Глава 19

За деревьями шумела широкая речка. Я потянулась забрать у Ноа термос с земляничным чаем. Лестер в разноцветной футболке резко пристукнул по коленям: — Так, все сытые и довольные, уже можно начинать хвастаться достижениями? — А они у тебя есть, Коачелла? — Если уж на то пошло — Кинг Конг, а не Коачела. Моему любимому больше не наливаем. — Мы еще не пили. Кинг Конг! — Все, тихо ты! Итак, раз все скромничают — я начну. — Лестер просиял. Его короткий ежикик медных волос напомнил мне выгоревший борщ, которым Анна меня кормила во вторую неделю нашего знакомства. — Это билеты на бесплатный пробный урок в моей танцевальной студии. Официально, все дела. Для вас — бессрочно. Если не собираетесь приходить — прошу не выкидывать, а подарить кому-то близкому. — Друг подмигнул Дмитрию. — Ваших детишек ничему плохому учить не будут. Грег захлопал, Лестер довольно поклонился, активно применяя все свои врожденные актерские способности — мы дружно подхватили настрой Грега, а звезда момента принялся раздавать всем глянцевые лоскутки. Я как-то влюбленно принялась рассматривать креативно оформленный билет, вдруг сбоку закопошились — Анна и Лестер, каждый в свою сторону, тянули хрупкую бумагу на себя: — Видишь этот замечательный QR-код, подруга? Мне очень, очень нужна реклама в твоем блоге! — Отдай уже… — голос девушки был усталым. — Договоримся? — Лестеру не нужно было занимать наглости, но по выражению его лица мне показалось что он действительно сильно переживает. — Да Лэс, давно бы так прямо и сказал. Мне же не сложно… — Отлично, солнышко! Жду твой прайс. — Какой прайс, ты совсем дурачок? Я улыбнулась: дурачками и дурочками Анна называла только тех, кем по-настоящему дорожит. Огляделась на присутствующих — каждый с любопытством рассматривал билеты, не обращая внимания на перепалку. Вырвав наконец из рук Лестера красную бумажку, девушка, нацепив на лицо саркастическую улыбку, снова заговорила: — Спасибо что озвучил мои достижения за меня. Все молодцы, что подписаны. Спасибо за внимание. — А ты скажи сколько у тебя подписчиков. — Это просто цифры. Товарищ справедливо возмутился: — Не-а. У меня например всего сто двенадцать фолловеров в твиттере, шесть из которых — вы. Закатив глаза, подруга полезла за мобильным: — Вот блин, незадача, тут как раз не работает связь. Анна принимала свои достижения как само собой разумеющиеся, словно ей не нужны ни похвала, ни признание, но я знала что это совсем не так. Мне каждый раз нравилось говорить это вслух и наблюдать, как ее невозмутимая маска таяла, оставляя под собой искреннее смущение, и взгляд, который она отводила, чуть наклоняя голову вбок. Я повернулась к ней всем корпусом: — Ты — невозможно классная. Твоя дисциплина, упорный труд и то, как ты умеешь находить баланс между учебой и личной жизнью — для меня всегда были и будут загадкой. Ты… — я повторила — очень крутая! Дмитрий мягко перехватил нить разговора: — А еще тебе не обязательно быть самой-самой лучшей, и хорошо бы научиться наконец думать в первую очередь о себе. Мне вдруг стало обидно, что это сказал Анне ее старший брат, а не я. Но я бы и не сказала так, потому что несмотря на то что смысл слов казался мне очень правильным, сама я ставить себя на первое место только училась. Все как-то притихли, а наш бывший куратор продолжил: — Это касается всех. Чтоб немного разрядить обстановку, я чокнулась жестяным стаканчиком с усевшимся на место слева от меня Лестером и сказала честно: — Я планирую восстановиться в колледже, но пока не уверена. Ник серьезно ответил: — Если ты действительно этого хочешь — сама, то очень здравое решение. Кира утвердительно покачала головой, соглашаясь с товарищем. Дмитрий, строгающий увесистую ветку складным ножом, подхватил: — Согласен. У тебя талант, было бы жаль не развивать его. Наверно. От кого-то я это уже слышала. Уголки губ поднялись вверх совсем чуть-чуть: — Спасибо… Никто не сюсюкался со мной, как с душевнобольной, никто не бросал двусмысленных взглядов — и