Глава 5: Расцветай

      Я взвизгиваю от боли и тут же закрываю рот ладошкой под осуждающий взгляд Амелии. Ещё недавно я считала, что у меня довольно высокий болевой порог. Я падала с деревьев, больно ударялась, получала ожоги, рассекала бровь, растягивала мышцы во время бега, у меня даже был вывих руки. Но сегодня я особенно остро осознала, что такое боль. Начала понимать, что могла бы чувствовать мёртвая гусыня, которую мы с Джеймсом ощипываем для праздничного ужина, если бы была живой.       — Не обязательно так дёргаться, — тонким голоском пропела Иветта — помощница из команды стилиста. — Ты просто с ума сойдёшь, у тебя перевернётся мировоззрение, поменяется сознание, после того как ты увидишь результат наших титанических усилий!       — Всё не так плохо, — мне стало неловко. Я была похожа на обнажённый труп, лёжа на этой бежевой, холодной кушетке. Искусственного света в помещении было очень много, а надо мной, словно команда врачей, нависли помощники моего стилиста Коры.       — Ну, если тебе в это верить легче, — протянул Ричард, расчёсывая мои мокрые волосы.       — Ой, да брось! — вступилась за меня Амелия. — В этот раз всё действительно неплохо. Она уже вполне взрослая девушка, высокая, стройная. Нормальное лицо. Тут немного труда нужно, чтобы превратить это, — визажист небрежно махнула рукой, — во что-то приемлемое. Если Кора не облажается, то на следующий год мы перейдём в приличный дистрикт. Без обид! — она энергично улыбнулась. — Иветта, ты взяла у Коры план работы? И где её носит, вообще?!       — План работы у Коры, а сама она наверняка зажимается где-то в тёмном углу Центра преображения, с чьим-нибудь новеньким помощником. Вставай, Сэм, мы закончили с необходимым. — Иветта передала мне халат. — Если Кора в течение подготовки не упадёт на чьи-то гениталии, то считай, сезон прошёл напрасно.       — Не пойми нас неправильно, Сэм, — Ричард придирчиво рассматривал кончики моих волос. — Кора девушка талантливая, и мы ничего против неё не имеем, но она, как бы помягче сказать… — он покружил возле меня, затем, взяв моё лицо в свои ладони, улыбнулся.       — Ветреная дама, — закончила Амелия. — И похоже, нам уже нужно пойти и поискать её.       Едва Амелия закончила говорить, как дверь отворилась и до меня долетел томный, низкий женский голос:       — Хейм, я могу прислушаться ко мнению ментора, но я уж точно не должна выполнять всё, что ты мне приказываешь, хотя, признаюсь, у тебя очень неплохо получается, — она вошла вместе с Хеймитчем, который улыбался и мягко придерживал её за талию. Эбернети напоминал объевшегося сметаной кота.       Хеймитча тоже привели в порядок. Идеально выглаженная рубашка, тёмно-синяя жилетка с цепочкой и карманными часами и такого же цвета брюки. Из нагрудного кармана торчал весёленькой расцветки платок-паше.       Мой стилист была отдельной историей. Высокая за счёт огромных каблуков. Она была почти на голову выше Хеймитча. Её волосы были окрашены в два цвета: чёрный и термоядерный красный. Бордовый макияж глаз, чёрные, пухлые губы. Лицо пугающе симметричное. Но главное, она была больше раздета, чем одета. Пышную грудь едва прикрывал шёлковый топик, сквозь который можно было спокойно разглядеть соски. Роль юбки играли два длинных куска ткани, прикрывающие интимные места спереди и сзади. Я встретилась взглядом с ментором. Впервые за всё время вижу его таким счастливым. Если бы слово «сияй» вдруг стало человеком, то это был бы Хеймитч Эбернети. Иногда мне кажется, что Хеймитч — это ходячая шутка про пьяного ментора. Каждый раз, когда Кора проходит мимо или чуть нагибается, он напоминает шестнадцатилетнего юнца с первой влюблённостью. Только вместо сердечек в глазах — явное желание заглянуть под юбку. Иногда я даже благодарна Хеймитчу за его поведение — хотя бы не скучно. Можно сказать, сегодня он единственный, кто добавляет в мою жизнь немного… хм… забавы? Хотя бы не приходится скучать, наблюдая за этим цирком. Если уж быть совсем честной, я отчего-то злюсь. Я уверена, его маленькая радость не помешает его работе, потому что его алкоголизм уже вряд ли что переплюнет. Но чёрт! Захотелось пристыдить саму себя за своё раздражение.       — Почему ты в халате, детка! — Кора всплеснула руками. — Немедленно раздевайся, — Хеймитч облокотился на дверной косяк и, ухмыльнувшись, посмотрел на меня с вызовом. Ждёт, мудак. — Не нужно нас стесняться! Мы стилисты, нам нужно работать. И помни, всё что дано природой — прекрасно, а что не прекрасно, очень легко исправляется операцией.       — Мистер Эбернети, у вас в команде кто? Парикмахер? Визажист? — я смотрю в глаза Хеймитчу, не моргая. Тот лишь игриво улыбается. — Учти, Хеймитч, если накрасишь меня плохо…       — Ох, Веснушка, — мужчина улыбнулся, — однажды я расписывал краской голую дамочку. Мы оба остались довольны.       — Избавь меня от подробностей. Если выбирать между тем, что меня заразят холерой, и услугами художника от тебя, я, пожалуй, выберу первое. — мне захотелось его уколоть побольнее. Хеймитч лишь громко засмеялся, не обращая внимания на моё недовольство. Он закрыл за собой дверь прежде, чем Кора распахнула мой халат.       — Неплохо, — она приятно улыбнулась. — Размер подходит идеально. Я посмотрела твой день Жатвы и подумала, что в этот раз мы, пожалуй, отойдём от этих мерзких балахонов и касок. Ты всей команде понравилась. Думаю, зрителям тоже. Не хотелось бы их разочаровывать. Плюс, на шахтёра совершенно не похожа, да и, признаюсь, обезображивать девушек не в моём стиле.       — А что в твоём стиле? — я окинула взглядом полуголого стилиста.       — Детка, — она провела тыльной стороной ладони по моему лицу, закусив нижнюю губу, — всё, что касается женского начала, в моём стиле. Каждая женщина, даже из Дистрикта Двенадцать, — это богиня. Пусть пока и не знает об этом. Тело — это прекрасно. Улыбка — это прекрасно. Даже откровенность прекрасна, при нужных обстоятельствах. А вот эти ваши унылые серые мешки… — она поморщилась, — увольте. Я предпочитаю работать с тем, что дала природа, а не прятать это под мешковиной.       — И что же вы предлагаете? — я скептически подняла бровь.       — О, я предлагаю кое-что особенное, — она подмигнула, — что-то, что покажет твою истинную красоту. И поверь мне, я в ней толк знаю.       — Надеюсь, вы не собираетесь превратить меня в копию себя? — я кивнула на её откровенный наряд. Мне еще никогда не хотелось быть настолько грубой по отношению к человеку, который мне вообще ничего плохого не сделал.       — О, нет-нет! — она рассмеялась. — Я не собираюсь делать из тебя копию. Я собираюсь сделать из тебя оружие. Но не волнуйся, — она заговорщически понизила голос, — оружие женщины — это её красота. Ну и Хейм просил меня не переусердствовать. Что-то пришлось менять на ходу, — она недовольно цокнула языком.       — Только если это не будет выглядеть так, будто я сошла с борделя, — буркнула я. Не боялась её обидеть, но как-то само вырвалось. Я просто вдруг вспомнила Игры, в которых трибуты из Двенадцатого выехали на колесницах голыми. Надеюсь, это не была работа Коры. Я пояснила: — Не хотелось бы застудить придатки на колеснице.       Она вздохнула и, убрав всю театральность, чётко и серьёзно проговорила: — Если бы все девушки из борделей выглядели так, как я собираюсь тебя нарядить, то они бы разорились от недостатка клиентов. Просто добавлю немного… — она сделала паузу, поджав губы, — шика. Если я наряжу тебя так же красиво, как себя, и мы встанем по разные стороны от Хеймитча, боюсь, у твоего ментора разовьётся косоглазие. А теперь… — она хлопнула в ладоши, — пора приступать к работе. У нас много дел!

