Глава 3

Не веря, что правда делаю это, я, как нормальный человек, тащилась на чертову прогулочку в парк. Анна с топотом шевелила тонкими ногами рядом, разминаясь на ходу перед пробежкой, — конечно же это была ее идея. Облегающий термокостюм, линзы для зрения, черные перчатки без пальцев, трикотажный ободок — сейчас подруга была такой. — Не отставай! — бодро призывала Анна, периодически убегая вперед, но тут же возвращаясь шагать рядом, переводя дыхание. Вход в парк напоминал сказку, но настроение сказочным вовсе не было. — Ну я побежала, встретимся впереди. Только ради Бога, не теряйся. Я изобразила улыбку: — Как скажешь. Ее стройный силуэт замелькал, удаляясь, а я попробовала порадоваться свежему воздуху. Вчера подруга спросила — почему именно Глостер? А я и не знаю. Я ткнула пальцем в небо, а точнее, ввела пин-код от кредитной карты, попросив в кассе ближайший билет на автобус в пределах Массачусетса. Самым безумным сейчас казалось то, как я порядочно сдала экзамены и оформила академический отпуск по всем полагающимся нормам. У тетки в администрации было очень забавное лицо, когда на ее злобное бормотание о распущенном поколении я с добродушной улыбкой объяснила, что буквально на днях моего парня вытащили из-под машины с пробитым черепом, и мне немного сложно сосредоточиться на лекциях. В фильмах люди дерут на себе волосы, вспоминая последние часы с близким человеком, но если честно я просто забетонировала всё и бросилась прочь. Затем разум, повинуясь, выскоблил все эмоции, телесные реакции, и совсем скоро в воспоминаниях остался только факт того что что-то было. Я почти не горевала — просто перешагнула всё. По крайней мере мне так казалось. Погруженная в свои мысли как в вакуум, я не заметила, что болтающиеся вдоль тела руки дрожат от холода, и поспешила заткнуть ими карман жилетки. Знакомый голос досадно прошипел совсем рядом: — Чёрт! Я огляделась: — Ну еще одна! Хоть кто -то же должен быть сильным! Увидев подругу, склонившуюся над лодыжкой я подбежала: — Эй, ты чего? — вырвалось рассеянное. Меньше всего я ожидала увидеть ее раздосадованный взгляд со свежими дорожками слез вдоль скул. Анна треснула ладонью по асфальту: — Почему, ну почему я не могу позволить себе отдохнуть хотя бы день! Пролетев полмира, не могу позволить себе поспать дольше на час! Я подала ей руку, но она только расстроенно отмахнулась, и тогда я села на припорошенную снегом землю напротив нее, накрыв своей ледяной ладонью ее теплую, прижатую к лодыжке. — Сильно больно? Вызвать скорую? — вырвалось глупое. — Ради всего святого, я медик! Это базовая подготовка… — Хорошо, но может встанем? — я поднялась, не отряхиваясь, и снова протянула подруге руку, она схватилась за меня, и мы осторожно двинулись в сторону ближайшей скамейки. Анна раздраженно и экспрессивно тараторила: — Нужно было на все наплевать и остаться спать. Чертова дисциплина, чертов перфекционизм! Еще и тебя полуживую вытащила. Мать Тереза, которая не может помочь себе, ну и убожество.- Я тактично промолчала — не в моем положении давать советов. Иногда предоставить близкому пространство для чувств лучше всякого утирания соплей — этому в прошлом научла меня именно Анна. Подруга выдала очередное откровение: — Меня постоянно преследует голос отца. — Она понизила голос, злобно изображая незнакомую мне манеру речи: — «Это слабость, Аня. Аня, Аня- заткнись!» — сказала она вслух, будто мужчина был рядом, затем резко притихла. — Извини… Я хмыкнула: — Да прям, извини! — Ну да… — она ухмыльнулась в ответ, забавно выпустив из ноздрей две струйки пара. — Лэйн, мы с тобой обе больные, да? Я согласилась от всего сердца: — Ага. Она подняла глаза вверх, морщась. — Ну и здорово. Девушка положила голову мне на плечо, доставая мобильный: — Преподы уже парят мозги и узнают почему перспективная студентка уехала на операцию перед сессией. Дебилы, там каждый перспективный, это Оксфорд, чего ко мне прицепились? Когда Анна заводилась, ее манера речи напоминала перепалки учеников средней школы на остановках. Я согласилась, поддерживая заданный ею тон: — Уроды. Помолчав, добавила: — Лестер бы дополнил чем-то вроде «дерьма куски». Мы расхохотались устало, хотя день только начался. — О боже, кстати — подруга закатила глаза, и принялась искать что -то в телефоне, — я заходила повидаться с этим дурачком в Нью-Йе, прости, я проболталась что с тобой плохи дела, и он кинулся составлять тебе письмо. Правда потом сообразил, что это как-то старомодно — она постучала кулаком по поверхности скамьи, — и стал убеждать что я обязана прочитать тебе составленную им заметку — вслух, с выражением. — А почему сам не написал? Анна посмотрела на меня как на тупицу, округлив глаза: — Да ты что! Чтоб тебя не спугнуть, золотая рыбка. — Золотая рыбка? — Не бери в голову, русский фольклор добавит тебе психологических проблем. Ну, слушай внимательно. Кришна, Будда, Иисус, если вы есть — заткните уши. — Приблизив что-то на своем экране, Анна зачитала то ли совет, то ли угрозу: — «Искусство рождается в движении. А жизнь — искусство в чистом виде. Двигайся, подруга, что угодно — рви газеты, дергайся под металл, харкай в океан на перегонки, разложи пакетики со своим калом по периметру города. Послушай мудрого Лестера: нет правильного и неправильного, ты не обязана оправдывать чьи-то ожидания. Но если наложишь на себя руки — прокляну.» «Двигайся», — эхом повторил голос Каина. Этой ночью я действительно обдумывала всё сказанное на берегу. Это не было легко, но факт присутствия Анны в соседнем номере заставил разрывающие изнутри грудную клетку когти отчаяния сбавить силу нажима. И… я ведь обещала. Конечно, привычнее и безопаснее оставить всё как есть, но тогда мне придется бежать от той двери из кошмаров всю оставшуюся жизнь. Сильно ущипнув мягкую кожу ладони, я озвучила приговор своим страхам: — Я решила что поеду с тобой в Нью-Йорк.