Часть 3

      Порой судьба преподносит лимоны, чтобы сделать из них лимонад. Иногда она бывает менее щедрой и приходится самому добывать плод цитруса, чтобы сделать кислый, но такой освежающий напиток. В случае Алисы, судьба решила её обокрасть. Отняла всё. Цель, мечты, судьбу. Вся жизнь была расписана по плотному графику, где минуты, когда можно лечь на кровать и подумать о своём — навес золота. Два надзирателя воспитывали ребёнка солдата и всегда говорили, что рано или поздно придут за её головой.       У них дома никогда не пахло выпечкой сладкого пирога. Сладкое здесь было под запретом. Каждый миллиметр стены пропитал страх. Тот, что испытывают, когда живут в напряжении, потому что ждут, когда за тобой придут. Порой дом окружал аромат масла и стали. Это были особенные дни, когда отец Алисы проверял оружия на работоспособность. Тогда было особенно тяжело, ведь ей приходилось присутствовать, чтобы запомнить последовательность сборки.       Она лежала поверх одеяла на кровати и рассматривала потолок. Причудливые узоры, которые она когда-то нарисовала, потому что не могла больше выносить скуку этого дома. Несколько причудливых золотистых завитков, уходящих на стены, цветки, что так хаотично списывались в общую причудливую картину. Внутри лишь пустота. Та самая, как когда ты рассматриваешь потолок и в голове нет ни единой мысли. Тебе не грустно. Не весело. Не спокойно. Просто… пусто. И от этой пустоты тошно. Твои дни одинаковы, в них не смысла. Просто кто-то другой взял бразды правления над тобой и тянет их, душа. И этот нескончаемый поток чёрной тишины продолжает каждый день овладевать тобой так, словно ты не способен на что-то ещё.       Алиса жила так уже долгое время. Сколько себя помнила, так было всегда. Тренировки до боли в мышцах, презрительные взгляды родителей, что твердили без конца про какую-то организацию, что однажды найдёт их. Та, Которая только и ждёт момента, чтобы всадить нож в глотку. Она ненавидела эту часть дня. Когда нужно было слушать про опасность, которой не существовало.       День сменялся другим. Пребывая в своём мире, ощущала безысходность и выходила из комнаты только ради еды и человеческой нужды, тренировок. Будь она немного смелее, то, возможно, рискнула противостоять отцу, но слишком боялась. Не было сил на споры и борьбу. У неё осталось только осознание того, что всё это было лишь мимолётной белой полосой среди бесконечной темноты. И вот наконец удалось дойти до светлого края, а дальше только привычная пропасть.       С появлением компьютера, её жить изменилась. Родители купили его для удалённой учёбы, но Алиса была любознательным подростком, который однажды, среди задач по математике, нашёл алмаз. Это была обычная реклама школьного мероприятия, которое проходило в их городе. Украшенное яркими цветами, с фотографиями подростков, что счастливо улыбались, смотря в камеру. Тогда внутри что-то вздрогнуло. Она увидела в этом себя и тёмные тучи пустоты внутри раздвинулись, открывая ей новый мир. Совершенно незнакомый. Яркий и такой желанный. Словно сам Дьявол сотворил его и представил ей, совращая.       К вечеру она подготовилась. Отрепетировала перед зеркалом речь и вытирала ладони об штанины джинсов. Губа была искусана изнутри до крови, а глаза часто моргали, осматривая себя. Словно нужно было подготовить всё идеально, чтобы получить разрешение. Так оно и было.       За столом царила напряжённая атмосфера. Так было всегда. Отец читал новости в газете, а мать методично нарезала мясо ножом, придерживая его вилкой. Алиса сидела между ними и смотрела в свою тарелку. У них не принято говорить во время еды. Тишина ценилась. Так было проще отследить звук, который мог бы понести угрозу.       — Я хочу ходить в школу. — Алиса сказала это тихо. Нет, даже лучше будет сказать, что она сказала это скромно.       — Нет. — Твёрдо ответил отец и перелистнул газету. Снова наступила тишина, словно этого разговора и не было.       — Но это будет полезно. Я должна социализироваться и научиться смешиваться с толпой.       — Кто вбил эту дурость в твою голову? — Алиса робко опустила глаза в тарелку и закусила губу.       — Я сама…       — Отказано. Тебя выследят, а потом найдут нас. Из-за тебя нас убьют. Комиссия только и ждёт, когда мы совершим ошибку.       — Мы прячемся от несуществующего врага. — Тихо пробормотала Алиса и вновь взялась за вилку.       — Мы прячемся от организации «Комиссия Времени». Ты понимаешь, что мы сбежали оттуда, потому что хотели лучшего для тебя? Ты ребёнок и потому не можешь понять, какого нам. Это очень тяжело.       — Я смогу защитить себя.       — Нет, не сможешь, потому что ты до сих пор не можешь победить меня. Там есть люди, что явно сильнее меня. Ты не успеешь снять пистолет с предохранителя, как в тебя уже выпустят десять пуль.       — Алиса, ты закончила? — Голос матери отозвался эхом в сознании. Она всегда ставила точку в разговорах, отсекая все аргументы в её пользу. Алиса сжала вилку, которой ковыряла салат.       — Да, мама.       — Иди в комнату. Тренировка завтра в пять. Не опаздывай.       Алиса поднялась из-за стола. Еда так и не была тронута. Любые мысли о еде вызывали тошноту. Она вернулась в свою комнату. Коридор сейчас казался особенно бесконечным. Каждый шаг отдавался эхом в голове, а внутри всё разрывалось от желания запротестовать, но не могла. Нельзя было нельзя сделать это. Может сейчас и играл переходный возраст, когда идёт отрицания того, что говорят родители. Попытки проявить своё «Я». Быть независимым и самостоятельным. Именно таким человеком всё это время пытались сделать её. И теперь, стоило этому росточку показать свои первые листики, их сразу хотят обрезать.       И это самое мучительное.       Оказавшись в своей комнате, прижалась к стене спиной и закрыла лицо ладонями. Медленно скатившись вниз, на корточки, Алиса глубоко вдохнула.       Её жизнь никогда не приобретёт желанную свободу. Она знала это с самого начала. За свои 17 лет не знала как общаться с людьми во внешнем мире. Не знала, что в жизни бывает что-то ещё, помимо страха за свою жизнь. Но, благодаря ноутбуку, начала в тайне познавать прелести жизни. Смотрела сериалы и фильмы про подростков, читала форумы и листала фотографии школ. И при этом таким образом она могла хоть как-то смотреть на мир, который ей не светит. Хотя бы сквозь экран компьютера. Так Алиса узнала, что в обычных семьях нет оружия, что спрятано на каждом углу. Папа не чистит пистолет, пока мама режет мясо на кухне. В нормальных семьях к тебе относятся с любовью, говоря приятные слова каждый день. Первое время она думала, что вся её жизнь фальшь. Стояла перед зеркалом и говорила себе комплименты, подражая подростком из драм. Они часто говорили сами с собой перед зеркалом, Алиса делала также.       Родители, что до этого казались единственными людьми, кому можно доверять, превратились в сумасшедших. Бесконечный просмотр статей о диагнозах привели её в тому, что они искренне уверены в том, что существует какая-то Комиссия Времени, что корректирует временные аномалии. Джеймс и Маргарет Миллер были профессионалами своего дела, но в какой-то момент решили сбежать и теперь вынуждены скрываться от организации. А заодно решили превратить своего ребёнка в идеальную машину, способную защитить себя. Алиса понимала, что они просто сумасшедшие. Какое-то время хотела верить в то, что всё это не выдумки, но вот настал момент озарения.       И тогда в её жизни появилась она.       Лиа. Красивая девушка, которая была записана под прелестным ником «Солнышко». Алиса очень часто рассматривала её фотографию. Небесные голубые глаза с тёмной окантовкой, огненные рыжие волосы, что волнами спускались до талии. Бирюзовые лулы были вплетены в них, совсем рядом с передними прядками. Так прекрасно. Алиса не знала тогда, что это за чувство, когда ты знакомишься с человеком. Лиа написала ей первая. И с тех пор каждый день, в 6:30 ждала то самое сообщение с пожеланием доброго утра. Это стало глотком свежего воздуха в мире, не наполненным ничем, кроме обязательств.       [Знаешь почему я пишу тебе каждый день так рано?]       Пальцы замерли над клавиатурой. Сердце забилось в груди и стало тяжело дышать. Алиса испугалась. Так сильно, но при этом это не было подобно будоражащему чувству, которое она испытывала на тренировках с отцом. Это не страх смерти, нет. Это приятное, заставляющая пальчики ног поджаться, чувство.       [Потому что моя кровать прямо напротив окна и солнце бьёт прямо мне в лицо! Я одновременно люблю, но и ненавижу это, потому что это происходит даже в выходные.]       [Сочувствую]       [А ты почему отвечаешь мне так рано? У тебя тоже окно выходит прямо на первые ряды к солнцу?]       [Нет. Я и папа тренируемся ещё до рассвета.]       [Оу, малышка Алиса спортсменка.]       [Почти]       Она улыбнулась и тихо рассмеялась. При этом сразу же зажала рот ладонями. Что же это? Щеки покрылись румянцем. Внутри зародилось новое и совершенно неизвестное ей чувство, преследовавшее весь день. Оно вызывало тревогу, но при этом так приятно. Хоть это и выглядело как сон, но этот новый спектр эмоций приносил такую странную череду реакций в организме. Впервые Алиса захотела дышать.       Будучи совершенно неопытной в эмоциях, любопытство руководило телом, заставив его обратиться за помощью в интернет. Любовь? Симпатия? Влюблённость? Из трёх вариантов больше всего подходила влюблённость на ранних этапах зарождения, но было трудно поверить, что это чувство было вызвано девушкой. Совершенно непринятое в обществе влечение казалось таким странным. Язык не поворачивался назвать это неправильным или запретным, но смятения одолели, ведь в голове была сложена совсем иная картина семьи. В её семье не было любви и ласки. Даже улыбки редко появлялись на лицах, ведь в атмосфере витал страх и вечная погоня за безопасностью. Лиа же вызывала иное чувство. Покой и тепло, дарящая безмездно и не требующая ничего взамен.       Паранойя съедала внутренности. Вдруг это шпион, который втирается в доверие, чтобы потом убить всю её семью? Может именно так работают сторонники Комиссии Времени? Алиса не хотела в это верить. С другой стороны это заставило задуматься. Девушка никогда не ценила жизнь. Серая и однообразная, расписанная поминутно и без каких-то интересных моментов, которые могли бы разжечь огонь внутри. Заставили стремиться выжить. Учить выживать и действительно хотеть выжить — совершенно разные вещи.       Эти долгие размышления привели только к одному ответу: если Лиа пришла убить, то Алиса хотя бы насытится этим сполна. Сердце требовало как можно дольше чувствовать это приятное тепло, приносящее смысл в ежедневную рутину.       Настал день, когда Лиа скинула ей свою фотографию. Она стояла возле стены кустовых роз, её волосы спадали красивой волной, солнечные лучи подсвечивали их медный оттенок, а голубые глаза, такие яркие и наполненные жизнью, смотрели куда-то в камеру. Красивые коричневые узоры, что украшали правую руку до локтя, были похожи на тату и вызывали бурю восторга. Лиа назвала это мехенди. Алиса тогда вновь подумала о том, как же она прекрасна.       [Теперь твоя очередь]       Паника. Алису охватила паника. Или всё же это было волнение? Опять неизвестное чувство, которое хотелось пробить в поисковой строке. Голубые глаза сверлили чат, а зубы неистово кусали щёку изнутри, отрывая небольшие участки слизистой. Гоняя между зубов кусочки тонкой плоти, Миллер попутно трясла ногой. Она молчала уже минуту. Боялась ответить, но понимала что нужно. Так будет справедливо.       Она рассматривала своё отражение в зеркале. Небольшая минута слабости. Тогда, когда она вновь подошла к нему, но чтобы потренироваться улыбку для фото. Оборачиваясь назад, смотрела на фотографию Лиа, где та стоит с лёгкой улыбкой на пухлых губах, Алиса попутно стояла перед зеркалом, пытаясь повторить. Уголки губ были напряжены. Пытаясь поднять их наверх, ощутила как щёки растягиваются, а тонкая кожа начала потрескивать. Кровь выступила небольшой каплей на уголке, но она быстро провела по нему языком, слизывая их.       Алиса не умела улыбаться. И не помнила, чтобы видела улыбку родителей в живую. На улице, по пути в магазин, быть может. Возможно, они красивые. Такие же, как у Лии.       Попробовав ещё раз, она замерла с лёгким подъёмом уголков губ и прошла к столу, садясь за него. Сделала снимок на мыльную камеру ноутбука и палец замер перед отправкой. Ей не нравилось. Она вновь подошла к зеркалу и улыбнулась скромнее, а после, не меняя выражения лица. Села за стол и нажала кнопку, запечатлев этот вид. И только после этого отправила.       [Вау, ты прекрасна, Алиса!]       [Кажется, я влюбилась]       [Почему ты часто пишешь моё имя?]       [Потому что оно красивое]       [Я всё время представляю тебя в голубом сарафане с белым фартуком. А в голове картина, как ты бежишь за белым кроликом.]       [Очень мило, не находишь?]       Сердце вновь затрепетало в груди. Это было приятно услышать в свой адрес. Алиса не могла вспомнить, когда же удавалось услышать нечто подобное от родителей. Наверное, никогда.       [Общаясь с тобой, я испытываю тепло внутри. Ты что-то новое для меня. Создаешь в моей жизни смысл и я хочу проводить, как можно больше времени с тобой.]       […]       [Я сказала что-то не так?]       [Ты такая прямолинейная]       [Это не плохо, не переживай. Просто это было неожиданно.]       [Спасибо, Алиса]       [Мне тоже нравится проводить время с тобой.]       Однажды, когда разговор с подругой по переписке, привёл её к тому, что они живут в одном городе. Тогда Алиса поняла насколько близка и одновременно далека Лиа. Это ощущение дарило радость, но одновременно и подпитывало пустоту, которая с её появлением прекратила разрастаться.       [На улице отличная погода. Не хочешь выйти?]       Алиса смотрела на телефон, а после медленно повернулась в сторону окна. Сквозь стекло пробивались яркие лучи, что освещали тёмную и довольно скучную комнату. Серые и белые цвета только наводили больше тоски по Лие.       [Сегодня не получится. Планы.]       [Что за планы?]       [Тренировки в зале.]       Если бы только была возможность рассказать Лие про всю расписанную жизнь, то Миллер с удовольствием прижалась к тёплой груди, погрузила лицо в рыжие кудрявые волосы и излила душу. В этот день будет очередной бессмысленный урок о том, как нужно пользоваться оружием. Одно и то же на протяжении всей жизни. Стойка была настолько заучена и вбита в базовые настройки, что порой Алиса специально сопротивлялась телу. Вызывала этим злость отца. Такая реакция с его стороны приносила удовольствие. Хоть какое-то внимание к дочери, а не равнодушие.       [Ты никогда не говорила о своих родителях. Они настолько строгие?]       [Нет.]       [У них повышенная тревожность. Они считают, что можно умереть просто споткнувшись.]       На лице вновь появилась эта привычная эмоция. Это было похоже на липкие руки или зимнюю промокшую обувь. Неприятно, но терпимо. Семья Лиа была совершенно другой. Они ели за одним столом, наполняя пространство вокруг оживлённой беседой. Каждый член семьи заботился друг о друге. Они дарили подарки без повода. Ласково обращались друг к другу и не стеснялись попросить прощения, если ошиблись. Так что же с её семьёй не так? Они были киллерами. Лишены эмпатии и скрывают свою слабость к чему-то. Никаких ошибок. Никакой любви. Никаких эмоций, кроме страха и гнева.       [Они очень заботятся о тебе. Гиперопека это, конечно, очень плохо, но даже так можно найти массу плюсов. Например, они так проявляют свою любовь к тебе.]       В голове пролетал один вопрос. Хочет ли она жить? Алиса не хотела жить в мире, где нужно спасаться от лап несуществующего хищника. Мир, где родители относятся к тебе, как к коллеге, хотя молодые руки ещё не были испачканы в крови. Гиперопека. Душный воздух. Оскорбления и невозможность договориться.       Алиса хотела жить в мире, где нет запретов и окружение относится с уважением. Дарит улыбку без повода и с теплотой обхватывает тело, сжимая в своих объятиях. Этот мир махал ей ручкой сквозь стеклянную стену. Она была настолько толстой, но одновременно и такой хрупкой. Пару ударов и вот прекрасный мир сможет одарить жаркой лаской, погладить по голове и дать конфетку. Эта желанная приторность разбивалась о суровую реальность.       [В моей семье нет такого понятия, как «любовь».]       [Это совершенно глупое и бесполезное чувство]       [Мне жаль…]       [Я не хотела тебя обидеть. Просто не люблю говорить про семью. Давай сменим тему?]       Алиса сразу поджала губы. Она вовсе не хотела обидеть самого близкого человека. Мысленно за свой необдуманный поступок хотелось дать себе толчок.       [Да, хорошо.]

