Глава 15. Луни Тюнз по-Дискордовски

      Вспышка — и тишину пустого балкона, освещаемую лишь далёкими отблесками бального зала, разорвало моё появление. Я вылетел из ниоткуда, словно из жерла катапульты, и кубарем врезался в каменные перила. Локоть вспороло острой болью, в лёгких не хватало воздуха.       Затем, более спокойным, почти вальяжным движением, из той же пустоты материализовался Дискорд. Он потянулся, как после сытного обеда, и оглядел меня с ног до головы с выражением крайнего удовлетворения.       − Ты… − прошипел я, поднимаясь на четвереньки. − Ты обманул меня!       − Что? − он приложил лапу к груди, изображая смертельную обиду. − Да как ты смеешь такое говорить?!       − Я понял. Ты специально ждал этого момента. Подначивал меня, давил на больное… Знал, что я сорвусь. Знал, что рискну.       − По факту, − перебил он, закатывая глаза. − ты ничем пока ещё не рисковал. Жизнь, знаешь ли, была на уровень выше. А ты… пф! − он пренебрежительно махнул лапой. − Просто разозлил всех принцесс Эквестрии. Делов-то.       − Всего-то. − передразнил я, сжимая кулаки.       − Эй! − его тон стал жёстче. − Ты сам виноват. Какая разница, что я там говорил? Я — Дискорд. Хаос. Ты сам согласился играть. Добровольно. Свободно. Без кляпа и верёвок.       — От безысходности…       − Поверь, − он вдруг стал серьёзным. − сейчас это для тебя не самая важная деталь. Тебе нужно готовиться к новым приключениям. Драматическим! Наполненным погонями и криками «держи вора»! Это же отличный сценарий!       − Не придётся. − отрезал я, выпрямляясь.       − То есть?       − Я хочу снова переиграть. Отыграть всё одной ставкой. Правило ведь ещё действует?       − А до тебя, похоже, не доходит. − вздохнул Дискорд.       − Не-не-не. − я шагнул к нему. − Я только сейчас понял одну вещь. Я…       − ПОДОЖДИ!!! − внезапно выкрикнул он, и его голос прорезал ночь, как удар грома.       Я опешил и замер на полуслове. Дискорд тем временем с молниеносной скоростью материализовал в лапах огромный, тяжеловесный свиток с золотыми печатями и десятками подписей внизу. Он быстро, почти нервно чиркнул чем-то в самом низу.       − Боюсь тебя огорчить, − произнёс он, разворачивая свиток ко мне лицом. − Тактикой, которую ты хотел применить… теперь воспользоваться нельзя. Только что внесено официальное дополнение в правила!       Я прочитал. Мои зубы скрипнули так, что, наверное, было слышно в бальном зале.       «ПРИЛОЖЕНИЕ № 347-Б:Переигрывать «Второй шанс», отыгрывая несколько игр до того момента, как снимутся все наложенные эффекты, — БОЛЕЕ НЕДОПУСТИМО. Лимит на подобные комбинированные игры устанавливается в размере 1 (одна) попытка на игровую сессию. Если вы желаете снова переиграть — начните новую игру с чистого листа, с учётом предыдущих ставок.       С любовью, Ваш Дискорд. :)»       − Ах ты змея поганая…       − Заметь, − он обиженно надул губы, − я не только змея. Во мне есть ещё как минимум тридцать процентов козла, пятнадцать — невыспавшегося таксидермиста и, − он задумался, − около двух процентов благородства. Но в данном случае я действовал исключительно как хранитель правил!       Я уже занёс кулак. Ещё секунда — и я бы снова врезал ему по этой самодовольной морде. Но… глубокий вдох. Выдох. Холодный ночной воздух заполнил лёгкие, и ярость отступила, оставив после себя лишь выматывающую, свинцовую усталость.       Я разжал кулак. Уперся на перила балкону.       Там сзади, за стеклом, всё ещё царил праздник. Музыка доносилась приглушёнными аккордами. Пони кружились в танце, смеялись, пили пунш, не подозревая, что всего в нескольких метрах от их беззаботного вечера я только что проиграл всё. Всё.       − Так… − мой голос звучал глухо, почти спокойно. − Значит, теперь я враг народа?       − Пока что нет. − охотно откликнулся Дискорд, подплывая ближе. − Указа не было. Тебя никто не видел. Пока что для всех ты — тот же самый пони… то есть человек, который ничего плохого не сделал.       Я не слушал его болтовню. Я смотрел на своё отражение в тёмном стекле балконной двери. Растрёпанный, с покрасневшими глазами, в измятом костюме. И медленно, очень медленно в голове начало складываться.       − Значит… − я повернулся к нему. − Пока они меня не увидят… Пока не прозвучит официальное обвинение… охота не начнётся?       Дискорд склонил голову набок. Его глаза сверкнули пониманием и одобрением.       −Ты схватываешь на лету, мой друг. Именно так. В Эквестрии, знаешь ли, даже самая разгневанная принцесса не может просто щёлкнуть пальцами и испепелить тебя на месте без суда и следствия. Им нужно тебя увидеть. Или чтобы кто-то доложил. Или чтобы ты сам явился с повинной. В общем, чтобы ты хоть как-то накуролесил. А пока… − он сделал паузую − ты просто… отсутствуешь. Пропал без вести. Жертва обстоятельств.       Я перевёл взгляд с его хитрой морды на пустой, безлюдный балкон. На тёмный сад внизу. На далёкие огни Кантерлота, мерцающие за пределами замка.       − Сколько у меня времени?       − Сложный вопрос. − Дискорд почесал подбородок. − Луна точно знает, что ты здесь. Она чувствует твоё присутствие. Селестия — не знаю, она сегодня в ударе, но подозревает. Каденс — та вообще ни сном ни духом. Но гнев, который я тебе наслал… он не включится, пока кто-то из них не обратит на тебя прямое внимание. Пока ты в тени, ты вне опасности.       − В тени… − повторил я.       − Именно. И я бы на твоём месте не задерживался тут до рассвета. Утренняя стража очень бдительна.       Я посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали.       − Значит, побег.       − Звучит так драматично! − всплеснул лапами Дискорд. − Я бы сказал — тактическое отступление с целью перегруппировки. Но да, по сути — побег. Беги, Леша. Беги далеко и быстро. Исчезни с их радаров. Заляг на дно. А когда пыль осядет… тогда и будешь думать, что делать с этим.       