Глава 6.

Глава 6: Невеста

Сон настиг Лизу внезапно, как прорыв в иное измерение. Не подвал, не серая каморка. Солнечный луч падал на выцветший ковер в комнате для рукоделия «Святой Надежды». Рядом, перебирая шерстяные нитки, сидела Элис. Полноватая, но с мягкой, теплой красотой: округлые щеки, которые так и просились, чтобы их ущипнули, густые каштановые волосы, собранные в небрежный хвост, и серые глаза – глубокие, умные, с вечной грустинкой, но и с искоркой упрямства. Элис родилась в стенах Приюта. Ее мать умерла при родах, отец был неизвестен. «Святая Надежда» была ее единственным миром. До Лизы. – ...а потом, представляешь, – шептала Элис, ее пальцы ловко сматывали клубок, – я увидела в старом журнале, что принесли для растопки... *Фотографию моря*. Настоящего! Не замерзшего пруда. Оно было синее-синее... и огромное. И там были люди. Они просто... *лежали* на песке. И смеялись. Никто не молился, не скреб полы... – Они были свободны, – тихо сказала Лиза, вдевая нитку в иголку. Ее собственные мечты о «far away» нашли отклик в Элис. – Свободны... – Элис задумчиво повторила слово, как незнакомую драгоценность. – Ты говоришь о том мире... как будто он реален. Как будто туда можно просто... уйти. – А почему нет? – в глазах Лизы вспыхнул знакомый огонек бунта. – Стены – это просто камни. Ворота открываются. Нужно только... решиться. Элис посмотрела на нее, ее серые глаза стали серьезными. – Но куда? Кто нас ждет? Маркус говорит... – А я видела море. Папа возил меня летом. Он покупал по дороге сахарную вату и газировку. В живую там красивее, чем на фото, правда, ты будто рукой трогаешь небо. Да, нас никто не ждёт за стенами приюта, но зачем нам кто то, чтобы просто жить? – резко, тише прежнего, перебила Лиза. Она оглянулась, но в комнате были только они. – Она положила руку на руку Элис. Та вздрогнула, но не отняла. – Ты сильнее, чем думаешь, Элис. Ты заслуживашь увидеть то море. Взгляд Элис стал далеким, устремленным куда-то за стены, к тому синему сиянию на странице журнала. Искра в ее серых глазах разгорелась ярче. Она всегда с интересом слушала рассказы Лизы о жизни за пределами "Святой надежды", но именно этот разговор поменял восприятие Элис на мир целиком и полностью. В тот вечер послушница Элис умерла и родилась свободная девушка. Резкий стук в дверь каморки вырвал Лизу из сна. Сердце бешено заколотилось, образ Элис, теплый и живой, смешивался с ледяной реальностью. На пороге стоял Отец Маркус. Он казался выше в тесном пространстве. Высокий, сутуловатый, но не от слабости – от груза непоколебимой власти. Лицо – изборожденное морщинами, как старая кора, с резкими, жесткими чертами. Тонкие, бескровные губы. Но больше всего пугали глаза: маленькие, глубоко посаженные, цвета грязного льда, лишенные всякого тепла. Они видели не человека, а объект, душу для исправления или наказания. На его руках, лежавших на животе, вздулись синие вены, как корни ядовитого дерева. – Луиза, – его голос был сухим, как шелест мертвых листьев. – Приди в трапезную. Сейчас. Трапезная была полна. Сестры и братья сидели за длинными столами, опустив взгляды. Во главе – Маркус. Рядом с ним – Эрзо. Вид у Эрзо был спокойный, почти отрешенный. Крепкий, с широкими плечами и сильными руками рабочего, но без грубости. Красивое, с правильными чертами лицо, загорелое даже зимой (напоминание о жизни "до"?), обрамленное темными, чуть вьющимися у висков волосами. Карие глаза, обычно такие живые, сейчас были непроницаемы, как полированное дерево. Он смотрел куда-то в