***

      — Хейм, это сумасшествие! Можешь войти! — из-за двери выглянула Кора. Она была взмыленная, с безумным взглядом и широкой улыбкой. Гладкие волосы собраны в кривой хвостик, косметика слегка потекла. Так выглядит творец, довольный своей работой, или у неё после часа, проведённого с моей Веснушкой, поехала крыша?       — Хотя нет! — стилист вскинула руку вперёд. — Отойди к окну, мы сами выйдем! Девочки и Риччи, хватайте подол и волосы! И аккуратнее, умоляю!       Я знаком с Корой третий год. Она была ассистенткой стилиста Седьмого Дистрикта, пока не сколотила свою команду в этом году. Бедняжке достался Двенадцатый. Сколько я её знаю, откровенность всегда была изюминкой девушки, как и сомнительный способ поиска спутника жизни. В прошлом году я чуть не попал под раздачу феромонового цветка Коры, но высшие силы или здравый смысл уберегли мою честь. Видимо, для неё я был слишком унылым, хотя в Капитолии я стараюсь держать маску болтуна и разгильдяя, прилипшую ещё с периода моих Игр. Праздные жители не любят печальных клоунов, да и налаживать рабочие контакты это помогает больше.       Перед преображением Сэмми я час умасливал Кору. Признаюсь, спор прошёл продуктивно. Я видел множество её эскизов и рабочих скетчей, и часть из них была весьма провокационной. Уверен, Веснушке они бы подошли, но с вероятностью 99,9% они бы ей не понравились, и она засунула бы эти наряды команде в такое место, которое в приличном обществе не упоминают.       Кора действительно талантливый стилист. Пока лучшая из всех, с кем мне доводилось работать, потому что Коре было хотя бы не наплевать на Двенадцатый. И сейчас, вышедшая из комнаты Сэмми, была тому подтверждением.       Чёрное длинное, пышное платье с разрезом от середины бедра горело огнём за счёт лампочек, светивших через полупрозрачную ткань юбки. Тугой корсет казался мокрым и сильно прилегал к грудной клетке Сэмми. Подол был таким длинным, что его едва мог удержать в руках помощник Коры. Платье Веснушки напоминало извергающийся вулкан. Чёрные волосы были гладкими и заплетены в две косы, которые удлинили за счёт искусственных волос. Их тоже приходилось держать помощнице. Косички, украшенные золотыми цепочками, были настолько длинными, что я уверен, они будут, как и шлейф платья, тащиться за пределами колесницы.       — Ну как? — Кора посмотрела на меня всё тем же сумасшедшим взглядом. — У неё ещё и спина голая!       — Горячо, — я старался смотреть Веснушке в глаза, соблюдая приличия.       — Не пробовал себя в роли модного критика, Хеймитч? — донеслось из накрашенных красной помадой губ Сэм.       — Дважды повторённая шутка всегда смешнее, Веснушка? — я позволил себе лёгкую усмешку.       — Конечно горячо! — Кора подбежала к Сэмми и принялась расправлять складки платья. — Рада, что до тебя дошла моя задумка! Только вот, нам придётся сопроводить её до колесниц! Сэмми очень дурно стоит на шпильках, как выяснилось.       — Может, мне стоит её поддержать? — я сделал вид, что убираю несуществующую соринку на лацкане жилетки. — Не хотелось бы, чтобы наша королева упала.       — О, не беспокойтесь, мистер Эбернети, — Сэмми игриво поправила волосы. — Я справлюсь.       — Я в этом не сомневаюсь, — я шутливо поклонился. — Просто забочусь о репутации нашего дистрикта.       Кора лишь закатила глаза, но я заметил, как Сэмми едва заметно улыбнулась.       — Давайте сосредоточимся на параде, — Кора хлопнула в ладоши. — У нас мало времени!       — Как скажете, босс, — я едва заметно подмигнул Сэмми, отступая в сторону. — Просто буду держаться в стороне и не давать обезумевшим от твоего вида фанатам наброситься на тебя. Готов поставить свой алкоголизм, их у тебя сегодня прибавится.       Мне нужно было встретить Торна с его стилистом, поэтому я отправил Сэм с командой к квадригам. Парень тоже выглядел неплохо, в своём ярко-красном смокинге он напоминал кишащую магму. Я не большой специалист в оценке мужской красоты, но результатом я был доволен. Парень выглядел мужественно и, если уж быть честным до конца, неплохо дополнял мою Веснушку.       