Он указал на смятый конверт, всё ещё валявшийся у перил.       Я поднял его. Фотография СП смотрела на меня с немым вопросом.       − Ты не ответил. − тихо сказал я. − Зачем он это сделал.       − Я и не обещал. − Дискорд пожал плечами. − Ты спросил «кто», а не «почему». Цена была за имя. Ты её заплатил. С лихвой.       Я сжал фотографию в кулаке.       − Тогда последний вопрос. Бесплатно. Как его найти?       Дискорд посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом, к моему удивлению, не стал торговаться.       —  Когда придёт время, ты сам на него наткнёшься. − сказал он просто. − А сейчас тебе пора.       Он щёлкнул пальцами, и балконная дверь позади меня тихо приоткрылась, впуская тёплый воздух и далёкий смех гостей.       − Удачи, Алексей. − произнёс Дискорд, и впервые за весь вечер в его голосе не было ни капли насмешки. − Она тебе понадобится.       Дискорд. Что же он на самом деле задумал? На чьей он стороне?       Хотя… разве сейчас это имело значение? Меня могут казнить на месте, если увидят. Так что нужно было поскорее сматываться.       Я сделал шаг вперёд, осматривая зал сквозь приоткрытую дверь. Музыка лилась, гости кружились в танце, никто не смотрел в мою сторону. Кажется, на меня никому не было дела. Что ж, тем лучше.       Повернув голову в последний раз, я понял, что балкон опустел. Дискорд исчез так же незаметно, как и появился. Я снова остался сам по себе. Ну… мне не привыкать. — подумал я, шагнув внутрь и бесшумно прикрыв за собой дверь.       Первым делом нырнул за ближайшую колонну, прижимаясь спиной к прохладному мрамору. Сердце колотилось где-то в горле. Я осторожно выглянул, оценивая обстановку и расположение угроз.       Селестия мило беседовала с группой придворных; её грива переливалась в свете тысяч свечей. Она смеялась — беззаботно, искренне. Пока что.       Луна отошла к дальнему столу с напитками. Она медленно потягивала что-то из высокого бокала, но взгляд её был рассеянным, скользящим по толпе. Она явно кого-то искала. Меня искала.       Твайлайт… принесла целую стопку книг? Она действительно сидела за столиком в углу и читала. На балу. Впрочем, нет — она что-то горячо доказывала подругам, тыкая копытом в раскрытый фолиант. Рэрити выглядела скептически, Эпплджек — задумчиво, а Пинки Пай, кажется, пыталась соорудить из принесённого башенку. Мда. Тут она была странной до мозга костей, учёной до кончиков копыт.       А Каденс… Каденс куда-то улизнула. Шайнинг Армор сидел у того же стола, грустно клевал носом в такт музыке и периодически вздрагивал, пытаясь не уснуть. Умаялся, бедолага. Ночная стража в отпуске — страдания на балу.       Итак, план: двигаться вдоль колонн. Они шли по всему периметру зала, создавая идеальный теневой коридор. Спокойно, без лишней суеты, добраться до выхода. А там — сбежать. Куда? В лес? В Понивилль? Куда угодно. Хоть на край света. Там разберусь.       Я сделал первый перебежку. Пригнувшись ниже уровня глаз, скользнул от колонны к колонне. Взгляд — на принцесс. Селестия увлечена беседой. Луна всё ещё у стола. Каденс не видно. Идеально.       Вторая колонна. Третья. Я двигался как тень, стараясь ступать бесшумно по мраморному полу. Пот катился по спине, но я не смел вытереть его — вдруг лишнее движение привлечёт внимание.       Луна наконец поднялась из-за стола и направилась в другой конец зала — к сестре. Они встретились у центральной арки, обменялись парой фраз. Селестия улыбнулась, Луна кивнула. Каденс возникла словно из ниоткуда и присоединилась к ним, тепло обнимая обеих тётушек. Твайлайт остаётся в поле зрения. Отлично. Все четыре королевские головы — в одной точке. Далеко от меня.       Я почти поверил, что пронесёт.       Вот она — спасительная дверь. Массивная, из тёмного дерева, с золотой ручкой в виде крыла. Полностью закрытая. Ну и ладно. Главное — незаметно проскользнуть. Вряд ли кто-то обратит внимание на тихо открывающуюся дверь, если только какой-то дурак не закричит.       Я приблизился, всё ещё согнувшись в три погибели, стараясь слиться с тенями. Протянул руку к ручке. Пальцы уже коснулись прохладного металла…       И дверь РАСПАХНУЛАСЬ.       Золотое крыло врезалось мне прямо в переносицу с такой силой, что искры посыпались из глаз. Я отшатнулся назад, вскрикнув скорее от неожиданности, чем от боли.       − АУ! Твою… АУ! − зашипел я, зажимая лицо ладонями.       − О, простите меня, сэр! − из-за двери показался пони в официантской форме, с пустым подносом под мышкой. − Я совершенно вас не заметил! Вы в порядке? Вам принести лёд? Воды?       − Да смотреть надо, куда идёшь! − прохрипел я, трогая стремительно опухающую бровь. − Ау… Ладно, я прощаю тебя, так что просто иди мимо и…       − Леша?       Этот голос. Бархатный, тёплый, смертельно опасный.       Я резко дёрнулся, потерял равновесие и с глухим стуком шлёпнулся на пятую точку, прямо у ног того, кто меня окликнул. Медленно, с ужасом, я поднял голову.       Надо мной нависали. Все четыре. Селестия смотрела с мягким, недоумённым любопытством. Луна — с тревогой и болью в глазах. Каденс — с вежливым, ничего не понимающим интересом. А Твайлайт, привлечённая шумом, уже поднялась со своего места и стояла рядом, отложив книгу.       − А… − мой голос предательски сел. − Здрасьте.       Тишина. Музыка вдруг стихла. Или мне только показалось.       − Алексей. − произнесла Селестия, и её голос, всё ещё мягкий, приобрёл странную, изучающую интонацию. − Ты что-то ищешь? Уже уходишь?       Я сглотнул. В голове пронеслось сто вариантов — от признания до бегства. Но бежать было некуда. Я был в центре внимания, окружённый теми, чей гнев, по словам Дискорда, должен был обрушиться на меня в любую секунду.       − Я… просто… решил подышать воздухом. На балконе. − выдавил я, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота. − А теперь… возвращался.       − На балконе. − повторила Селестия. − Один. И с ушибом.       − Дверь. − я кивнул на официанта, который уже успел раствориться в толпе, бросив меня на растерзание. − Не повезло.       Луна молчала. Она просто смотрела на меня, и в её глазах читалась тысяча вопросов, на которые я не мог ответить. Не здесь. Не сейчас.       − Мы… − начала Каденс, но Селестия мягко подняла крыло, останавливая её.       − Пожалуй, тебе стоит присесть, Алексей. − сказала она, и в её голосе прозвучала та самая, холодная нотка, которую я слышал лишь однажды — когда она говорила о Дискорде. − И рассказать нам… где ты пропадал весь вечер.       − Принцессы… − я начал медленно, очень медленно отползать назад, стараясь не делать резких движений. − Я, конечно, не хочу оспаривать ваше любопытство… но сейчас не самое лучшее время для…       − Ты боишься? − голос Луны прозвучал мягко, но в нём сквозило искреннее удивление. − Чего? Что с тобой случилось? Поведай нам. Если ты стесняешься этой обстановки, мы можем найти более уединённое место и…       − НЕТ! − выкрикнул я громче, чем собирался.       Принцессы вздрогнули. Даже Селестия моргнула, слегка отстранившись. Я тут же понизил голос до полушепота.       − Нет… то есть… я просто устал. Правда. Этот бал такой… − я обвёл рукой зал, пытаясь подобрать слово. − …головокружительный. Хе-хе.       Повисла тишина. Я уже приготовился к худшему — к ледяному взгляду Селестии, к разочарованию Луны, к вопросам Каденс.       А потом они рассмеялись. Тихо, но искренне.       − Хе-хе, это правда. − Селестия покачала головой, и в её глазах заплясали тёплые искорки. − Я сама уже умаялась до полусмерти. Видимо, старею.       − Тётушка! − возмутилась Каденс, но в её голосе слышалась улыбка. − Ты всё ещё в самом расцвете сил, не смей так говорить!       − Да-да, Каденс, я ещё могу ого-го! − Селестия игриво повела крылом, от чего несколько придворных позади неё синхронно вздохнули.       − Леша. − Луна снова посмотрела на меня, и в её глазах всё ещё теплилось беспокойство, но уже без прежней тревоги. − С тобой точно всё хорошо?       Я замер.       Ничего не понимаю.       Дискорд сказал чётко и ясно: «Все принцессы Эквестрии будут испытывать гнев». «Степень опасности: смертельная». А они… они ведут себя так, будто ничего не произошло. Будто никакого проклятия, никакой опалы, никакой неминуемой казни и в помине нет.       Может… Дискорд соврал?       Но зачем? Он устроил целый спектакль в Понивилле, втянул меня в эту безумную игру, давил на самые больные места — и всё ради того, чтобы в последний момент сказать «ой, это была шутка»? Нет. Слишком сложно. Слишком жестоко. Даже для него.       Уловка. Обман. Проверка?       Или… может, они действительно не знают? Может, гнев ещё не активировался? Или ему нужно время, чтобы проявиться?       − Вы… − мой голос прозвучал хрипло. − Вы ничем не расстроены?       Луна удивлённо склонила голову набок. Её грива мерцала мягче обычного.       − И чему же я должна быть расстроена?       − Да так. − я отвёл взгляд, чувствуя, как нелепо это звучит. − Спрашиваю на всякий случай. Волнуюсь.       − Оу… − её щёки тронул едва уловимый румянец. Она отвела взгляд, легонько теребя край своего бального наряда. − Я… я тоже за тебя волновалась. Думала… думала, ты уже убежал.       − Нет. − я покачал головой. − Просто такие мероприятия… ну, не для меня.       − Хм-хм, − она чуть улыбнулась. − Как и для меня. Терпеть не могу всю эту суматоху. Искусственные улыбки, бесконечные реверансы, обсуждение погоды и урожая…       − Точно.       Мы замолчали. Повисла пауза, но не неловкая — скорее, та самая, когда слова уже не нужны.       Каденс, стоявшая рядом, восприняла эту тишину как приглашение к разговору.       − …и я ей говорю: «Шайнинг, ну нельзя же всё время проводить на службе!» А он мне: «Я отвечаю за безопасность Кантерлота». А я ему: «Ты отвечаешь за наше счастье тоже!» − она увлечённо жестикулировала, обращаясь то к Селестии, то к Луне. − Кстати, тётушка, тебе тоже пора бы уже задуматься о личной жизни. А то скоро твоя младшая сестра тебя обгонит!       Луна поперхнулась воздухом. Селестия театрально закатила глаза, но в уголках её губ пряталась улыбка.       − Каденс, дорогая, я правлю Эквестрией уже больше тысячи лет. У меня просто нет времени на…       − Отговорки! − перебила Каденс с неожиданной для её нежного голоса твёрдостью. − Это всё отговорки, тётушка. Тебе нужен кто-то, кто будет ждать тебя после заката. Кто-то, с кем можно разделить не только трон, но и…       − Каденс! − теперь уже покраснела Селестия. − Мы не на семейном совете!       − А зря. − парировала Каденс и, бросив на меня быстрый, оценивающий взгляд, вдруг добавила гораздо тише. − Впрочем, у каждого свой путь.       Я почувствовал, что мои уши начинают гореть, и поспешно уставился в пол.       − Ну… − Селестия кашлянула, возвращая себе царственное достоинство. − Может, ты всё-таки встанешь, Алексей? А то ты привлекаешь слишком много внимания.       Я оглянулся. Действительно — несколько пар пони уже косились в мою сторону с любопытством, а одна пожилая леди в перьях даже привстала на цыпочки, чтобы разглядеть, что за странный двуногий сидит посреди бального зала в окружении принцесс.       − И точно. − я поспешно поднялся, отряхивая колени.       Что ж… Всё обошлось?       Без проблем, без последствий, без смертельной опасности. Дискорд просто… напугал меня? Разыграл? Проверил на прочность? Или, может, на самом деле он вовсе не желал мне зла, и всё это было частью какого-то его хаотичного, непостижимого «плана»?       Может, Селестия или Луна его подговорили?       