пространство над головами сестер, не встречаясь взглядом с Лизой. Ее сердце сжалось. Играет роль так хорошо, что забыл о её существовании? – Братья и сестры! – голос Маркуса резал тишину. – Промыслом Божьим и моей отцовской волей решено: наша сестра Луиза будет соединена узами священного брака с моим сыном и наследником, Микаэлем. Удар. Тихий, но сокрушительный. Воздух вырвался из легких Лизы. Весь зал замер. Микаэль, сидевший по другую сторону отца, позволил себе едва заметную, торжествующую ухмылку. Его голубые глаза поймали взгляд Лизы – в них читалось: *"Ты моя. Навсегда"*. – Бракосочетание, – продолжал Маркус, не обращая внимания на бледность Лизы, на ее едва сдерживаемую дрожь, – состоится после Великого Поста. Да будет этот союз укреплением нашей общины и вразумлением для сестры Луизы, дабы смирила свою строптивую душу пред Господом и мужем своим. Безнадежность, густая и липкая, как смола, залила Лизу с головой. Испуг перешел в леденящее оцепенение, а за ним – в острую, режущую боль. Ее продали. Окончательно. Без права голоса. Ее будущее, ее тело, ее истерзанная душа – теперь законная собственность Микаэля. Власть Маркуса была абсолютной и безжалостно. Слова протеста застряли комом в горле. Она могла только стоять, чувствуя, как взгляды сестер – кто с жалостью, кто со злорадством – прожигают ее насквозь. Взгляд Эрзо так и не упал на нее. Ночь была беспросветной. Страх перед будущим с Микаэлем смешивался с горечью ожидания помощи от Эрзо. Письмо Элис не давало ей покоя, поэтому она прокралась как тень по спящему коридору. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Комната Эрзо была в дальнем конце, у черного хода. Она постучала. Долгая пауза. Потом щелчок замка. Эрзо стоял на пороге, в простой рубахе, брюках. Его лицо в свете одинокой лампочки за спиной было усталым, напряженным, но не враждебным. Карие глаза наконец встретились с ее глазами – в них была тревога, вопрос, но не отторжение. – Лиза? Что случилось? – Он объявил о свадьбе, – выпалила она, едва сдерживая дрожь. – С Микаэлем. После Поста. Эрзо сжал кулаки, на его лице мелькнула ярость, тут же подавленная. – Знаю. Слышал. Я не мог... Маркус испытывает меня. Малейшее подозрение... – Он провел рукой по лицу. – Прости, что даже не посмотрел на тебя. Не мог рисковать. Не сейчас. Она кивнула, глотая ком. Не забылся. Играет. Все еще играет. – У меня... есть кое-что, – прошептала она, оглядываясь в темный коридор. – Важное. Очень. – Она достала из кармана потрепанный конверт. – Это... письмо. Маркусу. От Элис. Она... она сбежала. И она хочет показать миру, что происходит за стенами общины. – Элис... – он произнес имя тихо. – Я знаком с ней, она сама попросила меня помочь собрать доказательства, но начала действовать слишком рано, я не могу понять почему.. - Лицо Эрзо начало излучать тревогу. - Ты сделала правильно, что принесла. Теперь слушай внимательно. Забудь, что ты мне это показывала. Забудь про письмо,сожги. Веди себя как обычно. Смиренная невеста. Выжидай. Я свяжусь с Элис чуть позже. Одна ошибка – и нас сотрут в порошок. Ты поняла? Она кивнула. – Иди, – сказал он мягко, но твердо. – Пока тебя не увидели. И помни: смирение снаружи. Огонь внутри. Держись. Она кивнула еще раз и растворилась в темноте коридора, как призрак. Эрзо закрыл дверь, прислонившись к ней спиной и сполз вниз. Лиза судорожно сжимала письмо и мчалась в комнату. Нужно было просто раствориться в тёмном коридоре и не попасться никому на глаза, но к сожалению у "Святой Надежды" глаза и уши были повсюду.