Часть 5

      Он видел, как страдал его сын. Видел, как тот метался по дому, пугая младших, и как даже Кларис не могла его удержать.       Майкл медленно сходил с ума от горя. Он с трудом поднимался с кровати, механически ходил на учебу, сидел с друзьями на заправке, играл с Элизабет, слушал Гаррета, делал уроки и без сил падал обратно. Уильям не мог ничего сделать, лишь пытаться защитить свою семью от тени Генри Эмили.       Кларис оставалась с ним даже ночью. Сама с лицом, осунувшимся от слёз и бессонницы, она крепко обнимала его, поглаживала по голове. Она следила за тем, как он спит, как ест, и всегда докладывала о его состоянии Афтону-старшему. Она не могла оставить его одного, зная, что его боль стала и её болью.       Ближе к январским экзаменам он стал вскакивать с кровати, не мог спать в своей комнате, выходил раздетым из дома, мог уснуть в домике на дереве, укрывшись старым пледом. Уильям и Элеанор постоянно возвращали своего сына домой, старались укладывать его на диване, чтобы тот мог поспать подольше.       Бессилие — это самое худшее чувство. Видеть, как твой ребёнок превращается в марионетку собственного горя…       В марте 1983 года Уильям открыл своё заведение с таким размахом, что весь город пришёл посмотреть на яркие вывески.       А в это время Майкл лежал на коленях у Кларис, которая готовилась к экзаменам по музыке. Она напевала ему мелодию, а Майк угадывал название и композитора. Но неожиданно он вскочил с её колен и испуганно заозирался, ища кого-то взглядом. Кларис мягко уложила его обратно и прошептала на ухо:       –Её здесь нет… Тебе показалось…       Майкл посмотрел на неё, будто собираясь упираться, но медленно выдохнул и прижался к её животу, проваливаясь в короткий сон. Кларис поглаживала его по голове, молясь, чтобы этот сон продлился хоть немного дольше.       На следующий день Майкл сорвался. Очень сильно.

***

      Элизабет подбежала к комнате, в которую ей запрещали ходить. Старшие братья были заняты, а мама уехала в больницу. Вот она — заветная комната! Аниматроник внутри напевал её любимые песенки. Такая красивая и большая!       Цирковая Малышка вращалась из стороны в сторону, махая рукой. Вся в блёстках, особенно её широкая красная юбка. И вдруг её синие глаза остановились на Лизе. Девочка ахнула, разглядывая белоснежное лицо с ярким румянцем.       Внезапно живот куклы раскрылся, и оттуда показалось мороженое — сладкий белоснежный снег с радужной посыпкой и вишенкой на макушке. Элизабет захлопала в ладоши и потянулась к сладости, но…       Краткий вскрик. Майкл вздрогнул, будто его выдернули из глубокого сна. Он бросил непонятные слова друзьям и помчался на звук, расталкивая толпу, собравшуюся у роковой комнаты.       Её больше не было.       Внутри стояли Генри и Уильям, которые что-то яростно обсуждали, тыча пальцами друг в друга. В голове у Майкла сложился пазл. Он сорвался, ударив Генри по лицу, и закричал:       — Ты убил их! Ты — чудовище!       Уильям прижал к себе Майкла, который рвался выбить из Генри всю его дьявольскую сущность. Эмили отшатнулся, схватившись за нос, пока Майкл продолжал сыпать на него проклятия, обвинения и оскорбления.       Это не была злоба. Это была ярость. Самая настоящая ярость, которая рождается только от бессильного горя. Исчезла его сестра. Погибла его близкая подруга. От них остались лишь воспоминания — такие яркие и такие болезненные…       — Чтоб ты, сука, сдох! — закричал он вслед уходящему Генри, и толпа подхватила его вопль.