Или… или это была просто проверка. Проверка того, насколько я готов рискнуть, насколько сильно хочу знать правду.       Эх. Опять догадки.       Я вздохнул и постарался придать лицу самое безмятежное выражение, на которое был способен. В конце концов, если сегодняшняя ночь меня чему-то и научила, так это тому, что в Эквестрии ничему нельзя верить до конца. Даже собственным победам.       Особенно собственным победам.       − Ну что? − Луна мягко улыбнулась, и в её глазах заплясали искорки предвкушения. − Ты не против оставить это душное место и просто прогуляться на свежем воздухе? В саду сейчас, наверное, очень тихо.       − Конечно. − выдохнул я с искренним облегчением. − Я только с радостью. Мне нужно много чего сказать.       Я шагнул к ней, собираясь предложить руку — ну, знаете, как полагается, вести даму к выходу, словно мы не в замке принцесс, а на каком-нибудь светском рауте старой Земли. Глупо, конечно, но жест есть жест.       Я сделал этот шаг.       И наступил на что-то, что уж точно не было каменным полом.       Мягкое. Влажное. Невероятно, чудовищно скользкое.       Мир подо мной исчез. Нога уехала вперёд, тело дёрнулось назад, и я, отчаянно замахав руками, как ветряная мельница в ураган, понёсся в стремительный, неуправляемый полёт. Мимо проплывали лица гостей, превращаясь в смазанные пятна. Краем глаза я заметил пару пони — единорог в безупречном костюме медленно опускался на одно колено, раскрывая перед своей избранницей бархатную коробочку. Дама ахнула, прижимая копыта к груди. Идеальный момент. Идеальный кадр… В который я и врезался со всей дури.       Моё лицо — моё проклятое, неуклюжее лицо — встретилось с мордочкой невесты. Точно. В губы. Со смачным, отвратительно громким чмоканьем, эхом разнёсшимся по внезапно притихшему залу.       − Сударь! − взревел жених, вскакивая. − Что вы себе позволяете?!       − НАХАЛ! − взвизгнула дама, её глаза метали молнии. − ГРУБИЯН! ПОДЛЕЦ!       Не успел я и рта раскрыть для извинений, как её задние копыта с неожиданной силой врезались мне в грудь. Я взлетел — на этот раз легально — и, описав короткую дугу, приземлился прямо на край длинного стола.       С другого края этого стола, подперев голову копытом, безмятежно дремал Шайнинг Армор.       Моё приземление оказалось катапультой. Противоположный край стола взлетел вверх и со всего размаху встретился с челюстью капитана стражи.       − Ой… − простонал Шайнинг, глядя куда-то в потолок. − Звёздочки…       И мягко сполз на пол, увлекая за собой край чьей-то длиннющей, роскошной юбки.       Ткань предательски затрещала. Дама, чьё платье теперь напоминало скорее аварийный парашют, чем бальный наряд, замерла на мгновение, глядя на обнажившиеся ноги, а потом залилась краской, способной соперничать с гривой Селестии.       − КАК УНИЗИТЕЛЬНО! − выкрикнула она и бросилась прочь, задев по пути круглый столик с напитками.       Хрустальная пирамида из бокалов дрогнула, накренилась и с весёлым, переливчатым звоном обрушилась… Прямо на аккуратно сложенную стопку книг Твайлайт Спаркл.       − НЕ-Е-Е-ЕТ! − её вопль прорезал нарастающий гул голосов. − Моя коллекция! Первые издания! Автографы! Яблочный ликёр!       Я не успел оценить масштаб катастрофы, потому что разъярённая невеста уже надвигалась на меня, её рог светился недобрым жёлтым огнём.       − Ты испортил самый лучший день в моей жизни! − рычала она. − Я УБЬЮ ТЕБЯ!       В воздухе засвистели салфетки, бокалы с недопитым пуншем, бутерброды с розами и чья-то шляпа. Я уворачивался, пригибался, подпрыгивал, чувствуя себя героем дешёвого боевика.       − Простите! Честное слово! Это недоразумение!       − Я закопаю тебя как недоразумение!       Она выхватила у проходящего официанта огромный железный поднос и запустила его в меня, как диск для фрисби. Я рухнул на пол, пропуская снаряд над головой.       Поднос, сверкая, пролетел через зал, чиркнул по краю тяжёлой хрустальной люстры, задел свечи… Горящие фитильки дождём посыпались вниз… Прямо на пролитый яблочный ликёр, который уже вовсю впитывался в страницы бесценных фолиантов.       Вспышка была ослепительной. Огонь взметнулся к потолку с весёлым, почти торжествующим треском.       − НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! − заорала Твайлайт, бросаясь к своему пылающему богатству.       − Пони! Прошу вас, сохраняйте спокойствие! − голос Селестии, усиленный магией, перекрыл нарастающую панику, но было уже поздно.       Крики, звон посуды, топот копыт — зал превратился в филиал ада.       А я бежал. Бежал, петляя между разъярёнными гостями, уворачиваясь от летящей утвари, перепрыгивая через упавшие стулья. Разъярённая невеста неслась за мной, не отставая ни на шаг.       Я перемахнул через очередного распластавшегося на полу аристократа, приземлился, выровнял равновесие и… Увидел, куда лечу.       Прямо передо мной, на отдельном, украшенном живыми цветами столике, возвышался монумент кондитерского искусства. Десять ярусов нежнейшего бисквита, пропитанного кремом, украшенного марципановыми розами и шоколадными фигурками.       − Дамы и господа! − провозглашал официант, указывая на шедевр. − Изюминка сегодняшнего вечера — десятиэтажный…       Я врезался со скоростью метеора.       Бисквит, крем, шоколад, марципан — всё это великолепие взорвалось радужным облаком, оседая на паркете, на гостях и, разумеется, на мне.       − …торт… − обречённо закончил официант, глядя на обломки своего триумфа.       − ТИ-ХО!!!       Голос прозвучал не просто громко. Он прозвучал как удар грома в чистом небе. Как голос самой вселенной, уставшей от этого балагана.       Всё замерло. Даже пламя в люстрах, казалось, перестало дрожать.       