Часть 9

Март 1993 года, Харикейн, штат Юта       Кларис расхаживала по гостиной, нервно теребя пальцы. Скоро должны были вернуться мужчины, а ей предстояло сообщить новость, которую она так долго хранила в тайне. Она невольно положила ладонь на живот, осторожно поглаживая его, стараясь успокоиться.       Поворот ключа в замке заставил мир застыть на мгновение. На пороге появились Уильям и Майкл, обсуждавшие последние события. Они скинули промокшие плащи и развесили их на крючках.       – Кларис, – окликнул её повеселевший Майкл, скинул ботинки и направился к жене.       Кларис вздрогнула и посмотрела на мужа, а затем на свекра, который прошёл на кухню. Где-то глубоко внутри, под сердцем, заклокотал страх, сковав её тело. Майкл заметил это и осторожно взял её за плечи:       – Фокс? Милая?       Она взглянула в его синие глаза, в которых бушевало волнение за неё, и не выдержала — разрыдалась, крепко обхватив его за шею. Оба мужчины в испуге уставились на неё, пока она тараторила:       – Прости меня! Я просто хотела тебя порадовать!       Майкл бережно подхватил её на руки, а Уильям направился за бумажными платками, чтобы вытереть слёзы Кларис.       Клан Афтонов подходил к концу. Но это было необходимо для их защиты. Корпорация не дремала, пытаясь надавить на больные точки Уильяма, но он принял правила игры и начал играть по-тёмному, устраивая элегантные подставы. Одной из таких уловок стала смена фамилии Майкла.       Теперь его сын был не Майклом Борисом Афтоном, а просто Майклом Шмидтом. Шмидтов было слишком много, так что след мог легко затеряться в потоке имён и фамилий.       – Милая, что случилось? – пытался выяснить Майкл, поглаживая Кларис по голове. – Почему ты плачешь?       Та немного успокоилась и, всё ещё шмыгая носом, ответила:       – Обещаешь не ругаться?       – Не буду, – спокойно ответил Майкл, мягко улыбнувшись.       Кларис глубоко вздохнула и посмотрела на мужчин, окруживших её. В этот момент страх отступил — она чувствовала себя так спокойно и уютно под их защитой. За ними, как за каменной стеной.       – Майк, мистер А... вы оба скоро станете отцом и дедушкой.       Лица мужчин вытянулись от изумления, а затем последовала бурная реакция Майкла, который прижал Кларис к себе, восклицая: «Я стану отцом!». Уильям же печально улыбнулся, глядя на счастливую пару.       «Для меня всё кончается...» — прошептал он про себя.       Он знал, что это их последний вечер вместе. Он дал Майклу подробные инструкции, оставил документы, свои записи и дневники.       Но покидать их, после стольких лет, проведённых вместе... После того как они преодолели столько трудностей и вытянули друг друга из пучины отчаяния... Было невыносимо больно. Приходилось прощаться с этим островком уюта и любви, который они создали, несмотря на тишину, окутавшую дом. Теперь здесь будет расти новое поколение — то, которое ему удалось спасти.       В этот миг Уильям позволил себе назвать последний вечер с семьёй счастливым.