***

27 мая 1983 года, штат Юта, Харикейн       Гаррет из доброго и милого мальчика превратился в зашуганного ребёнка, который дрожал от любого шума. Он не мог спать вместе с Майклом, он не мог опустить игрушку ведь это единственный защитник, который остался у него помимо отца, но и он не мог оставаться с ним подольше.       — А что это мы тут делаем? — зловеще пропел Майкл, спрятав свое лицо за маской Фокси.       Его старший брат изменился до неузнаваемости. Он стал монстром с лицом лиса. Вся злоба и ненависть к Генри Эмили постоянно изливались на Гаррета, который просто попал под горячую руку. Все его друзья подхватили это безумие, они стали страшными тенями, которых боялись.       К несчастью, Кларис уехала на свой очередной концерт и вернётся только к началу летних экзаменов. Так что защиту просить не у кого. Даже отец занят. Гаррет упирался, кричал, звал на помощь.       Но никто не пришёл…       Они несли его к поющему Фредберу, на сцену. Гаррет заплакал от страха. Он не хочет умирать. Только не сейчас. Он пытался вывернуться из сильных рук парней, но те упорно несли его на встречу жуткой пасти.       Кто-то кричал им, чтобы они отпустили ребёнка на землю, чтобы они не портили день рождения мальчика. Но все было напрасно. Голова мальчика оказалась в пасти.       — Па-!

Хрясь.

      Тело безвольно повисло в пасти робота, который продолжал свою песню, уже не раскрывая пасти. Маленькая ручка, что была на плече робота, скользнула вниз. В зале воцарилась тяжёлая и гнетущая тишина, которая давила на присутствующих. Четверо подростков уставились на Гаррета, который больше не дышал, больше никого не звал. Майкл медленно повернулся в зал и тихо пробормотал:       — Что… Что мы наделали…       Его взор устремился к дверям, возле которых стоял его отец, с пустым выражением лица. От него не исходил той преждней заботы, которая было ему присуща, он был похожим на мертвеца. Майкл всхлипнул и рухнул на пол, а его подхватили его друзья, стараясь удержать своего лидера на ногах.       Уильям сделал неуверенный шаг, который дал ему с таким трудом. Он смотрел на раскаивающегося первенца. Он ничем не смог помочь своим детям, особенно старшему. Он мог это предотвратить, мог защитить их. Но что теперь? Что теперь ему делать?       Парни сбросили свои маски, стянули маску с Майкла, который начал бить руками пол. Фриц и Джерими посмотрели на Афтона старшего с сожалением, пока Ральф пытался успокоить Майкла, схватить его за руки. Только сожаление не вернёт им Гаррета…       Он заставил себя подойти к своему сыну, который больше не кричал, лишь продолжал стирать руки в кровь. Уилл опустился перед ним и прижал его к себе, пока к месту происшествия стекалась полиция и врачи.

***

      Газеты пестрили последними новостями, чему Генри не мог не радоваться.       «Гаррет Афтон скончался спустя 5 дней в больнице, так и не прийдя в себя.»       «Элизабет Афтон принято считать пропавшей в без вести или погибшей. Тело так и не было найдено.»       «С Майкла Бориса Афтона, Ральфа Мисницки, Джереми Уильяма Фитцджеральда, Фрица Смита сняты обвинения в не умышленном убийстве по состоянию психического здоровья, принятое к сведению судом.»       «Уильям Афтон закрыл свои заведения, оставив открытым только Afton Robotcs, продолжая производство аниматронников. Спустя 3 года был открыт Rental, куда были перевезены аниматронники Circus Baby Pizza World.»       Тень за его спиной увеличилась в размере, пока Генри тихо посмеивался. Он был рад проигрышу Афтона, и каждая новая партия была за ним! Столько крови, столько страстей!       «Больше крови богу крови!» — кричал его разум, а тень все больше и больше увеличивалась в размерах, почти окутав его кабинет. Теперь он знал точно — он придёт, нет, приползет к нему на коленях, будет умолять прекратить этот ад!       Осталось только ждать. Скоро будет новая партия, но уже за жизнь последнего члена его семьи — Майкла Бориса Афтона.