Я, всё ещё сидящий в груде сладких обломков, медленно, очень медленно поднял голову. Крем заливал глаза, но я и так уже знал, кого увижу.       Цоканье копыт по мраморному полу. Мерное. Тяжёлое. Неумолимое.       Кто-то магией сдул с меня остатки торта.       Четыре силуэта. Четыре пары глаз. Четыре аликорна, чьи лица буквально пылали гневом — не магическим, нет, куда более страшным: поньим, искренним, всесокрушающим.       Я сглотнул. Крем всё ещё капал с моей чёлки на нос. Где-то на периферии догорали книги, всхлипывала обнажённая аристократка, а Шайнинг Армор тихо постанывал в луже пунша.       И тут мой взгляд зацепился за что-то на полу. Маленькое, жёлтое, нахальное.       Банановая кожура.       ОНА МНЕ ПОДМИГНУЛА.       Пуф — и исчезла, растворившись в воздухе вместе с тихим, ехидным смешком, который услышал только я.       Дискорд. Конечно, Дискорд.       Он не просто активировал наказание. Он воплотил шалость в своём фирменном, головокружительно-идиотском стиле. И, чёрт возьми, я почти восхитился. Почти.       − Леша. − Голос Селестии резанул, как лезвие конька по свежему льду. Никакой прежней мягкости, никаких тёплых искорок в глазах. Только лёд. Тысячелетний, космический, способный заморозить солнце. − Ты хоть понимаешь, что только что сделал?       − Принцесса, это была случайность, я клянусь, я просто наступил на…       − Молчать!       Её голос эхом прокатился по затихшему залу. Даже огонь, казалось, притих.       − Я спросила: ты хоть понимаешь, что только что сделал?       Я открыл рот. Закрыл. Снова открыл.       − Я… испортил бал?       − О-хо-хо… − Твайлайт покачала головой, и в её смехе не было веселья. Только горечь. − Нет, Алексей. Ты сделал намного, намного хуже.       − Да. − кивнула Каденс, и в её обычно мягких глазах сверкали молнии. − Это непростительные проступки. Множественные. Совершённые одномоментно.       − Да, это… − Луна запнулась, бросив на меня быстрый, растерянный взгляд. − Это… непостижимый грех.       Она не была уверена. Я видел это. Но голос её прозвучал достаточно твёрдо, чтобы я понял: даже она не в силах меня защитить.       − Вы… вы чего? − мой голос сел до шёпота. − Вы на меня так смотрите, словно я закон нарушил… Но я же не нарушал? Правда?       Селестия медленно, очень медленно повернула голову к Твайлайт.       − Твайлайт. Открой Уголовный Кодекс Эквестрии. Параграф двенадцать. Пункт тридцать четыре двенадцать, дробь це, четвёртая поправка.       По залу прокатился коллективный вздох ужаса. Кто-то из гостей истерично всхлипнул. Кто-то начал читать молитву. Официант с пустым подносом перекрестился копытом.       Я сглотнул. Ком в горле был размером с яблоко.       Твайлайт, не сводя с меня ледяного взгляда, материализовала небольшую книгу в тёмно-бордовом переплёте. На обложке золотом было вытеснено: «УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС ЭКВЕСТРИИ. ИЗДАНИЕ ШЕСТОЕ, ДОПОЛНЕННОЕ».       Она пролистала несколько страниц с такой скоростью, что ветерок от бумаги шевельнул мои волосы. Затем развернула книгу и сунула её мне прямо в лицо.       − Читай. − голос её был тих и страшен. − Вслух. С самого верха.       Я взял книгу дрожащими руками. Буквы прыгали перед глазами.       − «…Пункт 34.12/а…»       Я начал читать, надеясь, что это какая-то ошибка.       − «При отсутствии средств у юридического лица для уплаты необходимой платы аренды предприятия, с данным юридическим лицом проводится разъяснительное мероприятие (беседа с психологом, экономистом, гастроэнтерологом) для выяснения всех причин и устранения неприятностей…»       Я моргнул. Поднял глаза на Твайлайт. Она нетерпеливо махнула копытом: дальше.       − «…Пункт 34.12/в, вторая поправка. Запрещается есть глазированные маффины с кокосовой стружкой на территории Филадельфии после 23:00 в зимнее время года. За нарушение данного постановления обвиняемый получит штраф в размере одного дня работы на открытом воздухе и одного дня обнимательной терапии в Главном Обнимательном Центре города Ванкувера…»       Я почувствовал, как уголок моего рта дёргается. Это… это же абсурд. Это не может быть серьёзно. Кто вообще пишет такие законы? Я закусил губу, сдерживая истерический смешок, готовый прорваться наружу.       А потом мои глаза наткнулись на следующую запись.       И смех умер.       − «…Пункт 34.12/с, четвёртая поправка. Перечень деяний, категорически запрещённых на территории Эквестрии (особенно в присутствии правящих принцесс и членов королевской семьи):       1. О воспрепятствовании помолвке.        Запрещается препятствовать помолвке, предложения любви и копыта, организации медового месяца и иных сопутствующих мероприятий. Исключения: цунами, метеорит, прямое вооружённое нападение на Эквестрию, экстренная медицинская ситуация (роды, клиническая смерть и т.п.). Приговор: пожизненный запрет на создание любовных и близкородственных (в широком смысле) связей для нарушившего. Любые проявления романтического интереса со стороны осуждённого будут считаться уголовным преступлением. (Исключение по требованию старшего монарха Эквестрии: смерть) — Принцесса Ми Аморе Каденса, Хранительница Любви       2. О прерывании сна.        Запрещается прерывать сон пони, кем бы этот пони ни был и где бы он ни находился, без крайней на то необходимости. Исключения: угроза опоздать на поезд/автобус/дилижабль, важное праздничное мероприятие, урок/экзамен, прямая воля правящей принцессы). Приговор: немедленная ссылка в Тартар на срок не менее 100 лет. (Исключение по требованию старшего монарха Эквестри: смерть) — Принцесса Луна Кантерлотская, Хранительница Снов       3. Об уничтожении книг и письменных источников знаний.        