Глава 15

Колокольный звон гулким эхом плакал навзрыд. Я с нажимом провела ладонью по девственному слою снега на деревянной лавке, морщась от вошедших в ладонь заноз. Больно телу - тише в голове. Рассматривая окружающий мир через пелену, я размышляла, что стоило надеть штаны теплее, потому что сухой ветер тысячей крошечных осколков бесстыдно пробрался под одежду. Впрочем, сносно. Ничего не отрезвляет как мороз, - а ясность ума была мне необходима. Обоняние уловило запах гари. Где-то неподалеку, застилая верхние этажи бездушных высоток, истерично валил черный дым - свидетельство человеческой халатности, а может, просто неудачного стечения обстоятельств. Внезапно я ощутила себя той девочкой с неработающей автобусной остановки в летние каникулы, в день, когда особо остро ощутила, что не нужна маме. Неужели ожидаю, что чужая женщина поступит иначе? От досады я вцепилась зубами в ноготь большого пальца. Да какая разница! Каин, я просто дура. Голос в голове нейтральный тоном уточнил: Что ты хочешь сделать? Я мысленно процедила в ответ: “Убраться отсюда” - и резко поднялась со скамьи. В эту самую секунду высокая женщина появилась в острых дверях собора. Кто-то дернул за тревожный узел в животе, пальцы соскользнули с влажного дерева и меня повело в сторону. Выпрямившись,я втянула носом колючий морозный воздух и собрав в кучу всю свою решимость зашагала навстречу. Ступени приближались быстрее чем в голове зрело понимание зачем я пришла, чего ожидаю и что следует говорить человеку, когда безмолвно исчезаешь, а затем импульсивно объявляешься спустя…почти полгода смерти ее сына. А ведь я бы не пришла, сложись обстоятельства чуточку иначе. Фокус потерялся. Перед глазами поплыли фигурные выступы на шершавых стенах, благородное лицо с идеальными угольными бровям- влага в глазах словила свет, калейдоскопом складываясь в чудные орнаменты. Мать Яна, признав в сутулом призраке “звездочку Лэйн”, преодолела несколько последних ступеней и одной рукой притянула в объятия. - Прости - я шепнула и болезненно сморщилась от протеста к своей беспомощности. Если сейчас она поцелует меня в лоб - я все сделала правильно, - промелькнуло в сознании, и женщина, словно повинуясь божественному промыслу, тут же коснулась теплыми губами виска. - За что? - спросила она примирительно. Я готова была завыть. Лучше бы она сейчас ударила меня так чтоб я собирала по асфальту зубы. Ну зачем задавать такие вопросы? За что? Её единственного сына вытащили из под колес автомобиля, вылетевшего по встречной полосе именно в ту минуту и на том участке трассы по которому наш любимый человек возвращался домой, и вместо того чтоб разделить боль утраты, выразить банальные соболезнования, ответить на ее сообщения, хоть на один звонок- я испарилась. Я понимала, что поступаю как-то не так, да, необходимо было срочно что-то предпринять, пока пропасть между мной и моими решениями не стала слишком большой - но волю парализовало, и я только и делала, что безвольно наблюдала как все выходит из- под контроля, а когда вдруг вернулась из этого транса - была так далеко, что берег пропал. Последствия моих решений поглотили меня без надежды выбраться на поверхность. Но разве это оправдание? - Мне стыдно… - слова прозвучали приглушенно, с трудом втиснувшись между ее грудной клеткой и моими искривленными потрескавшимися по уголкам губами. Никогда ещё я не ощущала настолько остро, что жажду быть наказаной. - Тише, тише, милая, все нормально. - Она сказала это кротко, мягко, но по возникшей паузе я почувствовала, как всепрощающая и великодушная Талия расслабляет ком обиды в горле, и сердце с новой силой защемило от досады. Она была последним человеком, кто заслуживал такого нечестного отношения. А точнее - единственным, кто его вообще не заслуживал. Все речи, что я готовила, сейчас были неуместны, я перестала подбирать слова - только держалась за женщину дрожащими пальцами, словно она единственная кто способен спасти меня от самой себя. - Я скучала по тебе - она вздохнула, и погладила мои скулы большими пальцами, в то время как ее родные глаза с медовым отливом тонули в ответных эмоциях. Здравствуй, безусловная любовь. Пока я пыталась разглядеть тебя сквозь толщи слез со дна океана боли, ты была рядом, готовая обеззаразить мои раны в любой момент, когда я позволю себе ослабить хватку за право тонуть в страхе сделать хотя бы еще один неправильный выбор. - Ты голодная? Этот обыденный вопрос вызвал внутри целую бурю эмоций, будто Талия спрашивала не про пищу, а про мою изнеможденную душу. Я ответила честно: - Да. - Спохватившись, добавила - Пила чай утром. В носу вдруг возник запах парфюма, исходящего от Анны, ее сонное лицо, когда она перекладывала вещи с места на место на моей постели, и тело немного