Глава 8. День, когда всем захотелось особой любви. Часть 3

      Моё любимое состояние — приходить в себя после очередной отрубы. Голова — чугунная гиря, не желающая поворачиваться. Взгляд затянут молочно-серой пеленой. А в ушах — словно заселились все звонари Эквестрии и устроили праздничный перезвон.       Постепенно, сантиметр за сантиметром, зрение прояснилось, позволив рассмотреть потолок. Низкий, деревянный, освещённый тёплым оранжевым светом откуда-то сбоку — вероятно, от лампы или окна, завешанного плотной тканью.       Где я?       Осознание пришло вместе с ощущениями. Я был удобно уложен на спину на чём-то мягком — диване или кроватив центре комнаты. А потом я понял, что «удобно» — понятие относительное. Мои запястья и лодыжки были плотно, но без лишней жестокости, привязаны к опорам. Шевельнуться было нельзя. Попытка пошевелиться лишь заставила верёвки врезаться в кожу.       Хотелось бы выругаться. Однако шарообразный предмет, намертво закреплённый у меня во рту кожаными ремешками, не давал мне издать ничего, кроме булькающего мычания.       И тут память, как ледяная волна, накрыла с головой. Тенистый дворик. Доверчивый наклон над картой на земле. Внезапная атака сзади. Едкий запах на тряпке… И последний образ: два силуэта на фоне неба, наблюдающие за моим падением.       Паника, острая и слепая, рванулась из груди, ударив в виски. Я был связан. Связан пони. И если бы они хотели просто пыток или ответов… нет. Контекст был ясен до ужаса. Они собирались меня… использовать. Меня, взрослого человека, хотели изнасиловать. Милые, радужные пони… изнасилование… Даже мысленно эти два понятия отказывались складываться в одно целое, словно кусочки чужих пазлов. Проклятая Шугар Даст! Пусть её занесёт в самую глубокую преисподнюю вместе с её «помощью»!       − О, посмотрите, кто это у нас проснулся? − раздался знакомый, полный фальшивого уюта голос справа. − Удобно тебе? Мы старались.       − Ммпхфф! − я попытался выкрикнуть хоть что-то, повернув голову на звук.       Шугар Даст сидела в кресле в полутьме, залитая боковым светом лампы. Она выглядела довольной, даже расслабленной, словно ожидала начала хорошего спектакля.       − Не волнуйся так. − протянула она, и в её голосе звенела та же хитрая, игривая нотка. − Здесь тебя точно никто не найдёт. Хи-хи…       − Мпх?       − Ну ты же сам хотел спрятаться? Я просто… исполнила твоё желание. Обеспечила полную конфиденциальность.       − Вфснсв, пффкл! − я замычал, полный немой ярости, дёргая связями. Верёвки лишь глубже впились в кожу.       − Ой, ну не злись ты так. − она притворно надулась. − Со всякими так бывает. С лучшими из нас.       Она поднялась и приблизилась, её тень упала на меня. Я не мог отодвинуться.       − Лучше скажи, как тебе новая… сосачка? Правда, вкусная? − она лукаво склонила голову, рассматривая свой «трофей».       В смысле, вкусная? Я сосредоточился на ощущениях. Во рту действительно был сладковатый, тропический привкус, перебивающий остатки химической горечи… Ананас. АНАНАС?!       Инстинктивно, от новой волны отвращения и унижения, я снова начал дёргаться, пытаясь языком вытолкнуть этот дурацкий фрукт, пуская слюни, чтобы соскользнуть с ремешков.       − Ой, да успокойся ты, не брыкайся. − она вздохнула, будто унимая расшалившегося жеребёнка. − Тебя всё равно никто не услышит. Звукоизоляция в подвале отличная.       − Фввфпхссс! −просипел я, глотая воздух.       − А… ты думаешь, это… − она вдруг поняла и залилась звонким, беззаботным смешком. − Ха-ха-ха! Нет, красавчик, это не то, о чём ты подумал! Самый обычный ананас. Да, привезённый издалека, с солнечных островов. Специально для те-бя. Дорогое удовольствие, между прочим.       