Часть 6

      Когда Майкл вернулся домой, Уильям взглянул на него и произнёс достаточно тихо, чтобы тот его услышал:       – Нам нужно поговорить, Майкл... Это касается нас с тобой.       Он видел, как тот сжался и последовал за ним на кухню. Он слишком хорошо знал своего взрослого сына. Уильям был так сильно похож на него, до всего случившегося. Столько боли даже он не смог бы вынести.       Они сели друг напротив друга за круглым столом, где все они любили собираться, чтобы сыграть партию-другую в настольные игры. Майкл смотрел на него виновато и разбито, так что сердце Уилла сжалось от осознания, что он чувствует вину за содеянное, за все смерти.       – Майк, я знаю, что ты не хочешь слышать, – начал Уильям, взяв сына за руку. – Я тоже. Но нам нужно поговорить о будущем. О твоём будущем.       Майкл испуганно посмотрел на своего отца. Значит, партия не закончена? Что им грозит?       – Сейчас ты сдаёшь экзамены и поступаешь в колледж, – продолжил Уильям, сжав ладонь Майка. – После поступления не ищи меня... Когда это будет нужно, я найду тебя. Я вернусь за тобой... Но сейчас ты главная мишень для них.       – Они попытаются убить меня? – тихо спросил Майк, нахмурившись.       – А может и того хуже, – согласился с ним Уилл. – Но сейчас нужно обезопасить вас пятерых. Обсуди с ребятами свои планы. До 1987 года вы должны быть максимально далеко от Харикейна. С Кларис не возвращайся сюда.       С её родителями я поговорил. Мы разрешаем вам двоим создать семью. Пожалуйста, не нужно ничего говорить. Мы все пострадали от его рук. Сейчас защититесь самостоятельно. А после мы решим, что будем делать с ними. Но я не допущу, чтобы все стали их пешками.       Майкл слушал внимательно. Он не мог поверить в то, что сейчас слышит, что сейчас осознаёт. Дело Чарли Эмили застыло в тупике, Элизабет больше не ищут, с него и его друзей сняты все обвинения по состоянию психического здоровья. Сейчас он может только восстанавливать своё здоровье, надеяться на то, что он снова сможет жить своей нормальной жизнью.       – Майкл, я люблю тебя... – произнёс неожиданно Уильям, мягко улыбнувшись ему. – Я желал и желаю тебе всего самого лучшего... Но я боюсь за тебя... И самое лучшее, что я могу сделать для тебя — это уберечь тебя, чтобы ты начал новую жизнь. Заведи семью, проживи её на полную. Я сделаю для этого всё. Только прошу тебя, уезжай отсюда.       Уилл всхлипнул. Сейчас ему нужно было отпустить самое дорогое для него — своего первенца, успевшего повидать то, что не нужно было видеть. Но он не готов отпустить его... Не готов...       Майкл встал с места и крепко обнял его, спустя столько времени тишины. Он так сильно нуждался в своём отце, ему он был нужен, ему нужен был не друг, а отец, который мог бы наставить на путь истины. На кухне повисла тишина, наполненная невысказанным пониманием: их семья разрушена, и виноваты в этом только они вдвоём. А осознание этого было громче всяких немых упрёков.       – Я буду скучать... – с дрожью в голосе, вздохнул Майкл.       – Я тоже... – прижал к себе сына Уильям, поглаживая его по голове.       Он — его гордость, его часть тела, крови, души; его надежда на спасение...