***

      Пиццерию Freddy Fazbear's Pizza освещала огромная мерцающая вывеска, одиноко стоявшая над пустынной парковкой. Уильям приехал сюда, чтобы покончить со всем раз и навсегда.       Он достал из багажника топор и направился к зданию через гараж, который, как всегда, плохо закрывался. В заведении никого не было — даже охранников.       Повсюду лежали пыль, паутина, грязь и мусор. Некогда блестящие звёзды, подвешенные в коридоре под потолком, потускнели и больше не сияли, как пятнадцать лет назад. Тогда все были живы, все широко улыбались, все были счастливы.       Уильям швырнул свой плащ в мусорное ведро, закатал рукава фиолетового свитера и скрылся в безопасной комнате — той самой, где когда-то погибли неосторожные сотрудники в пружинных костюмах. Афтон положил топор на стол и закурил.       Это была его последняя сигарета. Её дым вобрал в себя самые счастливые воспоминания об этом месте. Вот в центральном зале бегали Майкл и Чарли, танцуя под песни Фредбера. В призовом уголке, полном потайных мест, пряталась Лизи. А здесь любил сидеть Гаррет, разглядывая плюшевые игрушки, которые так обожал. Друзья Майкла всегда приходили сюда, чтобы плотно поесть пиццы, обсудить игру или школьные дела.       Здесь произошло столько радостных событий...       Уильям горько усмехнулся, разглядывая осыпающиеся плакаты с танцующими животными. В груди засела невыносимая тоска, тяжёлым, колючим комом сжимая сердце. Он видел призрачные силуэты счастливых детей, будто бы всё ещё бегущих из одной комнаты в другую.       Пробило полночь. Час икс настал.       Уильям потушил сигарету о железный стол, с силой выдохнул дым и схватил топор, перебросив его из одной руки в другую.       – Ну что, детишки... Потанцуем?!       На его лице расползлась широкая, безумная улыбка. В дверях появился Фредди, его грузная фигура почти касалась макушкой потолка. Но в программе робота не было этого помещения, а значит, он не видел Уильяма. Пока аниматроник медленно поворачивался, оценивая обстановку, Афтон в два прыжка оказался позади него. Лезвие блеснуло в лунном свете и с пронзительным свистом вонзилось в голову робота, деактивировав его мгновенно.       Фредди с грохотом рухнул на пол, а мужчина уже продолжал яростно разрушать свои и Генри труды. Металл трещал и звенел, поддаваясь ударам топора.       А внутри Афтона всё ликовало. Наконец-то он мстил! Он уничтожил все чертежи, все записи и зарисовки, чтобы эти персонажи, эти сосуды из плоти и крови, никогда больше не вернулись на сцену. Теперь всё будет уничтожено.       Так он разобрался с каждым роботом и, тяжело дыша, обернулся, с удовлетворением оглядывая свою работу. Все аниматроны были уничтожены. Теперь он мог быть спокоен за судьбу Майка и Кларис.       – Как же сейчас хорошо... – прошептал он, бросая топор на стол и бросая взгляд на выход.       Лучше бы он не делал этого...       Перед ним стояли дети, преграждая путь. Уильям съёжился от дикого, почти первобытного ужаса. Они смотрели на него пустыми глазницами, протягивая руки, будто жаждая вырвать его душу. Сердце стучало так глохко, что, казалось, они слышали этот стук — и тянулись к нему всё ближе.       Его взгляд упал на старый пружинный костюм, пылившийся в углу. Уильям рванулся к нему, ища в железной оболочке спасение, пока призраки продолжали тянуть к нему свои тонкие, искореженные руки. Через пару минут он уже был закован в металл.       Дети застыли, и на их лицах проступил испуг. Это вызвало у Уилла нервный, срывающийся хохот. Они узнали костюм. Узнали орудие убийцы. Афтон заливался смехом, рыдая от собственной слабости, от нелепости ситуации, от испуга этих призраков. В этот миг он ставил партию в ничью ценой своей жизни.

Щелк.

      Первая пружина сорвалась, вонзилась в лёгкое и вырвала из груди оглушительный хрип. Затем другие — одна за другой — впивались в его тело, сжимали, ломали кости. Костюм, который он когда-то чинил, в котором когда-то выступал, стал его саркофагом.       Он рухнул на колени, пытаясь оторвать от лица хоть маску, чтобы вдохнуть воздух, которого ему так отчаянно не хватало. Тело не слушалось, конечности безвольно повисли на раздробленных плечах.       «Дядя Уилл!» — донёсся откуда-то знакомый, далёкий голос.       – Майкл... – прохрипел Афтон, падая на пол. Падение вогнало пружины в его тело ещё глубже.

Кап...

Кап...

      Кровь это или просто капли с протекающей крыши?..

***

      Майкл проснулся раньше своей жены и прошёлся по дому, чувствуя, что в доме что-то изменилось. Он спустился на кухню, но и там было тихо и пусто.       – Папа? – тихо позвал он, надеясь, что кто-то отзовется на его зов.       Майк пошёл в мастерскую, но и там застыл время. Даже пыль замерла, не шелохнувшись от резкого открытия двери. Майк бросился к гаражу, где должна быть машина отца, но её там не оказалось, а открытую дверь гаража дул промозглый мартовский ветер с дождём.       В этот момент мужчина решил проверить наличие всего, что было в гараже и обнаружил пропажу топора. Майк метнулся наверх, быстро переоделся и побежал в сторону заведения.       Ему было плевать на дождь, на ветер. Его волновало лишь отец, который был единственной частью их разрушенный семьи. Майк не был готов отпускать его сейчас!       Сердце громко стучало в ушах, дыхание становилось тяжёлым, а каждый шаг давался с огромным усилием из-за мгновенно потяжелевшей от дождевой воды одежды. На глазах наворачивались слезы, которые стекали по лицу, смешавшись с каплями дождя. Он продолжал бежать по пустой трассе, где больше никого не было, где был только он один со своими мыслями, пожирающие его изнутри.       Он добежал до заброшенного заведения и замер. Машина отца была на парковке, а в окнах заведения была разруха, будто там несколько часов назад была бойня. Майк положил руку на дверь автомобиля и потом взглянул на бумажку, что была на зеркале над приборной панелью.       Майк открыл дверь машины и сел на водительское сидение, чтобы прочитать записку: "Майки, за меня не волнуйся. Я всегда вернусь за тобой.

Твой отец, Уильям Афтон"

      Из груд Майка вырвался сдавленный хрип. Его отца больше не было. Он сыграл самую долгую партию за его жизнь в свою пользу.       – Спасибо... Отец...       Партия сыграна в пользу Майка Шмидта, бывшего Майкла Бориса Афтона.