***

      Уильям не сдался и продолжал бороться с нападками Генри Эмили. Но теперь — в одиночку. Элеанор возвращалась с благотворительного мероприятия вместе с отцом, когда на скользкой дороге их машину смяла фура. Водитель не справился с управлением. Оба скончались на месте, не приходя в сознание.       С Майклом он так и не поговорил по-настоящему. На его плечи свалилось слишком много, а выносить всё ему приходилось в одиночку. Майкл всё чаще разговаривал с пустотой — то спорил с невидимым собеседником, то смеялся над чьей-то несуществующей шуткой.       Уильям собрал в своей спальне маленький алтарь памяти: духи Элеанор, фломастеры Элизабет, потрёпанную машинку Гаррета, маску Чарли. Иногда ему казалось, что они смотрят на него не с любовью, а с холодным осуждением. Ненавидят за проявленную слабость, за то, что он не уберёг никого.       И вот он узнал, что в город вернулась Кларис. Девушка пришла прямо в его офис, не снимая свой плащ, и спросила прямо, без предисловий:       — Это он?.. Это Майкл?..       Кларис и раньше в своих письмах с гастролей с ужасом писала, что Майкл в бреду твердит о желании «избавить младшего брата от страданий». Уильям закрыл глаза и молча кивнул.       Шмидт закусила губу, смотря в пол. Её терзало иррациональное, но оттого не менее жгучее чувство вины — а что, если бы она осталась?       — Это не твоя вина, — прервал её мучительные размышления Уильям, с трудом поднимаясь из-за стола. Его лицо было серым от усталости. — Но сейчас именно ты нужна ему больше всего. Только ты сможешь до него достучаться. Врачи… Врачи бессильны.       — Н-но… а вы? — растерянно спросила Кларис, глядя на Афтона-старшего.       — Клара, — он устало улыбнулся и положил руку на её плечо. — Я исчерпал свой лимит отцовства. Я потерял всё. Не дай ему повторить мой путь. Увези его отсюда. Дай ему тот шанс на нормальную жизнь, который я ему не смог дать.       — А если я не справлюсь?       Уильям покачал головой, и в его глазах мелькнула твёрдая уверенность:       — Справишься. Я в тебе не сомневаюсь.       Девушка кивнула, сжала кулаки и выбежала из офиса, направляясь к дому Афтонов. Туда, где её ждал Майкл — сломленный юноша, проигравший свою первую и самую важную битву.       Она бежала на своих каблуках, мчалась к дому. Футляр со скрипкой бил её в поясницу, будто погонял её на встречу с ним. Дыхание, до этого ровное и тихое, стало прерывистым, глубоким, громким.       Вот он заветный дом, где на крыльце сидел Майкл, который курил очередной косяк травки. Он был совсем разбитым, опустошенным, от чего сердце девушки сжалось. Она замедлила шаг, подходя к калитке, сбрасывая со своих плечь скрипку, удерживая её за деревянную ручку.       Видеть Майкла таким было невыносимо. Она хотела его защитить, вытащить из этого ада, в который вогнали обстоятельства, его психическое здоровье, трупы которые он увидел слишком рано.       — Майкл?.. — осторожно позвала его Кларис, будто боясь спугнуть.       Он медленно поднял свою голову, продолжая прятаться за дымом от косяка. Она стиснула зубы от горечи, которая сдавила её сердце. Они оба потеряли близкого им человека. Чарли была подругой детства для Майкла, лучшей подругой в школе для Кларис, которая прибыла к ним из другого штата. Она скучала по ней. Так же сильно как и Майкл.       Она видела её гроб, когда они прощались с ней в спортзале. На её устал не было улыбки, лишь испуг. Никто не готов умирать, особенно подростки, которые только-только начали жить.       — Чего тебе?..       