Я немного успокоился, но напряжение никуда не делось. Это не отменяло того, что я был связан в тёмной комнате с явно нездоровой пони.       − Ну что… − она снова начала расхаживать, и теперь я мог разглядеть её получше. Она была в своём обычном виде, только взгляд… взгляд был острым, изучающим, как у учёного перед интересным опытом. − Ты, наверное, хочешь знать, кто я такая на самом деле и что задумала? Всё очень просто, милый.       Она остановилась у моих ног, поймав мой взгляд.       − Я — не Шугар Даст. Ну, не совсем, − её голос приобрёл низкие, почти интеллектуальные обертона. − И уж точно не простой почтальон. И не та «обычная пони», что так удачно встретилась тебе на пути. Я… куда интереснее.       − Ах ты сволочь... − пронеслось у меня в голове с кристальной ясностью.       − Мысль о необычном существе… о человеке, что живёт прямо во дворце у принцессы… − она прищурилась, наслаждаясь моментом. − Это не могло не вызвать у меня профессионального интереса. Мечты, конечно, оставались мечтами… И вдруг — такой подарок судьбы! Ты, живой, сам бежишь по Понивиллю. Только вот к нашей встрече я была не готова… Пришлось импровизировать, включать всю артистичность, на какую способна.       − Ввфпв… − я мысленно добавил к этому саркастическое «естественно».       − Но ты не думай, что ты такой единственный. − продолжила она, словно читая мои мысли. − Да, ты… уникальный экземпляр в масштабах Эквестрии, но я не об этом. У нас ведь тут бывают самые разные гости… о, кого мы только не ловили…       − Вфвпс? − я невольно проявил интерес, хотя тут же пожалел об этом.       − Что, хочешь знать, зачем? − она наклонилась, и её дыхание коснулось моей щеки. − Разумеется, ради веселья. Но не того примитивного, что сейчас на улицах. Когда твоя жертва связана, беспомощна и полностью в твоей власти… это даёт куда более изысканные ощущения. А когда ты так мило отказал мне… да, я была расстроена. Но это лишь разожгло аппетит. Захотелось поймать тебя по-настоящему.       − Фп… − я попытался выразить всё своё презрение одним звуком.       − И так началось моё маленькое представление. − она развела копыта, как режиссёр. − Спасение… доверительная прогулка… и неизбежная кульминация — поимка. И вот ты здесь. Мой главный актёр.       − Пфвф? – «что вы со мной сделаете?», подумал я.       − Что мы будем делать? – как бы повторила мой вопрос, и в её глазах вспыхнул холодный, методичный огонёк. Она провела тупой стороной копыта по моему животу, заставив меня дёрнуться. − То же, что и со всеми особо ценными экземплярами. Будем… исследовать. Очень тщательно и очень долго. И поверь, скучно не будет.       − Пвфпфспсв! − я вновь попытался вырваться, возмущение переполняло меня.       − О, что-то ты слишком уверен в исходе… − она притворно-озабоченно нахмурилась. − Ах, я поняла! Думаешь, потом побежишь жаловаться своей принцессе? Что какие-то пони посмели тебя тронуть? Я тебя умоляю! − её смех прозвучал резко и сухо. − Раз ты оказался здесь, значит, даже её замок не был для тебя убежищем. Какая ирония. Но даже когда ты выберешься и попробуешь пожаловаться, а ведь нам придется тебя отпустить… Сможешь ли ты вспомнить этот день? Этот час? Моё лицо?       − Фпм?       − Думаешь, мы не заботимся о конспирации? − она снисходительно покачала головой. − Ошибаешься. Мы умеем веселиться так, что у гостей потом… возникают пробелы в памяти. Мы очень тщательно следим за безопасностью нашей шкуры. Так что ты нам ничего не сделаешь… − она снова наклонилась, и её шёпот обжёг ухо. − Зато ты получишь такие впечатления и такое… удовольствие, что сам забудешь, как тебя зовут. Начинаем?       