ты говорил про тот случай с иллюзией Ноли и пиццей Эллиота? Дай угадаю, АУ-Ноли тогда чуть со стула не упал от смеха? – Он намеренно возвращает АУ-Азура в приятное русло их разговора, отвлекая от "проблемы" Хандрика. И Азур... поддается. Его лицо снова оживляется, усталость сменяется интересом к веселой истории. – О, да! Кулкид кстати так и не простил Ноли за то, что его любимая пицца оказалась... воздухом. – Он снова поворачивается к канонному Шансу, его поза раскрывается. Хандрик забыт. Хандрик стоит как вкопанный. Ледяная пустота разливается внутри. Он видит все: как профессиональная маска Психа сменилась искренней теплотой при обращении к канонному Шансу; как тот легкий румянец вернулся на его щеки; как его глаза снова загорелись тем интересом. И как канонный Шанс ловит этот взгляд, отвечая на него своей дерзкой, самоуверенной улыбкой, наслаждаясь моментом и своим явным "выигрышем". Страхи Хандрика не просто подтвердились – они материализовались перед ним в самой жестокой форме. Его якорь, его опора, единственный человек, который давал ему чувство безопасности в этом кошмарном мире... хочет заменить его. Находит в другом – в его же отражении, но сильном, веселом, не сломленном – то, чего Хандрик дать не может. И этот другой... принимает это внимание с открытым удовольствием. Для Хандрика мир сузился до этой поляны, до этих двоих, смеющихся над старой историей, и до ледяного одиночества, сжимающего его горло. Он тихо отступает за дерево, его плечи содрогаются от беззвучных рыданий. Замена началась. И он бессилен ее остановить.