Цветок меж двух ветров

По пути обратно в Столицу Басен не мог отделаться от мыслей о случившемся. Повозку он вёл сам — без сопровождения, лишь он и его утка. — И что Лунный Принц нашёл в ней? — обратился он к питомице. — Она ведь ни капли им не восхищена. Даже если бы господин не был так красив, всё равно он будущий правитель. Девчонка должна благодарить небеса за то, что он обратил на неё внимание. А вместо этого она воротит нос и смотрит на него как на червяка... — Не пойму, как она может ему нравиться. Басен знал, что Джинка был удивлён, открыв в себе тягу к своему полу. Но в отличие от принца он сам с детства знал, к кому лежит его сердце. Окружённый суровыми военными, он рано понял, что влечёт его именно к мужчинам. А зная свою мать и учитывая ситуацию с братом, он понимал, что его семья никогда этого не примет. Поэтому он хранил в глубочайшей тайне свои предпочтения и искусно разыгрывал неловкость и боязнь в общении с женщинами. В искусстве притворства он мог бы соперничать с Джинкой, когда тот выдавал себя за евнуха. Из него вышел бы отличный шпион, но Басен и не мечтал о такой жизни: он родился, чтобы защищать Императора и его семью, и не хотел иной судьбы. Он был счастлив, когда прекраснейший из людей, его господин, обратил на него внимание. Басен, правда, не думал, что тот его поцелует. Он понимал, что Джинка не такой и никогда бы никаким образом не показал бы ему своих чувств. Но Принц сам поцеловал его — и годы выдержки, самодисциплины и сдержанности обрушились в один миг. После того оба долго делали вид, что ничего не произошло, хотя знали: всё изменилось. Когда он спас Лишу и восстанавливался от ран, в глубине души надеялся — может, принц возьмёт её в жёны. Чистая, нежная, с глазами, полными обожания… не то что Маомао. Всё изменилось в день нашествия насекомых. Принца укрыли в спальне, и он, как личный телохранитель, был с ним. В итоге оба нашли друг друга под одеялом в абсолютной темноте, и Басен сделал всё, чтобы принцу было хорошо. После они уединялись ещё несколько раз, в числе которых был и этот последний. Когда их прервала девчонка-аптекарь, правда вскрылась. Она всё равно бы вскрылась — ведь в тот раз они не были осторожны, — но Басену было удобно обвинять Маомао в скандале из-за личной неприязни к девушке. Теперь его отлучили от принца и отправили в Столицу раньше. Отец сказал, что в ближайшие месяцы он не будет участвовать в охране Джинки и, скорее всего, окажется при Императоре. И что ему придётся жениться. Лунному принцу, скорее всего, тоже придётся жениться по возвращении домой. Говорят, к Императрице Гекуё прибыла её племянница. Басен надеялся, что она окажется достойной особой. Лишь бы не дочь Лакана. Он никогда и не мечтал, что сможет всегда быть рядом с господином в той близости. Понимал: наследник обязан жениться и продолжить род — ведь в Императорской семье так мало мужчин. Всё, чего он желал, — чтобы господин был счастлив с женщиной, которая будет его уважать и почитать. А себе Басен оставлял только одно: наблюдать издалека, охраняя его покой. И хранить эти воспоминания в сердце, как клятву, что они никогда не встанут на пути его службы и верности.