В этот момент меня охватила дичайшая, животная паника. Тело затряслось в истеричных попытках вырваться, хотя разум уже кричал, что это бесполезно. Нужно было выиграть секунды. Миллисекунды. Придумать хоть что-нибудь. Это не может так закончиться. Не здесь, не так.       − Леша, Леша… − медленно, с притворным сочувствием покрутила головой моя мучительница. − Не надо так нервничать. Ты же только хуже сделаешь. Поверь. Я очень, очень осторожная, особенно когда делаю жеребцам… минет. Больно не будет.       Быстрым, отработанным движением она перекинула через моё тело ещё один широкий кожаный ремень, затянула его под ложем и защелкнула пряжку где-то у меня за спиной. Теперь я был прижат к поверхности целиком, как бабочка в коллекции. Двинуть мог разве что пальцами ног.       − Вфв! − вырвался у меня подавленный крик.       − Ну вот, так же лучше, правда? − её голос звучал слащаво. − Теперь никуда не денешься.       И вот её шаловливые, ухоженные копыта начали своё шествие. Они не спеша прошлись по моему животу, отсчитывая невидимые сантиметры до цели. Она делала это нарочито медленно, театрально, растягивая момент, чтобы дать мне прочувствовать каждый миллиметр приближения. И это чёртовски хорошо работало — сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди.       − Раз-два-три-четыре-пять, вышел пони по-гу-ля-ть. − она напевала детскую считалочку, будто готовясь к игре. − Прискакал на горку он ― веселый час, вся скука вон!       Кончик её копыта, прохладный и твёрдый, скользнул по паху поверх ткани. Тело, преданное инстинктами и химией этого проклятого дня, отозвалось само, против моей воли.       − Ай-яй-яй. – она притворно и неодобрительно помахала головой, но в её глазах вспыхнуло торжество. − Негоже держать всё закрытым, когда хочется на волю. Зверь в клетке ― злой зверь.       Лёша, думай, думай, думай! Ты же не хочешь этого, как бы твоё предающее тело ни реагировало! Выбраться? Руки и ноги связаны, туловище притянуто. Позвать на помощь? Да кто услышит в этом звуконепроницаемом гнезде? Да и кто поможет? В этот день все они — одна больная стая. Смерть? Чёрт, я же не могу больше просто умирать и перезагружаться… ЧЁРТ!       И вот её копыта ухватились за пояс моих джинсов. Тяжело, из-за ремня, но разве какую-то мелкую помеху остановит пегаску, одержимую идеей? Ткань с неприличным шорохом поползла вниз.       − Шесть, семь, восемь, девять, десять. − её голос стал тише, интимнее, ядовитее. − Вдруг из-за угла, как ветер, Шугар Даст маячит, мол, хватит ве-е-ерить!       Остались только тонкие трусы. Последний жалкий рубеж. Я зажмурился, не желая видеть, но от этого становилось только страшнее. Я знал, что будет. Воображение дорисовывало картину ярче любого света.       − Ростом, конечно, до наших жеребцов тебе далеко… − задумчиво произнесла она, и я почувствовал, как ткань натягивается. − Но кто сказал, что мы за длиной гонимся? Иногда… ценность в редкости.       Убейте меня. Ну пожалуйста, просто убейте меня сейчас.              Если не у всех получается… значит, надо пытаться. Или просто бросить это дело. Любое решение — уже выход. А если ты хочешь искать — ищи. Только усвой одну мысль: ты можешь не найти на них ответ. Или он окажется слишком горьким… Но это твоё право. Твой выбор.              Спасибо тебе, Принцесса Селестия, что твои слова так удачно всплыли в памяти сейчас, в этот самый жалкий и последний момент. Бороться или принять. И я… я не хочу второго. Ни капли.       