***

      Голубые глаза широко раскрылись и встретились с его. Цвет, напоминающий травяную поляну, глубокий и такой нежный. Их обладатель смотрел на неё по ту сторону окна. Дом напротив. Сидел на подоконнике и курил ментоловую сигарету, запах которой доносился до неё лёгким и таким щекочущим чувством. Пальцы впивались подоконник, словно хотели удержать её на ногах. Алиса перестала дышать. Её сердце замерло вслед за лёгкими. Весь организм перестал подавать признаки жизни, замирая вместе со временем.       Она впервые встретилась глазами с противоположным полом. Этот парень был таким, словно он сошёл с обложки журнала, которые она покупала в тайне от родителей. Прекрасен Он был прекрасен. Длинные пальцы сжимающие фильтр тонкой сигареты. Тёмные волосы были аккуратно уложены назад, но передние пряди чёлки упали на лицо, закрывая один глаз. Эти глаза. Они были не такими, как у Лии. Молодой человек с глазами старика, будто прожил что-то настолько ужасное, о чём не может рассказать никому.       Миллер смотрела на человека перед собой и плавно приходила в себя. Лёгкое и мимолётное наваждение быстро прошло, стоило понять, что они смотрят друг на друга уже слишком долго. Сердце быстро забилось, но это не было паникой. Она лишь хотела проветрить комнату. Да, лишь открыть окно и продолжить учиться.       — У вас такие глаза. Очень похожи на Мёртвое море, — начал он, продолжая рассматривать Алису.       Алиса резко закрыла окно, отрезая себя от этого разговора. Она задёрнула шторы и опустилась на пол, продолжая держаться за них. Она смотрела на свои руки, что подрагивали и понимала. Это её первый контакт с парнем. Изучение американских драм про подростков говорили ей, что именно так появляются отношения, но другая её сторона твердила, что этот парень странный. Начал знакомство странно. Паника подступала к горлу. Хотелось посмотреть что же он сделал.       Медленно, но верно она поднялась и открыла небольшую щёлочку среди двух полотен штор. Его не было. Этот странный и привлекательный парень ушёл. И от этого на душе стало грустно.       Через пару дней Алиса поняла, что этот парень переехал совсем недавно. Потому что с тех пор она не могла открыть шторы полностью, наблюдая за ним, курящим у окна, каждый день. Она ощутила себя птичкой, которая не может спокойно вылезти из укрытия, но всё равно из любопытства продолжала лезть в пасть неизвестного и запретного. Всё изменилось, когда она, выглядывая очередной раз, пересеклась с ним взглядом. Её засекли.       Но, вместо стыдливого побега, она открыла штору и посмотрела на него. На парня, за которым наблюдала всё это время. Он же, к её большому удивлению, не стал как-то дразнить или комментировать происходящее, а просто протянул пачку сигарет. Словно спрашивал:       «Будешь?»       Алиса нахмурилась, прищуривая глаза. Это было неожиданным предложением. Будь этот парень киллером, то с удовольствием уже убил всех Миллеров, но вместо этого играет в молчаливые игры с ней. Быть может из-за Лии паранойя отступила на дальний план, переставая бесконечно наступать на пятки. Таким образом она давала о себе знать каждую минуту. И после череды подозрений, Алиса ощутила нечто более странное. Стрекочущее чувство. Словно сам Дьявол нашёптывает о том, как же это запретно. Как неправильно. Как… маняще.       — Я не умею, — очередной поток любопытства к чему-то неизвестному и запретному. Её шепчущий голос дрожал из-за волнения. Было страшно доверять незнакомцу.       Парень усмехнулся, словно увидел что-то комичное и абсурдное. Перекидывая ноги через окно, он свесил их вниз. Множество этажей прямо под ними и ни он, ни она не боялись этой высоты. Её ночной собеседник стал такой неожиданностью. Алиса понимала, что даже если он и окажется одним из Комиссии, то последует одному из правил: «Влейся в окружение врага, чтобы узнать о нём побольше, а после прикончи». Оправдание? Возможно.       — Закрой глаза и отвернись, — его хриплый шёпот смывался на фоне гула машин. Вокруг витал запах тлеющей сигареты, а с закрытыми глазами он усилился. Замирая от ожидания, девушка выполнила его просьбу и через пару секунд ощутила прикосновение тёплой ладони к своему плечу. Голубые глаза резко распахнулись и только она захотела обернуться, то это действие было прервано. — Я научу тебя.       Широкая и грубая рука легла осторожно на лицо, закрывая глаза. Не грубо и не принуждал, просто накрыл, прося довериться ему. Губы ощутили что-то влажное. Это был смоченный фильтр сигареты, что так аккуратно приставлен к ней. Обхватывая мягкими тканями край бумаги, осторожно потянула воздух в себя и закашляла. Ладонь с глаз переместилась на рот, прикрывая громкий кашель, чтобы их не услышали.       — Осторожно. Не будь резкой, маленькими порциями. Сначала вдохни сразу в лёгкие, а после также медленно выдохни.       Повторяя за словами, Алиса ощутила необычный удар по голове. Словно тело онемело и этот ментоловый вкус приятно оседал на языке. Всё это было похоже на сон. Тело обмякло, но парень придерживал её, не позволяя свалиться. Всё вокруг закружилось и даже с закрытыми глазами это ощущалось так странно.       — Что со мной?       — Это никотиновое опьянение. Когда только начинаешь, то это происходит со всеми.       — Начинаешь? — Миллер усмехнулась и медленно переступила с ноги на ногу, поворачиваясь к этим зелёным глазам, что пленили её. — Я не начну курить. Мне было просто любопытно.       Это странное чувство продолжало преследовать Алису каждую их встречу. Его странные прикосновения, но только к определённым местам; тихий голос, словно боялся спугнуть; беседы, которые не были прикреплены к какой-то теме. Не поднимались вопросы по поводу произошедшего дня или историй из жизни. Всегда что-то постороннее.       Пятый учил её тем вещам, что запрещали взрослые. И эта запретность оказалась довольно манящей. И она с удовольствием шла на его идеи. Сбежать через окно по пожарной лестнице? Алиса уже надевала чёрную одежду и прятала светлые волосы, чтобы скрыться. Гулять до раннего утра? Это был самый любимый пункт запретных вещей. Нарушать комендантский час стало настолько захватывающим, что порой приходилось спать на уроке, чтобы быть как можно бодрее на прогулке. И самая жёсткая вещь, которую Пятый научил её — курение. Оно было противным, вонючим и совершенно не доставляло удовольствие, но сам факт взрослой штучки с перчинкой табуированности порождали просто взрывные эмоции.       Лиа была светлым лучиком, который дарил столько позитивных эмоций и тянул к свету. Миллер дорожила ею настолько сильно, что готова была совершить своё первое убийство, лишь бы ни один рыжий волосок не слетел с макушки.       Пятый друг ночи, что дарил адреналин. Алиса не знала о нём совершенно ничего личного. Не знала кто он, откуда, сколько лет, фамилия. Человек загадка, но было так просто понять, что у него в голове, в отличие от подруги. В этих зелёных глазах читался азарт и интерес. Парень выглядел взросло. Возможно, старше её намного. Другие сочли бы это за педофилию, но в разговорах ни разу не проскальзывало даже намёка на что-то большее. Даже их откровенные беседы вовсе не были тронуты извращенными фантазиями.       Недоступный храм вдруг резко распахнул двери, позволяя войти в свою обитель. Голова Пятого перестала быть загадкой. В этом взгляде читалась такая сильная боль и усталость, и скрыть это невозможно. Покопаться в этих архивах стало такой соблазнительной идеей. Этот небольшой кусочек откровения побудил детский интерес. Что-то запретное, взрослое и манящее как сигареты. Возможно, для неё это было даже недопустимее.