расслабилось. Женщина тепло улыбнулась: - Я тоже очень голодна. Составишь мне компанию? Я достала мобильный - 15:15. С учетом того что вокзал находился в другой части города - на поезд не успею. - У меня поезд в 17:15. До Бостона. - Успеем, я отвезу тебя. Голос Каина напомнил, что мы приехали сюда к Талии, а не просто чтоб уехать к вечеру, и я тихо выдохнула: -Ладно. По дороге молчали. Я так устала, что задремала и открыла глаза ровно в тот момент, когда мы въехали на парковку заведения с темно-коричневым крыльцом, покрытым кое-где слоем снега. На вывеске красовалась бордовая гроздь винограда, у входа пахло свежим хлебом, и в сочетании с морозным воздухом мое сознание сочло этот запах каким-то невинным. Барная стойка, что встретила нас в полумраке ресторана, создавала впечатление, будто мы зашли в чащу эльфийской долины - резьба походила на поваленное дерево, чьи корни и ветки находили продолжение в полках, стенах, потолке. У столика, куда нас посадил низкий кудрявый мужчина, предварительно обменявшись с Талией любезностями как старый добрый друг, было углубление в стене. Я наклонила голову и провела пальцами по первому попавшемуся предмету - он был прохладный и плоский. - Лэйн, я могу выбрать за тебя. Просто скажи - что-то жидкое или нет? Я отвела взгляд от подноса с керамическим кувшином в углублении. Тело сжалось от неловкости, я выдавила: - Мне бы хотелось что-то горячее. И кипяток. Размеренная этническая музыка обволакивала пространство. Прислонив висок к месту соединения двух каменных стен, я снова подумала о Яне. Он почудился, сидящий слева от меня и напротив родителей, орудующий тарелками и приборами. Сидеть за столом с этой семьей было словно арендовать частный отель в раю - и сперва я ощущала себя сорняком в саду этого самого отеля. Вспомнилось, какими теплыми были пальцы любимого под моей щекой, когда он приобнимал меня за плечи. В тот день Хэнк угощал белым вином с частных виноградников Испании, я перебрала и, не подумав, снова выпалила в лоб то, что на уме: “В чем ваш подвох? У вашей семьи вообще есть недостаток?” Смысл фразы, которой ответил мне Хэнк, во всей своей полноте достиг моего сознания только сейчас, больно кольнув в самое солнечное сплетение: “Наш главный недостаток - нам есть что терять”. Импульс боли под кисловатый запах из тарелки перед носом вернул меня в полумрак настоящего. Талия ела молча и сосредоточено, не пытаясь лезть мне в душу. Я принялась пить кипяток поочередно с горячим супом - за эти месяцы я расшатала себе желудок, вся еда без запивания тут же скатывалась в мерзостный ком и просилась наружу. - Пенсильванский вокзал? Соль попала в трещинку в губе, я поспешила выпихнуть ее оттуда языком. Кивнула. - Вы не обязаны...- Вроде бы дежурная фраза, но я сказала это вполне искренне. Ее забота с непривычки заставляла съеживаться все больше и больше, но Каин вдруг шепнул: Ты ведь даришь ей возможность снова почувствовать себя матерью. Сердце дрогнуло, внутренее сопротивление мгновенно ослабло. Не теряя ни секунды, я решилась задать ей вопрос, что являлся причиной моих кошмаров: - Талия… где вы его похоронили? Женщина отставила тарелку, потянула на себя цепочку бежевого клатча, выудив оттуда крошечный блокнот, и медленно вывела адрес. Когда я потянулась за листочком, она накрыла мою дрожащую ледяную руку своей, и прошептала, не сумев спрятать горечь в голосе: - Не мучай себя, милая. Всему должно придти своё время. Все- таки как бы не было плохо на душе, иногда достаточно хорошо поесть чтоб стало чуточку легче. В пробках на светофоре я думала: бывает живешь месяцами, а то и годами в каком то тумане, но стоит сделать что -то из ряда вон выходящее - и внезапно ощущаешь, будто тебя засунули из одной версии тебя в другую. На подъезде к парковке Талия заговорила: - Лэйн, я бы очень хотела видеть тебя почаще. И, знаешь, обсудить все, выслушать тебя. Я хочу чтоб ты знала...- ее голос сделался на несколько тонов ниже, мягче, - ты сегодня дотронулась до самого моего сердца своим появлением. В мыслях пронеслось погано-обесценивающее: “Как бы я хотела услышать это от своей мамы…” Твоя мама перед тобой, - Каин вклинился в создание непреклонно и строго. У меня по рукам побежали мурашки, хотя кондиционер в салоне не работал - какое-то крохотное семечко надежды зашевелилось в груди. Я сказала: - Я снимаю комнату в мотеле в Глостере. - Как тебе там? - Не знаю. Тихо, и я одна. Мне достаточно. На прощание мы обнялись очень крепко, Талия Эрикас долго гладила меня по спине. Так делал Ян. Я вдруг пообещала себе, что постараюсь почаще гулять на свежем воздухе и есть что-то более питательное. Закинув сумку под сиденье поезда, я втянула запах пыльной ткани с обивки, и достала “Апокалипсис Святого Иоанна”. Пожалуй, я справилась.