Но… если отталкиваться от суровой реальности, от того, что есть прямо сейчас… меня спасёт только чудо. А я бессилен. До этого момента меня вытаскивала со стороны помощь — Каденс, тот же Рест, даже она. А сейчас… я виноват сам. Я доверился. Я попался. И чуда не будет.       И как бы горько это ни звучало, как бы ни сопротивлялась каждая клетка… остаётся только одно. Принять. Смириться с неизбежным. Перестать тратить последние силы на борьбу с неумолимым.       И как только эта мысль щёлкнула внутри, став не просто идеей, а решением, со мной произошла странная вещь. Всё тело — мышцы, сухожилия, даже сжатые кулаки — разом расслабилось. Напряжение, сжимавшее меня в тугой комок, испарилось. Я просто… лёг. Я перестал быть жертвой, сопротивляющейся хищнику. Я стал просто объектом. Бесчувственным, безвольным.       − Эй. − её игривый тон сменился лёгким недоумением. − Куда делся весь твой боевой настрой? Уже сдаёшься?       Я даже не мычал в ответ. Просто смотрел в потолок сквозь неё.       − Э-эй? Ты живой там? − в её голосе прокралась трещинка раздражения.       Я снова промолчал. Полная тишина. Пассивное, безмолвное неповиновение, которое, как я вдруг понял, было страшнее любой истерики.       И тогда случилось то, на что я подсознательно надеялся. Её терпение, построенное на ожидании страха и борьбы, лопнуло.       Тяжкая, тупая боль обрушилась на меня там же. Она не прикасалась, не ласкала — она надавила всем весом копыта, грубо и резко.       − МММФФФМММ!!! − крик, что был похож на громкое мычание вырвался наружу. Тело дёрнулось в судороге, но ремни удержали.       − Не надо мне раньше времени отпускать ноги! − её голос прошипел, вся игривость исчезла, сменившись холодной, оскорблённой злостью. − Я даже не начала! Ты должен был сдаться позже, после отчаяния, после борьбы! Никто ещё не отпускал копыта так быстро, как ты! Ты портишь весь процесс!       Я… что, задел её профессиональную гордость? Её сценарий? Неожиданно, дико, но… это сработало. Видимо, я ещё не всю удачу сегодня растерял.       Хотя, бубенчикам скажу… больновато.       Пока я зажимал зубы, пытаясь прогнать волны тошнотворной боли, послышались быстрые, тяжёлые шаги. Шугар Даст резко подняла голову, оторвавшись от своего «эксперимента».       − Шамбл? Ну где ты ходишь? Ты чуть не пропустил всё самое интересное! − позвала она с раздражением, отходя от меня к источнику звука.       Ответа не последовало. Вместо него раздался спокойный, почти весёлый голос:        − Спокойной ночи.       И тут же — смачный, глухой звон удара металла о что-то твёрдое, но податливое. И тяжёлое, мягкое падение.       С моей связанной позиции я не видел, что произошло. Только слышал. Сердце бешено заколотилось снова, но теперь от непонятной надежды и нового страха.       И вот в поле моего зрения возник Шамбл. Его морда была спокойной, даже радостной, но в глазах не было безумия. Он деловито принялся расстёгивать ремни.       − Я даже поверить не могу, что ты именно тот, кто мне нужен. − проговорил он, освобождая мои запястья.       − Мфпмф! − попытался я что-то сказать, указывая взглядом на рот.       − А, точно. Сейчас.       Моя ротовая повязка отстегнулась и отлетела в сторону. Я судорожно глотнул воздух, сплёвывая на пол сладковато-едкую слюну, смешанную с волокнами ананаса.       − ПХа-а… ПХ-ха… Что… что сейчас произошло?       − Произошла встреча её слишком любопытной морды с чугунной сковородкой. − невозмутимо пояснил Шамбл, помогая мне сесть и освобождая ноги. − Не волнуйся. У неё крепкий череп, но до утра она нас точно не побеспокоит.       