Глава 4. Константа и переменная.

Что делает нас разумными существами? Умение ходить на двух ногах? Способность любить? Или, может быть, умение сопереживать другим? Думаю, всеми этими качествами, как и многими другими, наделены и иные живые существа. Но есть то, что, пожалуй, присуще только нам, — мы умеем мечтать. Мечтать, верить, надеяться. Возможно, это и есть наше проклятие: мы запираем себя в собственных иллюзиях, становимся пленниками фантазий и придуманных миров. Сколько людей, засыпая, представляют себе иную жизнь? И сколько из них решаются что-то в ней изменить? И тогда — вправе ли мы всерьёз называть себя разумными? В отличие от своих юных лет, со временем я перестала быть мечтательницей. Жизнь медленно, но верно атрофировала во мне это чувство. Я перестала строить воздушные замки и утопать в грёзах. Всё стало проще: я научилась ставить только реальные цели. Во многом это меня спасло — от разочарований в людях, от завышенных ожиданий, от непредсказуемых итогов. Мир я делила на чёткие категории: добро и зло, щедрость и жадность, целеустремлённость и леность. И так было до того разговора с Гошей. Он снова посеял во мне семя мечты. Кто в здравом уме всерьёз думает о перемещениях во времени, не относя это к выдумке из фантастических фильмов? И хоть я считала себя человеком рациональным, внутри меня что-то словно помешалось на его словах. Я ждала новостей о прогрессе, жадно ловила каждую крупицу информации и с нетерпением надеялась только на хороший исход. Наши встречи после работы и раньше были долгожданными, но теперь стали необходимостью. Гоша всё чаще задерживался, и мы договорились видеться в нейтральных местах неподалёку от его «штаба» — так он называл своё новое место работы. Это был не столько офис, сколько военный объект, замаскированный под жилой квартал. Я всё чаще стояла у проходной, дожидаясь его, и, оберегая его покой, даже не пыталась всматриваться в лица тех, кто выходил. Чтобы избежать лишних вопросов, он сказал коллегам, что я его невеста. А вскоре я и вовсе переехала к нему. Мы были одержимы аппаратом. Могли всю ночь обсуждать детали, а на рассвете, не сомкнув глаз, расходиться по своим делам, чтобы вечером снова вернуться к теме. В одну из таких ночей он начал объяснять мне свою логику: — Смотри, — сказал Гоша, — Представь, что произошло нечто. И это же самое произошло где-то ещё. Где-то в глубинах Вселенной есть планета, почти точная копия нашей, с людьми, как мы с тобой. Только там я, скажем, автомеханик, а в другой реальности — вовсе не родился. Соответственно, твой «дубль» из того мира не лежит сейчас на такой же кровати, в такой же квартире, и мы никогда бы не встретились. В моём уравнении мы с тобой не равны: ты — константа, неизменная величина, а я — переменная, которую можно менять. И это даже не верхушка айсберга — это песчинка на берегу океана. Таких переменных в уравнении бесчисленное множество: время, координаты, масса, и ещё многое другое. Итогом же уравнения должна быть только единица — единственно верное решение, при котором перемещение возможно. Но, — он тяжело вздохнул, — Я пока не знаю всех составляющих этого уравнения. — Но ты узнаешь, — уверенно сказала я, глядя на него с полной верой, — У тебя нет выбора… или нас найдут и закатают в асфальт, — добавила я уже шутливо. Он усмехнулся: — Да, мало кто обрадуется несбыточным надеждам. Но, если честно, я не хочу, чтобы моё изобретение стало игрушкой в руках богатых и влиятельных. — А если серьёзно, — продолжила я, — Что будет, если результат их не устроит? Или, наоборот, превзойдёт все ожидания? — Я примерно представляю, но не хочу признавать это ни тебе, ни себе, — ответил он. — Если первые испытания будут успешными, мне придётся заявить, что это предел возможностей аппарата. — Но ты же мечтал о другом… — тихо произнесла я. — Мы оба мечтали. — Знаю, — он кивнул. — И мы будем искать этот предел дальше. Но пойми: если аппарат сможет перемещать людей, сколько найдётся желающих изменить прошлое? Я уж молчу о политиках и правителях. Это оружие. Хуже войны. Хуже ядерного удара. Одно изменение в прошлом может нанести колоссальный ущерб будущему. Я делаю это не ради прошлого. Я делаю это ради стабильности будущего. Понимаешь? И в тот момент я ясно ощутила, насколько различны наши цели. Ведь я думала только о том, как вернуться назад… и изменить. Как все исправить. — Понимаю, — ответила я.