***

Новый год они встретили в И-Сей. Теперь, когда Шикёу принял на себя управление провинцией, счёт до отъезда домой пошёл на считанные недели. К удивлению Маомао, господин Жэньши не вызывал её к себе, но она иногда видела его издалека — когда он гулял в саду или направлялся куда-то, окружённый своей свитой. Видимо, Лунный Принц в кои-то веки вспомнил о стыде, поэтому не звал её, а может, злился на неё за то, что его разлучили с любовником. Хотя настоящая причина могла быть самой банальной: в связи со скорым отъездом он был страшно занят. Тем лучше — ведь эмоциональные разговоры никогда не были её сильной стороной. Среди окружавших его людей был ещё один человек, который невольно притягивал её взгляд. Рикусон. В своём багровом чанпао он словно нарочно выделялся. С ним она тоже ещё не успела обсудить случившееся, хотя сам мужчина никак не показывал, что ждёт каких-то объяснений. Если их взгляды встречались, он всегда вежливо приветствовал её кивком и сдержанной улыбкой — не более того. Разительный контраст по сравнению с господином Жэньши, который, будь он на месте Рикусона, не дал бы ей прохода. Рикусон не требовал и не давил. Даже в его молчаливом кивке было больше уважения, чем в сотнях настойчивых слов Лунного Принца. Но объясниться с Рикусоном она была обязана и заодно отдать ему его простыни. Однако травница медлила и сама не могла понять почему — и злилась на себя за своё малодушие. Слова Чуэ задели глубже, чем она хотела признать. В душе что-то шевельнулось — давняя, тихая искра, которую она когда-то заглушила ради покоя. Симпатия, что когда-то проблеснула к молодому мужчине, но была быстро задавлена настойчивым вниманием её господина. Тогда ей казалось, что это чувство исчезло, растворилось в рутине. Но после случившегося оно будто проснулось от долгого сна — робко, как подснежник после затяжной зимы. Маомао раздражало не само чувство, а то, что оно проявилось без её согласия — как побочный эффект. И, как любой побочный эффект, его следовало контролировать, чтобы не допустить осложнений. Тем более сейчас, когда они вскоре должны были уехать. Это чувство не имело ни значения, ни будущего. Девушка и не подозревала, какие жёсткие переговоры шли за неё в это время. Шикёу попросил Лунного Принца оставить у себя кого-то из медицинского персонала, пока Столица не пришлёт достойную замену. Все кандидатуры врачей были отклонены. Тянью считался слишком непредсказуемым и без строгого надзора мог натворить бед. Доктор Ри должен был жениться, ведь свадьбу с выбранной родителями невестой уже пришлось отложить из-за его отъезда. Гуён вообще не рассматривался всерьёз. Доктор Ю, как самый компетентный и один из главных врачей Дворца, был обязан сопровождать Принца в обратном пути. Оставалась только Маомао. — Нет, — твёрдо ответил Жэньши, сжав кулак. — Я понимаю, что вы не хотите отпускать эту талантливую девушку, — Шикёу тщательно подбирал слова. — Но мне необходимы её навыки здесь. Это временная мера, — добавил он. Принц метнул взгляд в Рикусона, с лица которого не сходила учтивая улыбка. Он знал, что это его идея, тонко подсказанная Шикёу. Прекрасно знал, потому что сам поступил бы точно так же. И если бы не ярость, он бы, пожалуй, восхитился его дерзостью. — Ваше Высочество, — вмешалась Таомэй, оказавшись совсем рядом. Она прикрылась веером и тихо прошептала: — Не показывайте никому своих чувств к девушке. О вас и так шепчутся. Если это подтвердится, её обязательно попытаются использовать против вас. Кивком он дал понять, что услышал. — Девушка и правда талантлива, — уже мягче произнёс он. — Но я сомневаюсь, что Комендант Кан согласится на это. Или вы предпочитаете видеть его здесь, с вами? Ведь он не оставит дочь. Шикёу нахмурился. Об этом он не подумал. — Разумеется, вы бы предпочли держать такого человека, как господин Кан, рядом в Столице, — подал голос Рикусон. Все знали: Император ненавидел Стратега. Его вообще никто не выносил во Дворце. Если Кан останется в И-Сей ещё на какое-то время, многие только обрадуются. Лунный Принц сжал челюсти. Он обязательно найдёт способ наказать этого наглеца. — Пока девушка рядом с ним, — спокойно продолжал Рикусон, — его можно контролировать. Доктор Ю с любопытством наблюдал за развернувшейся сценой. Сам он всегда держался подальше от дворцовых интриг, а в провинции дел хватало, чтобы не отвлекаться на сплетни. Но из разговора он понял одно: юный владыка явно неравнодушен к девушке, если так упорно не хотел отпускать её без веской причины. Перепалка грозила зайти в тупик. Жэньши понимал: ни прямое «нет», ни доводы больше не помогут. Нужно было найти иной способ. — Доктор Ю, — обратился он к врачу, нарочито подчёркивая слова, — вы имеете что-то сказать? Всё-таки вы её прямой начальник. Доктор тяжело сглотнул. Решил спихнуть на меня, значит. — Девушка, несомненно, талантлива. Я и не ожидал иного от воспитанницы Лоумэна. К тому же она какое-то время служила Гёкуё в гареме, что делает её особенно ценной. Разбирающихся и в интригах, и в медицине людей можно пересчитать по пальцам одной руки. — Ю намеренно тянул время, перечисляя качества Маомао. — Несомненно, она может хорошо послужить господину Шикёу, только начинающему свой политический путь. Во дворцовом лазарете нам хватает людей и придворных дам её ранга, а здесь такие, как она, особенно нужны. К тому же её попросили присоединиться к нам из-за её эксцентричного отца, чтобы сдерживать его. Если ни у кого нет возражений против того, чтобы господин Лакан остался, тогда я не вижу причин не оставить её здесь ещё на какое-то время. Жэньши нахмурился, ясно показывая недовольство речью врача. Но возразить не мог — тот привёл доводы, с которыми невозможно спорить. — Кроме... — Кроме? — Принц оживился. — Разве что юная леди сама не захочет оставаться здесь. После всего, что ей довелось пережить… — Тогда спросите её сами, — Жэньши обратился к Шикёу, но при этом смотрел прямо на Рикусона. — Если она согласится, я не стану препятствовать. Шикёу кивнул, явно облегчённый тем, что спор удалось обойти. — Если так, мы действительно должны спросить её мнение, — согласился он. — Несомненно, — тут же вставил Рикусон, учтиво улыбаясь. — Думаю, никто не станет возражать, если решение останется за самой госпожой Маомао. Жэньши смотрел на Рикусона, а Рикусон всё так же улыбался — мягко, почти приветливо. Но в этой улыбке чувствовалась победа.