Едва я смог подняться на дрожащих ногах, мой взгляд упал на тело Шугар Даст. Она лежала без сознания на полу, в неестественной позе, и на её голове красовался уже начинающий наливаться синяк.       − Что… как… зачем? − язык заплетался, мозг отказывался складывать картину. Предатель стал спасителем? Или это новая, более изощрённая ловушка?       − Сейчас это неважно. − Шамбл потянул меня к выходу из комнаты. Его копыто было твёрдым и настойчивым. − Нам нужно идти. Я всё объясню позже, когда мы будем в безопасности.       − Куда идти? − я вырвал руку, отшатнувшись. Полное недоверие кричало в каждой клетке.       − Я говорю, давай выберемся отсюда, и я тебе всё расскажу! − в его голосе впервые прозвучало нетерпение. Он глубоко вздохнул, провёл копытом по морде. − Фух… Дурманящий, конечно, здесь запах… любви и подлости.       Мой и без того сломанный мозг окончательно дал трещину. Почему он это сделал? Из ревности? Из желания забрать «добычу» себе? Куда он хочет меня вести теперь — на ещё одну оргию, к своим сообщникам? Нет. С меня хватит. Доверие кончилось. Совсем.       Пока он отвернулся, что-то блеснуло в слабом свете лампы у ног Шугар Даст. Тяжёлая, старая чугунная сковородка. Я, не раздумывая, нагнулся и подобрал её. Рукоятка была теплой.       − …долго следил за тобой, но теперь, наконец… − бормотал Шамбл, поворачиваясь ко мне.       «Шмяк!»       Звук был не таким звонким, как в первый раз, более приглушённым и мягким. Сковородка встретилась с его виском. Его глаза, полные какого-то странного замысла, на миг округлились от непонимания, а затем стекленеющее сознание погасло. Он рухнул на пол рядом со своей подругой, не успев издать ни звука.       Я стоял, тяжело дыша, с дымящейся от напряжения сковородкой в руках. Два тела лежали передо мной. Спаситель? Палач? Сообщники? Я уже ничего не понимал.       Этот день официально стал самым худшим в моей жизни.       И вот, когда казалось, что удивить меня уже нечем, разверзлась новая бездна.       Тело Шамбла на полу замерцало. Его коричневая шерсть залилась розовым, болезненным светом, а контуры поплыли и изменились. То, что секунду назад было жеребцом, теперь превращалось в… нечто иное. Более стройное, с хитиновым панцирем вместо шерсти, изогнутым рогом и прозрачными, перепончатыми крыльями. Чейнджлинг.       − А вы что тут забыли? − пронеслось в голове.       Но меня сейчас интересовала даже не его… или её сущность, а сам вид. Это был не тот уродливый, дырявый жук-прихвостень королевы Кризалис. Существо передо мной было более цельным, почти… изящным, в розовато-лиловых тонах, с пышной, ухоженной гривой и хвостом. Те самые изменения, о которых говорила Старлайт? Возможно. Но какой чёрт принёс его сюда, в самое пекло Понивилля, и зачем он маскировался под простого жеребца?       Разве сейчас время для вопросов? Нет. Мне нужно бежать. Пока они все не очнулись.       Я рванул прочь, вверх по лестнице, что вела из этого подвала-лаборатории. Откинув люк, я оказался в уютной, обыденной жилой комнатке. Выход нашёлся сразу — обычная входная дверь. Возле неё, на коврике, мирно похрапывал ещё один пони — видимо, самый настоящий, оригинальный Шамбл Бласт. Пусть спит. У него, наверное, был тяжёлый день.       Я распахнул дверь, и меня обняла прохладная ночь.       − Ужас… Насколько же я вырубился?..       Я стоял в том же самом дворике. Это было и к лучшему — значит, я всё ещё в Понивилле, а не в каком-нибудь подземном логове на краю света.       − Так… А куда же она говорила идти? − судорожно листал я в памяти сбивчивые указания Шугар Даст. − Или это всё была ложь… Ладно, разберусь по ходу. Сориентируюсь.       Так началось моё третье ночное похождение. Выйдя на общую улицу, я испытал слабое облегчение: город был почти пуст. Лишь редкие парочки, устало бредущие домой, нарушали тишину. Одна из них как раз проходила мимо.       − О, дорогая, смотри. − лениво фыркнул жеребец, указывая копытом в мою сторону. − Да это же тот самый, за кем ты сегодня с таким азартом гонялась.       − Будет тебе. − его спутница, лиловая земнопони, ехидно улыбнулась. − Он попрытче некоторых оказался. Удрал.       − Слушайте. − перебил я их, не в силах слушать эти игривые воспоминания о своей травле. − Где тут выход к Вечнозелёному лесу?       Жеребец, немного удивлённый прямотой, кивнул.       − А, это просто. Иди по этой дороге до конца улицы, затем направо, потом прямо, пока не выйдешь на главную…       − Благодарю, дальше сам. − бросил я, уже делая шаг.       Я следовал указаниям: прямо, направо, и вот она — широкая, пустынная главная улица, упирающаяся в темноту. Дальше дорога была мне знакома. Она вела прямо к окраине. И она была недолгой.       И вот он. Открытая поляна, омываемая серебристым ручьем, и старый деревянный мост, за которым начиналась сплошная, тёмная стена деревьев. Вечнозелёный лес. Граница между безумием и надеждой.       − Аллилуя! − хриплый, срывающийся крик вырвался из груди, эхом раскатившись по спящим домам.       Было тошно осознавать, что я добрался сюда ночью, избитый, обманутый и едва живой — всё, что могло обернуться как долгий, но тихий маршрут, обернулось адским спринтом на выживание. Но главное — я был здесь.       Что имеем.       

***

      Зекора была, мягко говоря, озадачена, когда на пороге её хижины в глухой ночи возник незнакомец. Мой подвешенный язык, отчаянная искренность и — слава небесам — обрывки знаний о ней самой, хотя некоторые детали, конечно, отличались в этом мире, в итоге убедили мудрую зебру, что я не опасен. Она позволила мне войти, отогреться, накормила скромным ужином и указала на уголок для ночлега.       На следующий день я не стал злоупотреблять её гостеприимством и двинулся дальше, в своё вынужденное маленькое приключение.       Выяснилось, что зелье, способное усмирять порывы, у неё и вправду было. Но, как она объяснила, его рецепт — сложен, ингредиенты — капризны, а действие — весьма специфично. В общем, судьба ясно дала понять: мой путь лежит не к готовому решению, а в чащу.       Зекора, впрочем, не возражала, если я буду иногда заглядывать на огонёк. Мои намёки на знания о ней из «других снов», как она это назвала, явно разожгли её любопытство.       Эта Зекора была… проще. Да, та же мудрая, говорящая рифмами зебра, но в ней не хватало той самой острой, немного мистической изюминки, той глубины, что помнилась мне по другой реальности. И всё же я был безмерно рад, что в этом мире она оставалась доброй и гостеприимной.       А что до моего нового жилья? Первый день ушёл на «выбор» места. Хотя какой тут выбор? Ноги сами понесли меня по знакомым, заученным в другом жизни тропам. Я знал, где найти чистый ручей, где склонятся ветви с дикими ягодами, где прячутся опята, а в каком омуте водится рыба. Райский уголок для выживальщика. Именно здесь я и решил переждать бурю.       Первые дни поглотила рутина выживания. Опыт, к счастью, оказался не стёрт, а лишь присыпан песком забвения — он быстро оживал в руках, вспоминая, как связать узлы, развести огонь без спичек, соорудить навес от дождя. Это было кстати, ведь права на ошибку у меня больше не было.       