Часть 3

Последующие дни для Джудит были полны тревоги. Она потеряла сон и аппетит. Стоило ей только от усталости погрузиться в сон, как перед ней вновь и вновь как наяву появлялось лицо Хогана и его темные глаза пронзали сердце насквозь. Если это было любовное увлечение, то почему оно вместо радости приносило смятение? Ах, лучше ей было под любым предлогом отказаться тогда от посещения сеанса! Но поздно! Хоган стал теперь вхож к ним в дом. Два раза в неделю его ожидали к вечернему чаю. Он был пунктуален, никогда не заставлял себя ждать. Был приятным собеседником и галантным кавалером. Так что в конце концов ему удалось расположить к себе леди Эванс. Особенно после его откровенного рассказа о себе: - По настоящему меня зовут Эдвард Блэкмур. Хоган - мой псевдоним. Моя родина - Брайт, Нортумберленд. Отец мой был морским офицером. Родителей уже нет на свете. Они умерли, когда я был ещё ребенком и заботы о моем воспитании взял на себя мой опекун - дядюшка по отцовской линии, тоже морской офицер. Он хотел, чтобы я пошел по их стезе. Но моя жизнь сложилась иначе... В Брайте находится наше родовое имение, Блэкмур Хаус, десять акров земли. Доход от имения стабильно составляет пять тысяч фунтов в год. Во время путешествий по Европе мне удалось скопить ещё достаточно денег, чтобы выкупить свою долю в судостроительной верфи, это принесет ещё порядка восьми тысяч годовых. - Это звучало основательно, тетушка одобрительно кивала головой, - Сейчас управлением имением занимается мой родственник, но в скором времени я планирую вернуться туда насовсем со своей молодой женой, - при этом Хоган-Блэкмур многозначительно взглянул на Джудит, которая, вспыхнув, пролила немного чая на скатерть, - Довольно мне скитаться по свету в поисках счастья. Я нашел то, что искал. Итак, в начале марта он сделал девушке предложение. Она попросила три дня на размышление, все ещё считая, что недостаточно хорошо знает этого человека. Чувства ее по отношению к нему были противоречивы: она и верила и не верила Блэкмуру, и любила и боялась, и подозревала в чём-то нехорошем, темном... Близких подруг у нее не было, только горничная Элен могла отчасти разделить ее переживания. Она-то и давала совет подождать. В отличие от тётушки, уже решившейся выдать ее замуж за Блэкмура. Незадолго до назначенной свадьбы он назначил последний спиритический сеанс в Лондоне. Как видно срок аренды помещения уже истекал, да и планы медиума изменились. Теперь, если верить его словам, он планировал осесть с супругой в своем родовом имении. Леди Эванс была приглашена бесплатно. Но в день сеанса она слегла с головной болью. И намеревалась отправить спириту записку с извинениями. Вместо слуги доставить записку неожиданно вызвалась Джудит. Ей было любопытно взглянуть на тот номер в гостинице, где остановился ее будущий муж. Возможно ей удастся выведать о нем что-то интересное. И хоть это было вопреки приличий, тетя Пам позволила. Постучав, девушка услышала за дверью возню, женские возгласы и раздраженный голос Эдварда: - Кто там? - Это я, Джудит. У меня записка... - девушка запнулась, осознав всю глупость и неловкость своего положения. - Ох, простите! - Он отворил и Джуди заметила позади него растрёпанную девицу в красном кимоно. Проговорив что-то скороговоркой на французском, она скрылась за ширмой. Вид Эдварда был неопрятным: волосы всклокочены, ворот сорочки расстегнут. Джудит молча подала ему в руки записку и намеревалась уйти, но он взял ее за локоть и ввел внутрь. В комнате быстро набросил на стол платок. Но девушка успела заметить китайский курительный прибор. Они уже были известны в Лондоне. И, прикрыв дверь, где находилась та незнакомка, Эдвард сказал вполголоса: - Это моя сводная сестра, наполовину француженка. Она не в себе... Тысяча извинений! Сегодня вечером буду у Вас. - Джудит ничего не ответила. Смятение в душе стало еще сильнее. Но вечером он явился к ним домой как ни в чем ни бывало, нарядный, во фраке, с букетом оранжерейных цветов. И покорил их с тётушкой своим исполнением Шопена на рояле. Как он играл! Джудит слушала его как завороженная. - Где Вы научились так играть, мой друг? - спросила с удивлением леди Эванс, - Вы - настоящий виртуоз! - Моя покойная матушка учила меня в детстве, - признался он с улыбкой, - а она была выдающейся музыкантшей. - Браво, - прошептала