Запрещается жечь, утилизировать, перерабатывать, заливать жидкостями, рвать, пачкать, скармливать животным или иным способом портить книги, свитки, фолианты и прочие носители информации без письменного разрешения властей. Исключения: прямая угроза жизни (и то в отсутствие альтернатив), наличие письменного согласования с Принцессой Твайлайт Спаркл и Главным Библиотечным Советом Эквестрии, а также контролируемые эксперименты (с обязательным согласованием с Королевской Академией Наук). Приговор: пожизненный запрет на посещение библиотек, архивов и книжных магазинов. Пожизненный запрет на чтение любой литературы, включая этикетки на продуктах и дорожные знаки. (Исключение по требованию старшего монарха Эквестрии: смерть) — Принцесса Твайлайт Спаркл, Хранительница Дружбы (Знаний)       4. О порче кондитерских изделий.        ЗАПРЕЩАЕТСЯ!!! (три восклицательных знака в оригинале — прим. авт.) портить, ронять, деформировать, осквернять, использовать не по назначению или иным способом наносить урон кондитерским изделиям, особенно приготовленным для официальных королевских мероприятий.Исключения: плановые праздники (День Единорога, Ночь Кошмаров и т.п.), заранее согласованные сюрпризы (при условии письменного уведомления Королевской Кондитерской Гильдии за 14 рабочих дней), а также случаи, когда порчу совершает Пинки Пай. Ну комон. Она — Элемент Гармонии. Что мы с ней сделаем? Посадим? Серьёзно? Приговор: СМЕРТЬ. (Исключение по требованию старшего монарха Эквестрии: ссылка на Луну или Солнце… или смерть) — Принцесса Селестия Кантерлотская, Хранительница Солнца, Торжеств и Сладостей»       Я дочитал.       В зале было тихо. Абсолютно, мёртвенно тихо. Даже пламя, кажется, перестало трещать.       Внизу страницы, мелким, почти нечитаемым почерком, кем-то было приписано:       «P.S. Друг, если ты нарушишь хоть один из этих законов — помни: земля будет помнить твою глупость. Вечно. Удачи, солдат».       Книга выскользнула из моих пальцев и с глухим стуком упала на мраморный пол. Звук разнёсся, как погребальный звон.       Я медленно поднял глаза.       Четыре принцессы смотрели на меня.       Четыре нарушения. Четыре приговора. Четыре исключения «по требованию старшего монарха» с одним и тем же страшным словом в скобках.       − Я… − голос мой прозвучал как скрип несмазанной двери. − Я могу всё объяснить.       − Ты уже пытался. − отрезала Селестия. − Дважды.       −Это была банановая кожура! − выкрикнул я в отчаянии. − Дискорд! Это Дискорд! Он подстроил! Я наступил на неё, она подмигивала, а потом исчезла!       − Дискорд. − ровно повторила Селестия. − Конечно. Всегда Дискорд.       − Я серьёзно! − я вскочил на ноги, разбрызгивая остатки крема. − Он специально! Он хотел, чтобы я вляпался! Это его наказание за мою игру! Я проиграл, и он активировал «Гнев богов», только не сразу, а с отсрочкой, и…       Я замолчал. Потому что понял, как это звучит.       Селестия смотрела на меня с выражением глубокой, тысячелетней усталости.       − Алексей, − сказала она тихо. − Я знаю Дискорда. Я знаю его трюки, его манипуляции, его любовь к хаосу. Но даже он не смог бы заставить тебя четырежды нарушить закон, если бы ты сам этого не захотел.       − Я не хотел!       − Тогда почему ты бежал? − вдруг спросила Каденс, и в её голосе звучала настоящая, неподдельная боль. − Почему, вместо того чтобы остановиться и извиниться, ты нёсся через весь зал, сметая всё на своём пути?       − Потому что меня преследовала разъярённая невеста с подносом!       −Которая была в ярости, потому что ты врезался в её помолвку. − парировала Каденс. − Которую ты сорвал. Своим поцелуем.       Я открыл рот. Закрыл.       − Я не хотел её целовать! Я поскользнулся!       − Ты хоть представляешь. − продолжила Каденс, и её голос дрогнул. − сколько усилий стоит организовать идеальный момент? Сколько пони мечтают о таком дне? А ты — просто — влетел — и уничтожил его. В одну секунду.       Я посмотрел на неё. На Твайлайт, которая всё ещё сжимала в копытах пепел своих книг. На Луну, которая не могла встретиться со мной взглядом. На Селестию, в чьих глазах не осталось даже гнева — только ледяная пустота.       − Да ладно вам. Вы же это не серьёзно? − голос мой сорвался на отчаянный фальцет. − Каденс? Твайлайт? Луна, ну хоть ты пойми, что это бред!       Я смотрел на них. На Каденс, которая язвительно отвернулась, не желая даже слушать. На Твайлайт, всё ещё сжимающую в копытах кусочки своих книг — пепел, который медленно просачивался сквозь пальцы. На Луну, чей взгляд был прикован к мраморному полу, словно там, в трещинах и узорах, скрывался ответ на мучивший её вопрос.       На Селестию. В чьих глазах не осталось даже гнева. Только пустота. Ледяная, тысячелетняя пустота.       Это конец. Это полный, абсолютный бред.       − За нарушения закона «О воспрепятствовании помолвке», − начала Селестия, и её голос звучал холодно, чётко, неумолимо. − «О прерывании сна», «Об уничтожении книг и письменных источников знаний», «О порче кондитерских изделий»…       Она сделала паузу. Каждое слово падало в тишину зала, как камень в бездонный колодец.       − …ты, человек Алексей, признаёшься преступником высшей категории и приговариваешься ко всем мерам наказания, предусмотренным данными статьями. Однако, − её рог начал мягко светиться, и одновременно с ним зажглись рога остальных принцесс. − так как мы не можем исполнить все приговоры одновременно ввиду их специфики и взаимной противоречивости…       − Я не думаю, что ты будешь против… − тихо добавила Каденс.       −Я буду! − выдохнул я.       − Это был риторический вопрос. − отрезала Селестия. Свет её рога стал ярче, холоднее, обретая форму. − В общем и целом, я, как старший монарх Эквестрии, пользуясь правом исключительной меры…       Она посмотрела мне прямо в глаза.       − …приговариваю тебя к смертной казни. Будут ли последние слова?       Последние?       