И вот уже стояла скромная палатка, спрятанная меж корней и скал, по ночам потрескивал неяркий костёр, а кругом царило глухое, всепоглощающее одиночество. Как ни странно, именно этого мне больше всего и не хватало. Тишины. Где единственным голосом был шелест листьев и собственные мысли, наконец-то получившие возможность не кричать в панике, а просто течь, медленно и тягуче, как смола.       Это место, эта тишина, давали наконец возможность всё хорошенько обмусолить. Не только вчерашний кошмар, въевшийся в память, а вообще всё, что приключилось со мной за все дни, что я себя помнил в Эквестрии.       Это уже не были бесплодные размышления в стиле «почему я?» и «как это вообще возможно?». Эту стадию я, кажется, прошел. Теперь вопрос стоял иначе: что мне делать с этой информацией? Что делать с тем, что моё прошлое, возможно, — иллюзия? Что доверять здесь можно, кажется, только собственному инстинкту выживания, и то не всегда? Что даже те, кто казались спасителями, могли оказаться хищниками в маске?       Вопросов было множество, а моего внутреннего компаса и жизненного опыта отчаянно не хватало, чтобы на всё это ответить. Как и раньше, мне нужно было стороннее мнение. Взгляд со стороны. Да, я всегда на него опирался, иногда слепо. И придётся опереться снова. Потому что в одиночку я был попросту потерян.       Осознание, что твоё существование, твои воспоминания могут быть… конструктом, созданным для какой-то цели — уже ломало голову. Что уж говорить о более приземлённых, но не менее важных вещах: о природе доверия и лжи в этом мире, о той странной, всепоглощающей и опасной «любви», которую я видел.       Даже просидев в раздумьях всю неделю, я пришёл к одному-единственному выводу: я один не справлюсь. Мне снова нужна помощь. Хотя бы чтобы меня выслушали. Хотя бы чтобы попробовать — снова — найти в чужих словах, в чужих перспективах, крупицы смысла для себя.       Да, в прошлые разы это казалось бесполезным. Все давали временную мотивацию, ободряющие слова, но не тот фундаментальный толчок, который меняет вектор навсегда. Принцесса Селестия была права: момент размышления и момент действия — разные вещи. Я же всегда пытался всё продумать до конца, составить идеальный план, и только потом действовать. Но именно действием я победил Кризалис. Именно так я кое-как вышел живым в битве с Джастом.       Но теперь этот подход дал трещину. Мир оказался сложнее шахматной доски. Мне нужно снова попробовать выговориться. Снова получить чужие ответы — не как готовую инструкцию, а как материал для размышления. И уже с этим багажом, более тяжёлым, но и более прочным, двигаться дальше. Мне нужно перестроить само мышление. Попытаться… адаптироваться. Не принять всё слепо, а научиться в этом существовать. Да, до какой-либо «любви» к пони, как они её понимают, мне ещё световых лет. Но… по крайней мере, я могу перестать просто бежать. Можно идти. Осторожно, с оглядкой, но идти.       С этой мыслью, более твёрдой, я вышел из леса. Неделя прошла. Пора что-то делать. Пора перестать быть пассивной жертвой обстоятельств, пусть даже отсиживающейся в безопасной норе.       Пора решать насущные вопросы. Понять, в какую сложную, многоуровневую игру со мной здесь играют. И самое главное — решить, как подать свою собственную заявку на участие. Не в качестве приза, а в качестве игрока.       Лес остался позади. Впереди был Понивилль, дорога в Кантерлот и море неотвеченных вопросов. Но теперь хотя бы был план: не бежать, а идти. Искать не спасения, а ответов.