я, осознано сделав несколько глубоких вдохов, окончательно расслабилась. — Мы с батей в этом году сделали посев на ферме, надеюсь на хороший урожай. И вообще-то… — Грег, еще не дожевавший кусок мяса, поднял брови, образовывая на лбу три равномерных складки. — Вообще-то… — он, наконец проглотив еду, принялся вытирать руки стоявшими на походном столике салфетками. — Знания геологии очень даже пригодились. Он легонько локтем толкнул в бок Ноа, что любил проводить забавные, по его мнению, параллели между цветом кожи Грега и его работой с землей. Ноа, в свою очередь, скорчил лицо девочки, которая активно постит фотки со странными масками из снэпчата. Перед самым кемпингом мы встретились в Грегом раньше всех — докупали в Нью-Йорке хозяйственные принадлежности по мелочам. Он рассказал, как обстоят дела в семье: пособия по инвалидности его отца и алиментов от матери было бы недостаточно, чтоб выучить обоих детей — и возникло намерение заранее построить фундамент для Эммы, что в прошлом году перешла в старшую школу. Отцу стало намного лучше, и они приняли решение вместе продолжить дело, которое в свое время прервала затяжная болезнь: семья вернулась на ферму, чтоб начать все сначала. Поэтому друг и перешёл на заочное отделение. Грег был и остался самым настоящим солнцем, несмотря на все трудности, которые заставили взять на себя слишком много ответственности. Его правильный образ жизни, вызывавший в прошлом подшучивания и перешептывания, был прямым результатом отсутствия свободного времени — помимо учебы и внеклассной помощи Дмитрию, он умудрялся работать для семьи, а в школе зажигать окружающих, подсвечивая в нас лучшие качества. Поддавшись порыву, я поднялась с места и подошла к Грегу. Обняв его со спины, быстро села назад, вперив взгляд в свою чашку с плавающими в ней травинками. — А меня чего не обняла? — Ноа качался на раскладном стуле, тыкая указательным пальцем себе в щеку. Вместо меня его чмокнула сидевшая слева от него Анна. Спросила: — А твои достижения? Друг, довольный и осмелевший, посмотрел на нас чересчур выразительно: — Помимо того что я прохожу практику в Силиконовой долине? Лестер, прочистив горло, завелся: — Боже, вы только подумайте, что за умы тут собрались! Мистер Ллойд, да вы собрали целый элитный отряд. И заметьте, приглашали всех ваших подопечных, а собралась все та же компания. Я улыбнулась воспоминаниям. Как там говорил Дмитрий? «Тайная вечеря?». Тогда я не поняла значение этого выражения, ведь с Талией и ее религией познакомилась позже. Сейчас же эти слова отозвались во мне теплом выпускного вечера, несмотря на то что там, где есть тайная вечеря — должен быть и предатель. Но я верила, что предателей среди нас нет. Учитель кивнул, улыбаясь: — Так точно. Ребята, спасибо что собрались сегодня. Сильно не зазнавайтесь, но вы — действительно особенные. В день выпуска я говорил, что вы заставили меня преуспеть в терпении и мудрости, а сейчас хочу дополнить: и мне, и вам всем еще есть чему еще поучиться. Не думайте что на озвученных здесь достижения нужно остановиться, — совершенствуйтесь, но всегда в согласии с логикой и своим сердцем. Дмитрий резко воткнул острый край обточенной ветки в землю рядом с собой: — А теперь, помогите расставить палатки. Кто-то с досадой выдохнул. -А я говорил, что сначала нужно ставить палатки, а потом есть. По правде говоря, за разговорами первая волна сытости прошла, оставив лишь удовлетворение. Ранее мы уже отвоевали самое ровное место для нашей большой девичьей палатки и распаковали сборочные элементы. Я, Анна и Кира принялись натягивать дно и складывать между собой прутья каркаса. Начинало смеркаться. Закрепив наконец в плотном слое земли доставшийся мне край тента, я огляделась. Дмитрий помогал парням — их сооружение в три раза превосходило наше и сошло бы за комфортабельный жилой комплекс. Кто-то вывесил беспроводную гирлянду на открытый багажник минивэна, на котором наш «отряд», как сказал Лестер, сюда добирался — наверняка идея Грега, он