ДА ВЫ ВСЕ С УМА ПОСХОДИЛИ!!!       Мысль билась в черепе бешеной птицей, но вслух я ничего не сказал. Слова застряли в горле, смешавшись с ужасом и ледяным, кристально чистым пониманием: это реальность. Это происходит на самом деле.       Глаза бегали по залу, по застывшим лицам гостей, по догорающим книгам, по обломкам торта, по банановой кожуре, которой уже не было, но которая всё ещё стояла у меня перед глазами. Мозг лихорадочно перебирал варианты, молитвы, оправдания.       Что я могу сказать? Чем смягчить? На что сослаться? Кто вообще знал, что у них ТАКИЕ дурацкие законы, пусть даже подстроенные Дискордом?!       …Погодите.       Не знал.       Не знал.       − Принцессы. − мой голос прозвучал хрипло, но твёрже, чем я ожидал. − Я требую пересмотрения приговора.       Селестия приподняла бровь. Свечение её рога чуть потускнело.       − С чего это вдруг?       − А с того, − я выпрямился, насколько позволяли дрожащие колени. − что я просто не знал.       Четыре рога синхронно потухли. В зале повисла новая, иная тишина — не ледяная, а скорее… задумчивая.       − Незнание закона не освобождает от ответственности за его нарушение. − машинально произнесла Твайлайт.       − Это да. − согласился я. − Но я — пришелец. Из другого мира. Я здесь вообще ничего не знаю. А вы, − я обвёл их взглядом, − вы даже не посвятили меня в свои правила. Не предупредили, что такая опасность существует. Вы сами-то себя слышите?       − Даже так, ты… − начала Каденс.       − Даже так я являюсь вашим другом.       − Д… другом? − Селестия моргнула. Впервые за весь вечер её невозмутимость дала трещину.       − Да. Другом. Мы столько времени вместе провели… − я запнулся, осознав, как жалко это звучит. − Хотя, если честно, не очень много. Но это не важно. Мы друзья. Все с вами! Луна, — я повернулся к ней, − так вообще сделала мне предложение!       Зал ахнул. Десятки пар глаз уставились на принцессу ночи. Кто-то выронил бокал.       − А НУ ТИХО! − рявкнула Луна, и её голос, усиленный магией, прокатился по залу, как гром. Щёки её пылали алым.       − И… по-твоему, это должно что-то решить? − медленно спросила Селестия, но в её голосе уже не было прежней стали. Скорее — растерянность.       − Да. Ведь… ведь если из-за куска торта, из-за случайно испорченного платья, из-за пары обгоревших страниц друг готов убить друга без суда и следствия, даже не попытавшись понять… разве это — настоящая дружба?       Тишина.       Долгая, тягучая, как патока.       Я смотрел на них. Они смотрели на меня.       И вдруг, словно по команде, лица принцесс изменились.       Каденс первой опустила глаза. Её гнев — такой праведный, такой справедливый — вдруг схлопнулся, обнажив под собой что-то другое. Стыд? Сомнение?       Твайлайт разжала копыта. Пепел её книг медленно оседал на пол, смешиваясь с мраморной крошкой и бисквитными крошками. Она смотрела на свои пустые ладони так, будто видела их впервые.       Луна наконец подняла взгляд. В её глазах больше не было боли — только вопрос. Тихий, робкий, почти детский вопрос: «Ты правда так думаешь?»       И Селестия.       Селестия закрыла глаза. Медленно, очень медленно выдохнула. А когда открыла их — лёд растаял. Осталась только усталость. И, кажется, что-то очень похожее на… вину.       − Алексей. − произнесла она тихо. − Ты… нечестно играешь.       − Я не играю. − ответил я. − Я просто не хочу умирать из-за банановой кожуры и дурацких законов, о которых мне никто не рассказал.       − Законы не дурацкие. − буркнула Твайлайт, но без огня.       − Ну да. Особенно пункт про маффины в Филадельфии после двадцати трёх часов. Крайне актуальный для меня, пришельца из другого мира.       Твайлайт открыла рот, закрыла, снова открыла. И вдруг — фыркнула.       − Это… это важный культурный код! − попыталась защититься она, но в уголках её губ уже предательски дрогнула улыбка. − Просто ты не понимаешь всей сложности межгородских отношений и…       − Твайлайт. − мягко остановила её Селестия. Та замолкла.       Принцесса солнца посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.       − Ты прав. − сказала она наконец. − В одном ты абсолютно прав. Мы не предупредили тебя. Не объяснили правил. И… возможно, − она сделала паузу, словно признание давалось ей с трудом, − возможно, мы слишком остро отреагировали на ситуацию, в которой твоей вины… не больше половины.       Мне не верилось своим глазам. Это… они серьёзно готовы смягчить приговор? Просто, потому что я назвал их друзьями?       ХА!       Я мысленно оскалился.        И что ты теперь скажешь, Дискорд? Думал, я тебя не переиграю? Думал, я не смогу выбраться из твоей дурацкой ловушки?              Слишком поспешные выводы ведут к губительным последствиям, Лёша.              Я вздрогнул от внезапного голоса Дискорда, но не подал виду.       − Да, Алексей, − Селестия отступила на шаг, и в её голосе зазвучали официальные нотки. − Мы не можем казнить тебя. Это было бы… несправедливо. По отношению к тебе. Поэтому мы должны внести поправку 4.1.       Она воздела копыто.       − ПИСАРЯ СЮДА!       В ту же секунду в зал вбежал единорог в безупречной канцелярской форме. Из-под мышки у него торчал огромный свиток, в зубах было зажато перо, а на роге мерцала чернильница с божественно чёрными чернилами.       − Я вас слушаю, Ваше Высочество! − выпалил он, разворачивая свиток прямо на лету.       Моё сердце екнуло. Это уже не шутки.       − Я, Принцесса Селестия Кантерлотская, старший монарх Эквестрии, − торжественно произнесла она. − постановляю: внести дополнение в Параграф Двенадцать, Пункт Тридцать Четыре Двенадцать, Дробь Це, Четвёртую Поправку.       Она сделала паузу, давая писаре время записать.       − Цитирую: «При нарушении данного пункта существом внеэквестрийского происхождения, не имеющим возможности заблаговременно ознакомиться с текстом закона ввиду объективных обстоятельств (попадание в страну, рождение вне юрисдикции, иные форс-мажоры), — наказание может быть смягчено или изменено по совместному усмотрению правящих принцесс и/или высшего монарха Эквестрии, с учётом степени раскаяния, наличия смягчающих обстоятельств и общего вклада существа в благосостояние государства». Конец цитаты.       − …Угу… − перо писариуса летало по пергаменту с невероятной скоростью. − Записал.       − Ставь штамп.       Пони достал из-за пазухи тяжёлую печать и с размаху приложил её к свеженаписанному тексту. Раздался звонкий чпок, и на бумаге засияла золотая королевская печать.       Писарь протянул свиток Селестии. Та бегло пробежала глазами, удовлетворённо кивнула и вернула обратно.       − Ну-с, − она повернулась ко мне. − Теперь давай решим, что с тобой делать.       − Эм… − я сглотнул. – Понять и простить?       − Нет. − отрезала она. − Мы не можем дать тебе настолько большую поблажку. Уж извини.       − Но теперь, как я поняла. − оживилась Твайлайт, впервые за вечер отрывая взгляд от пепла. − мы можем дать тебе небольшой шанс… На что, собственно?       − На побег. − спокойно сказала Селестия. − Ему ничего другого не остаётся.       − Тогда… − Твайлайт задумчиво постучала копытом по полу. − Что вы предлагаете?       Селестия выпрямилась. Её голос приобрёл ту самую, знакомую мне с детских книжек, величественную торжественность.       − Четыре исключения. По одному от каждой из нас. Я буду первой.       Она обвела взглядом зал — и, кажется, даже гости, забыв о танцах, замерли в ожидании.       − Исключение номер один. Принцессам Эквестрии запрещается каким-либо образом участвовать в твоей поимке. Мы не покидаем замок. Мы не используем магию поиска. Мы даже, − она сделала паузу, − даже не выглядываем в окна. Разумеется, только если твои действия не будут представлять прямой угрозы нашим жизням или жизням наших подданных. В твоей поимке будет участвовать… вся стража Эквестрии.       Вся стража Эквестрии. Отлично. Просто замечательно.       − Второе исключение, − подхватила Твайлайт, и в её голосе послышалась какая-то странная, почти виноватая нотка. − Ты… ты можешь заходить в библиотеки. И брать книги. Так уж и быть.       − Твайлайт, − укоризненно посмотрела на неё Селестия. − Будь более благосклонна к исключению. Оно должно быть весомым.       − Хорошо…− Твайлайт закусила губу, явно борясь с собой. − Что ж… Например… Мы дадим тебе фору. Пять минут. Чтобы ты успел скрыться.       − Большое спасибо. − выдохнул я. − Хоть на этом.       − Я бы вообще это не предлагала, если бы не Селестия. − буркнула Твайлайт, отворачиваясь. − Ты испортил работу Фифи Кварц. Единственную подписанную работу.       − Да говорил же — я не виноват! − не выдержал я. − И вообще, зачем ты принесла её сюда? На бал? Это же книга!       − Это эксклюзивное издание с автографом! Я хотела похвастаться!       − Третье исключение. − перебила Каденс, мягко, но твёрдо.− Если ты сбежишь за границы Эквестрии… там мы не будем тебя ни преследовать, ни… ни убивать. Но если вернёшься — всё в силе.       Она посмотрела на меня — и в её глазах, кажется, мелькнуло что-то похожее на уважение.       − Это будет честно.       − То есть технически за границей я в безопасности? Даже рядом с вами? − уточнил я.       − В какой-то степени да. Считай это моим небольшим подарком.       − Отлично.       − Осталась я. − тихо произнесла Луна.       Все взгляды обратились к ней.       Она молчала несколько секунд. Её грива мерцала тусклее обычного, а взгляд был устремлён куда-то в пустоту.       − Исключение последнее. − наконец вымолвила она. − Я не имею права входить в твои сны. Каким-либо способом манипулировать тобой или… говорить с тобой там.       Она подняла на меня глаза. В них не было гнева. Только тихая, глубокая печаль.       − Это всё.       Тишина повисла в зале, густая и тяжёлая.       Я смотрел на неё. Она смотрела на меня. И между нами вдруг возникла какая-то невидимая стена — не ледяная, нет. Хрупкая. Прозрачная. Почти незаметная.       Стеклянная.       − Что ж. − Селестия шагнула вперёд, и её голос приобрёл ту самую, не терпящую возражений торжественность, от которой у подданных подгибались колени. − Условия обговорены. Несогласных нет. Указ о наказании вступает в силу прямо сейчас. Без права на обжалование.       В ту же секунду словно молния ударила прямо в центре зала.       Ослепительная вспышка озарила всё вокруг — белая, чистая, без малейшего намёка на дискордовскую мишуру. Глаза принцесс вспыхнули, отражая свет древней магии, скрепляющей королевскую волю.       А потом свет погас.       И они просто… сели.       На полу, прямо посреди зала, материализовались изящный столик, четыре чашки, заварочный чайник и вазочка с печеньем. Селестия элегантно разлила напиток, Каденс взяла сахар, Твайлайт задумчиво помешивала ложечкой.       − Вы… − я моргнул. − Вы что делаете?       − Как что? − Твайлайт подняла на меня недоумённый взгляд.− Чай пьём.       −Я… не могу понять логики.       − Поясняю в последний раз. − монотонно проговорила Селестия, отхлёбывая из чашки. − Наказание вступает в силу прямо сейчас. Без права на обжалование.       − Получается…       − Время уже пошло. − она поставила чашку на блюдце с едва слышным звоном. − И, на заметку, двадцать секунд форы ты уже потерял.       − То есть я…       − Двадцать пять.       Спрашивать третий раз я не стал. И так глупо вышло.       Я развернулся — чуть не поскользнулся на предательском куске торта, всё ещё валявшемся на мраморном полу, — и рванул к выходу так быстро, как только позволяли дрожащие ноги.       Сзади, сквозь нарастающий гул зала, донеслось спокойное:       − Тридцать.