Его голос… Такой сдавленный, такой разбитый… Кларис решительно подошла к нему, оставила свою сумку и футляр на ступеньки и крепко обняла его, желая оградить его от всего, не надеясь на взаимность. Но она не ожидала того, что Майк прижмется к её груди, ища защиту в ней, отчего она не смогла удержаться и поцеловать его в макушку. Майкл нуждается в заботе от своей возлюбленной, и она не может его бросить.       — У нас скоро экзамены… — тихо произнесла она, надеясь отвлечь его от дурных мыслей.       — Куда будешь поступать?       — Родители настаивают на консерваторию в Бостоне, — она вновь поцеловала его в макушку, чувствуя, как Майк очерчивает каждый её позвонок. — Хочу выбрать место поближе к тебе…       — Я уеду в Массачусест… Там хороший вуз…       — Тогда поступаю в Бостон, поближе к тебе. — уверенно заявила она. — Я не хочу оставлять тебя одного…       Майкл ей в ответ лишь издал горький смешок. Она знала о чем он сейчас думает. Он думает, что он — монстр, что будет лучше если он уедет подальше от них. Она знала, что это другая часть континента, она прекрасно понимала, что он собирается с собой сделать.       — А ты уверена в том, что хочешь остаться со мной? — спросил он её на немецком языке. Он пытался выучить вместе с ней этот удивительный язык, но ему это удавалось с трудом. — Хочешь провести со мной жизнь?..       — Хочу. — она была уверена в своём решении остаться с ним, не смотря на обещание, которое она дала Уильяму. — И не спорь со мной! Иначе сыграю на тебе Вивальди!       Для большей уверенности в своих словах, она стукнул его по голове, на что услышала наигранный смешок. Она лишь сильнее прижалась к нему, чувствуя как тот понемногу оживает: он начал гладить её по голове, целовать её щеки. Это немного подняло ей настроение и она продолжала отвечать ему на его ласки.       — Я отстрою твой мир заново…       Она почувствовала нежный поцелуй в свой лоб, а окурок выбросил прочь. Этого она и добивалась. Сейчас она может сделать ему только одно — дарить ему ласку, в которой он так остро нуждался.       Так прошло время до вечера. Это время было наполнен объятиями, короткими и чувственными поцелуями. Он просыпался от сна, в который его загнали не по своей воли. Он до сих пор чувствовал вину за содеянное, он прекрасно это понимал.       Но вскоре приехал глава семьи Афтонов. Майкл посмотрел на отца с самой настоящей тоской. Он знал, что отец его не простит, что отец наверняка его не простит. Кларис осторожно встала с колен, помогла встать Майклу и поздоровалась с Уильямом, который мягко улыбнулся им обоим, потрепал их по голове и вошёл в дом.       — Видимо, нам пора прощаться? — опечаленно произнёс Майкл, взглянув на Кларис.       Девушке не хотелось уходить. Она только-только вернула Майкла к жизни. Она боялась, что то состояние вернётся к нему, что он снова будет попить свою боль в наркотиках.       — Ты прав… — вздохнула Кларис, уже расстроившись своему уходу, но сразу получила поцелуй в щеку. — До завтра, старый пират?..       Она не забудет тот день, когда она услышала то самое прозвище, которое всегда ходило за ним по пятам. Она будет с трепетом и теплотой вспоминать те дни, когда он пошучивал над Чарли, когда он признался ей в любви, когда они впервые поцеловались по-пьяне, когда они смотрели друг на друга во время учёбы, его взгляд во время её игры на скрипке… Она не сможет стереть из памяти моменты их преглядываний в столовой, моменты их встреч, свиданий… Эта любовь никогда не закончится… Она будет до последнего вздоха…       Уильям наблюдал за прощанием из окна в прихожей с грустной улыбкой. Он вспоминал Элеанор, как они любили друг друга.       «Может у него есть шанс остановить этого монстра…» — подумал Уилл, отворачиваясь от окна глядя на опусьевший дом, который в скором времени опустеет уже на совсем.