любит такие уютные вещи. Ник вызвался развести костер для продолжения вечера, и в этот самый момент прикуривал от пока еще слабого огня. Он очень сильно вырос за эти два года — стал еще молчаливее и серьезнее, но если раньше его неоднозначное поведение пугало, сейчас я четко понимала, что некоторые вещи навсегда оставляют на нас след, и не всем нужно тотальное исцеление. Пусть его срывы доставляли близким проблем и не помогали снискать расположения социума, но лично для меня было достаточно, что Ник просто был собой и оставался честен с нами. Из раздумий вывел голос Анны, пропитанный досадой: — Я уже четвертый день в США, когда рассосется эта чертова акклиматизация! Кажется у меня снова крутит живот. Кира, завязывая на поясе куртку ответила: — Хорошо что мы уже закончили. Молния на двери палатки издала характерный взвизгивающий звук, и я влезла внутрь с сумками, принявшись на корточках застилать сторону Анны. Следом, разувшись, влезла подруга, сверкая узкими белоснежными щиколотками. Я пригласила: — Давай, красотка, укладывайся. — Лэ-эйн, спасибо… — протяжно и жалобно проговорила девушка, обнимая меня за шею и увлекая за собой на импровизированную кровать из нескольких слоев одеял. — Я рада что ты здесь — выдохнула Анна мне в плечо. Не понимаю, за какие такие заслуги мне в жизни довелось обрести такого друга? Отстранившись, я пообещала: — Я позову, когда все рассядуться. Отдыхай. Анна сильно похудела с нашей последней встречи. Адский режим, нагрузка в университете и умеренно-влажный климат Оксфорда влияли на нее хуже, чем предполагалось. Я выползла навстречу чистому воздуху государственного парка Фанесток, что по мере приближения к огню приобретал отдушки человеческой деятельности. Этот вечер так и впечатался мне в память: с запахом костра, пережаренного маршмеллоу, пива, которым мы запивали наши воспоминания о школьных экзаменах и первых встречах, со звонками ребятам, что тоже хотели сегодня быть здесь, но по определенным причинам не смогли. Дмитрий совсем немного поделился трудностями преподавательской деятельности и похвастался несколькими седыми волосками. Он даже чуточку приоткрыл завесу прошлого — о несостоявшейся военной карьере. Мне вспомнилось, как Грег в шутку пару раз называл его «генерал», и некоторые пазлы встали в моей голове в более четкую картину. Анна пришла к нам совсем ненадолго, а потом вернулась в палатку — к сожалению ей не стало лучше. Уже совсем стемнело, когда мы с Кирой, вооруженные фонариками и под звуки невидимой лесной живности двинулись в глубь леса, чтобы отдать должное природе. Было очень неудобно и как-то жутко, но кэмпинг — дело такое, за душевность подобных встреч приходится немного жертвовать комфортом. Вслед за шуршанием влажных салфеток послышался чих колестка зажигалки: темноту осветил зависший на уровне моих глаз светлячок сигаретного фильтра. Я удивилась: — Куришь? — Ни в коем случае, — произнес из темноты голос, приглушенный зажатой между губами палочкой смерти. — Очень редко. Это самый тупой и нерабочий способ бежать от себя. В противовес сказанному, перед глазами вспыхнул огонек из зажигалки: — Будешь? — Пожалуй. Сегодня вообще необычный день. — Я на ощупь забрала из чужих рук мягкую трубочку и неловко запихнула ее в огонек, почти уронив. — Лэйн, я должна тебе кое-что сказать. — Хорошо. Подождав, пока я прокашляюсь от первой затяжки, Кира ровно и уверенно заговорила: — Я хочу сказать тебе спасибо, потому что твой пример вышиб из меня всю дурь. Даже побывав на грани жизни, встретив Дмитрия вновь, мне показалось, что во мне все еще живет та девочка, которая хочет именно его внимания. Все говорили: » Тебя вырвали из лап смерти, люди после такого меняются». Но я помню только как солнце светило зеленым через воду, когда я тонула, — а потом темнота. Никаких тебе ангелов, демонов. После комы я не чувствовала в себе никаких изменений. Я затягивалась глубоко и ровно, а подруга продолжила: — То что ты пережила — вывернуло меня наизнанку. Я