***

1985 год, штат Массачусетс, пригород Бостона       Начало новой жизни началось быстро. Ребята разъехались по разным городам, чтобы набраться опыта, отучиться и вернуться обратно в Харрикейн, чтобы принять новый удар с новыми знаниями и силами.       Майкл начал лечение, проходя постоянную регистрацию в участке, чтобы не получить полноценный срок. Кларис была рядом, хоть и училась в консерватории. Она приходила к нему после занятий, играла ему на скрипке, научилась импровизировать и наигрывать популярные песни, которые крутили на радио.       Совсем недавно Майкл купил хороший кассетный диктофон, чтобы записать музыку Кларис и слушать её в моменты, когда ему тяжело. И вот он стоит возле её консерватории, выкуривая сигарету.       Погода его радовала, было солнечно, а значит Кларис сегодня сыграет ему на скрипке в парке. Запаха дождя не наблюдалось, что подкрепляло его уверенность в игре своей возлюбленной. Майкл слабо улыбнулся, поправив отросшие каштановые волосы, наслаждаясь последними деньками тепла.       – Отпусти меня! – за воротами учреждения послышался крик Шмидт.       Майкл встрепенулся и посмотрел в сторону криков. Возле дверей консерватории стояла Кларис, которую схватил за руку местный красавчик (имя его он не помнил). Майк влетел на территорию, он мчался к своей девушке.       – Слыш! – рыкнул ему Афтон, схватив его за руку и со всей силы сжав её. – Руки убрал от моей невесты!       Окружающие люди замолчали, а парень уставился на высокую и грузную фигуру будущего инженера, который сверлил его таким убийственным взглядом, что могло показаться, что этот недоумок превратится в кучку пепла. Парень икнул и поспешил свалить, но Майк не хотел отпускать его так просто.       – Извинись перед ней, – сказал ему Майкл, загородив собой Кларис, которая прижалась к его спине. – Живо!       Парень пробормотал извинения и быстро ретировался с места происшествия. Кларис погладила его по плечу, успокаивая Майкла. Он взглянул на неё и быстро взял её за руку, проверяя её на наличие синяков, которых он не обнаружил, и бережно поцеловал её руки.       Кларис притянула своего защитника к себе и обратилась к остальным:       – Шоу окончено, можете идти по домам.       Люди послушно начали расходиться, а Майк издал смешок, прижав к себе Кларис, поцеловав её в макушку.       – И как часто он катит к тебе шары? – спросил Майкл, взглянув в её карие глаза.       – Каждый Божий день! — фыркнула девушка, поправив футляр. – Он мне ещё футляр испортил.       – Починю, не проблема, – улыбнулся ей Майк.       Они вышли с территории консерватории, направляясь в свою съёмную квартиру. Он рассказал ей о покупке диктофона для прослушивания её музыки, чем обрадовал Кларис.       Она радовалась тому, что он начал оживать прямо на глазах. Хоть у него оставались проблемы со сном или с тем, что он мог просто зависнуть и не реагировать на любой раздражитель. Вдобавок ко всему у него появились проблемы со вспышками гнева. Майкл мог взорваться по любому поводу, но Кларис старалась крепко обнимать его, целовать его.       По крайней мере, он начал следить за собой и выглядел достаточно хорошо.       – Что на ужин? – спросила у него Клара, аккуратно ставя футляр на столик, скидывая с себя тренч.       – Не знаю, не надоела ли тебе рыба, – ответил ей Майкл, повесив тренч и кожанку на крючки, – но сегодня будет белая рыба с пастой.       – Какая прелесть! – набросилась на него скрипачка, крепко обнимая его за шею. – Твоя рыба просто потрясающая!       Майкл коснулся её губ своими, прижимая её к себе. Это было чем-то новым спустя почти год со смерти Чарли. Неужели Майк к ней возвращается?       Кларис ответила на его прикосновение таким же, зарывшись ладонью в его волосы, пока Майк сжимал её тонкую талию, прикусывая её губы. Кларис тонко всхлипнула, приподнявшись на носочки. Но это не могло продолжаться вечно...       Громкий звонок в дверь прервал их, заставив вздрогнуть обоих и обратить внимание на дверь. Майкл отстранился от девушки и подошёл к двери, бросив:       – Кто там?       За дверью раздался голос офицера полиции и детектива, которые приехали к ним из-за инцидента в Харрикейне. Майкл взглянул на Кларис, которая была не менее озадаченной, чем он сам. Афтон медленно выдохнул и представился перед представителями правопорядка:       – Майкл Борис Афтон. Я вас слушаю.       Детектив вошёл в их съёмную квартиру и оглядел прихожую. Кларис быстро скользнула в сторону своего парня, обнимая его за руку, чувствуя, как тот мелко дрожит.       – Мы приехали к вам, – начал детектив, повернувшись к Майку, который закрыл за ними дверь, – из-за инцидента, который произошёл три дня назад. Отвлекать вас, мистер Афтон, от учебы нам не хотелось. Но хотелось бы подтвердить алиби вашего отца.       Майкл нахмурился и посмотрел на Кларис, которая быстро метнулась за блокнотом, где они обычно записывали все телефонные разговоры. Детектив вскинул бровь, заметив убегающую Шмидт, но Майк опередил его:       – С какого периода вас интересует алиби моего отца?       Детектив кивнул ему и ответил:       – С пяти часов вечера до половины девятого.       Кларис примчалась с блокнотом и протянула его детективам, а Майкл ответил:       – Мы с отцом разговаривали по телефону. Он был дома, в подвале своей мастерской.       – Как вы поняли, что он был в мастерской?       – В мастерской есть эхо, которое я могу различить по телефонной связи, – ответила Кларис. – Я там успела позаниматься скрипкой. А там звук, как будто играешь в филармонии.       – Я вас понял, – кивнул им детектив и взглянул в блокнот.       Студенты сказали им правду. Майкл и Кларис разговаривали с ним по телефону, они описали его планы на эту и следующую неделю, а также и свои планы, очерченные прямой линией. Офицер переписал в свой блокнот записи, кивнул своему товарищу, а детектив вернул им блокнот:       – Благодарим за сотрудничество. Если у нас возникнут дополнительные вопросы, мы можем обратиться к вам?       – Безусловно, – кивнул им Майкл. – Я все ещё хожу под колпаком.       – Самоирония?       – Не отрицаю.       Как только представители правопорядка покинули их, Кларис вцепилась в руку Майка, который прижал её к себе, целуя её в макушку. Похоже, они действительно перестали следить за новостями...

***

      Газеты пестрели самыми разнообразными заголовками. «4 дня назад в заведении Fazbear Entertainment Co. исчезли 5 детей.» «С Уильяма Афтона были сняты обвинения из-за предоставления недостоверных улик.» «Уильям Афтон отказался давать комментарии о произошедшем.» «Глава компании Fazbear Entertainment, Генри Эмили, принёс семьям пропавших детей свои извинения.»       Майкл рухнул на диван, разглядывая заголовки. Так вот о чём говорил ему отец два года назад... Он прекрасно понимал, что сейчас произойдёт, что будет, и он уберег его от этого ужаса.       – Клара, – повернулся к ней Майк. – Это пиздец...       Кларис крепко обняла его, чувствуя, как её распирает от злости и отчаяния.       – Когда это всё закончится? – выдохнула Кларис, уткнувшись ему в шею.       – Когда мы умрём? – саркастично подметил Майк, за что получил удар между лопаток, а Клара прикрикнула на него:       – Не смей так говорить, идиот!