девушка. Он с благодарностью поцеловал ее руку. После ужина тетушка ненадолго оставила их наедине. - Расскажите мне пожалуйста поподробнее о своей сестре, - попросила она с серьезным лицом. - Ее зовут Сесиль. Она - внебрачная дочь моего отца и парижской певицы варьете. Я узнал о ее существовании, разбирая письма отца, когда его уже не было в живых. Оказывается, он много лет поддерживал ту женщину и ее дочь деньгами. Будучи в Париже, я разыскал ее. Сесиль погибала. Да и сейчас, если честно, дела обстоят плохо. - Она больна? - Можно сказать и так. Она пристрастилась к опиуму. И ни дня не может прожить без него. - Какое несчастье, - пробормотала девушка, начиная верить Эдварду. Затем последовал закономерный вопрос: - Что Вы планируете делать с Сесиль дальше? - Я помещу ее в лечебницу для душевнобольных, где ей будет обеспечен уход. Поверьте, дорогая, это лучший выход из положения. Джудит не могла не согласиться с разумностью его решения. На следующий день она сняла со счета в банке все свои деньги. Ещё через день они с Эдвардом тихо обвенчались в Лондонской церкви Всех святых. И вечером того же дня отправились поездом на его родину, в Нортумберленд, на границу с Шотландией. Это было первое в жизни девушки путешествие (если не считать ее возвращения из Индии в раннем детстве), расстоянием более трехсот миль к северу, продолжительностью двенадцать часов. Джудит с удовольствием смотрела на смену пейзажей за окном вагона. Ее родной Эссекс отдалялся все дальше и дальше, и вместе с тем сердце наполняло радостное предвкушение перемен в ее дотоле пресной жизни. Новоиспеченный супруг был весел и оживлен, внимателен и заботлив по отношению к ней. Они ехали в пульмановском вагоне первого класса, где все было устроено с комфортом: мягкие обитые синим бархатом диваны и вращающиеся кресла, буфет с перегородкой из цветного стекла, где пассажиры могли получить завтрак, ланч, чай и ужин. В полумраке купе молодые супруги вели задушевные разговоры. Эдвард прилёг на диван и положил голову на колени Джудит, она гладила его по волосам и без страха задавала волнующие ее вопросы: - Признайся, твои спиритические сеансы - это фокусы, шарлатанство? - Да. Но фокусы весьма искусные. Я изучал психологию и понял, что подобные сеансы - это ключ от всех дверей. - Что ты имеешь в виду? - Я говорил то, что люди ожидали или боялись услышать. Предварительно приходилось порой наводить о них кое-какие справки. И успех был обеспечен. - Разве это не цинично по твоему? - Ничуть! Богатые люди как правило очень тяжело расстаются с деньгами. Таким образом я пытался искоренить в них порок жадности. - Скажи, у тебя было много женщин? Эдвард рассмеялся: - Мне двадцать восемь лет. Было бы обманом уверять, что я остался чист от страстей мира сего. Но женат я не был. Внебрачных детей нет. Что ещё тебя интересует, моя дорогая? - Почему ты тогда обратил на меня внимание? - Потому что увидел в тебе то, чего не осталось в современных девушках - чистоту, врождённое благородство и честность... Но знаешь, временами ты мне больше напоминаешь библейскую Юдифь (о чем говорит и твое имя), чем леди Гиневеру. Признайся, не готовишься ли и ты срубить мою грешную голову, как та голову Олоферна? - Это будет зависеть от твоего поведения, дорогой, - в тон ему шутливо отвечала она. В это самое время детектив Фора ступил на лондонскую землю. А на следующее утро после того, как он остановился у Стэнтонов, газета "Таймс" в рубрике происшествий поместила заметку о том, что на берегу Темзы был найден труп девушки, одетой в красное кимоно. Полиция Скотланд Ярда занимается расследованием. Сыщик ринулся в участок, не допив свой утренний кофе. Ему было важно как можно скорее представиться начальнику полиции, сообщить о своих полномочиях и просить допустить его к осмотру трупа. Добившись своего, мсье Фора с горечью констатировал, что опоздал. Не по своей вине, но все же. Этель Беранже мертва. Однако вовсе не по причине того, что бросилась в Темзу. Ее задушили. На шее были отчётливо видны следы от удавки. Несчастная была погребена как подобает за счёт своих родственников. Детектив телеграфировал им о случившемся немедленно. Ее бабушка была безутешна и в ответной телеграмме требовала, чтобы он во что бы то ни стало нашел убийцу. Между тем как шарлатана Хогана и след простыл.