представила какого было бы потерять Дмитрия, — и всю мою запутанность сняло в одно мгновение. Прости, если что… Я следила как девушка топчет фильтр пяткой сапога, глаза защипало то ли от сигаретного дыма, то ли от букета чувств, распустившихся в моей груди ядреным запахом тех самых нероли, которые не так давно перестали поставлять в наш магазин в Глостере. — Да все нормально. Ничего… — я шмыгнула носом. Включив один фонарик, мы медленно зашагали в сторону ребят. — Да… Благодаря тебе я вспомнила, что видела в той черноте. Я видела маму, которая рыдала над моим телом и умоляла меня вернуться. Лэйн, это и вывернуло меня, я просто всеми внутренностями почувствовала насколько охренительно быть живой для своей мамы и в первую очередь — для себя. Под ногами скрипели желуди. Кира повторила: — Для себя. Это выключило во мне все искажения в восприятии Дмитрия. И ты знаешь, быть с ним просто в дружеских отношениях — это вообще лучший из всех возможных вариантов. Насчет того, что он удивительный человек, даже со своими тараканами — я всегда была права. Просто я перестала примерять на себя роль укротительницы тараканов, типа того. Я наверно как -то непонятно объяснила, непоследовательно… — Нет-нет, я все поняла. — Слезы медленно катились по щекам, смешивая в легких тоску и облегчение, я моргнула. Мы вышли на поляну, но у костра никого не было. Сев на бревно, покрытое чьей то курткой, я кинула окурок в костер. — Не хотела поднимать эту тему при всех, но ты очень, очень сильная. Мне почти не надо представлять что ты пережила. Я рада, что ты с нами. Можно…? Я обняла ее сама- крепко, с благодарностью. Шепнула: — И ты, Кира. Она хмыкнула у меня за спиной, обвивая талию крепким узлом. Уже громче я спросила: — А что сказал Дмитрий, когда пришел к тебе в больницу? — мы отстранились. — Он сказал, что не вынес бы еще одного незаконченного разговора… Дмитрий подошел — как и всегда почти беззвучно, отодвинув раскладной стул с бутылкой пива Prima Pils в руках. Локти упёр в колени, легкая щетина, небольшой шрам за ухом — розоватый. Относительно свежий? — Девушки. — Ты вовремя… Дмитрий тихо проговорил: — Мы тут все обо всем в курсе, как выяснилось. Кира, позволь я закончу твою мысль. Я совсем немного двинула головой в сторону девушки: ее волосы сильно отросли, и сейчас спадали немного небрежно, закрывая лицо от нас и света костра. Она заправила правую прядь за ухо и сделала легкий наклон головой, в знак подтверждения. Ее выражение лица осталось неизменным, и только тени от огня дорисовывали на чистой коже что-то тайное. — Тогда я не был готов объясняться, но, когда готов, бывает уже поздно. Дмитрий поднял на меня взгляд, и мы оба мгновенно вошли в одну реку — течение и временной отрезок разные, но река одна и та же. Слабо, вязко улыбнулись друг другу. Я все поняла и, уверена, понял всё он. Ветер поднял искры от костра, теплый летний воздух огладил наши лица бархатной, участливой ладонью. Где-то неподалеку треснула ветка. Собственное сердце шептало тихим маршем в унисон шелесту густых и могучих дубов. Кира поднялась и закопошилась за нашими спинами, а через секунду с тихим хлопком в костер темным пятном отлетела крышка светлого Miller. — Я спать. — Она протянула мне руку, из-под куртки цвета хаки выпорхнула бабочка — всего лишь ее запястье. Помню, как она хвасталась, что Лестер согласился набить ей тату перед выпускным. Я перехватила холодную стеклянную бутылку, задержав мизинец на тыльной стороне ладони девушки на несколько секунд дольше чем нужно. Она похлопала меня по плечу, а я не стала оборачиваться на ее шаги, и только боковое зрение уловило как Дмитрий кивнул ей через плечо, сдержанно и мягко улыбаясь. Клянусь, на несколько секунд я уловила до одури родной запах парфюма и почувствовала тепло руки под щекой, перекинутой через мое плечо. Мы с Дмитрием переглянулись вновь и синхронно подняли бутылки ввысь, туда, где гордо распыляла свой блеклый свет полная луна. Кажется, сегодня нам ещё многое предстоит обсудить.