Когда мы прибыли в конюшни, я увидел, что у квадриги моих трибутов ошивается Финник. Он о чём-то болтал с Корой и Веснушкой. Последняя смеялась, поглядывая на стилистку, которая активно махала руками.       — Живо прыгай на квадригу, — скомандовал я Торну и ускорил шаг.       Финник Одэйр, победитель Шестьдесят пятых Голодных игр и ныне ментор Дистрикта Четыре. Известен тем, что стал самым молодым победителем в истории Панема. В прошлом году победу одержала его подопечная Энни Креста. Поговаривают, девчонка сбрендила. Пожалуй, на сегодняшний день Финник самый желанный парень в стране, и то, что он ошивается и забалтывает моего трибута, мне очень не нравится. Какого чёрта он здесь забыл? Так уж случилось, что в добрые помыслы я давно не верю. Вынюхивает что-то? Или просто ищет новые развлечения? Наверняка смотрит на Сэмми своим знаменитым взглядом, от которого тают все девки Капитолия… Девчонки падки на таких красавчиков, хотя поговаривают, что Финник больше по дамам постарше. Нет, так дело не пойдёт. Не подумайте, я хорошо отношусь к Финнику, точно знаю, что он славный парень, но, когда он коснулся спины Веснушки, мне захотелось сломать ему руку.       — Одэйр! — я выдавил из себя улыбку. — Оцениваешь конкурентов? Или так, лошадей покормить вышел?       — Я тоже счастлив тебя видеть, Хеймитч! — он похлопал меня по плечу. — И то и другое. Знаешь, мне нелюдимость не свойственна. Тем более конкуренция в этом году просто огненная! — заявил он чересчур воодушевлённо.       Надеюсь, что я не побагровел. Одэйр — сраный рыбоеб.       — Кора, — Финник обратился к стилистке, — это потрясающая работа. Наша команда в этом году обошлась без экспериментов, но, по-моему, всё неплохо.       — У вас отличные костюмы, Финник, — мне показалось, что голос Сэм стал немного выше. — Как и каждые предыдущие Голодные игры, — Финник с улыбкой принял комплимент.       — Финник, по-моему, тебе пора. Ещё столько лошадей не кормлено, — я посмотрел вперёд, выискивая квадригу Четвёртого дистрикта. — Да и твои ребята, наверное, волнуются. Работа ментора — поддерживать своих трибутов. Сэмми, нам нужно готовиться к выходу, — я взял её под локоть, слегка отстраняя от группы зевак, среди которых маячила фигура Одэйра. — Не стоит задерживаться и задерживать Финника.       — Да-да, ты прав, — она кивнула, но я видел, как её взгляд то и дело возвращается к нему. Хочу на неё прикрикнуть, но сдерживаюсь.       — Кора, — я повернулся к стилисту, — проследи, чтобы никто не испортил наш выход.       — Конечно, Хеймитч, — она понимающе кивнула. — Мы справимся.       Я бросил ещё один взгляд на Финника. Тот всё ещё наблюдал за Сэмми, и его улыбка стала шире.       — Хеймитч, ты чего такой дёрганый? — шёпотом уточнила Веснушка.       — Сэм, — я повернул её лицом к себе резче, чем планировал. — Всё отлично. Ты выглядишь отлично, Торн тоже ничего, — парень сдержанно улыбнулся. — Попробуй сохранить свою кокетливость для зрителей Капитолия.       Нужно поскорее уйти, пока я не наговорил лишнего.       Я сидел в своём кресле перед огромным экраном, наблюдая за парадом трибутов. В этом году Капитолий превзошёл сам себя с декорациями — всё сверкало, переливалось, словно огромная драгоценность. Но мне было плевать на эти побрякушки. Мои глаза были прикованы к экрану, ожидая появления моих подопечных.       Когда они наконец появились, я едва сдержал вздох облегчения. Сэм выглядела потрясающе — её платье волочилось за квадригой, создавая эффект чёрного, угольного дыма, а волосы блестели в свете прожекторов. Торн держался рядом с ней, и они действительно смотрелись как пара — его красный смокинг прекрасно дополнял её. Несмотря на то, что моё лицо ничего не выражало, в душе я танцевал. Наконец-то мне достались сильные трибуты, у которых большой шанс понравиться зрителю. Не зажатые, не забитые невзгодами, перенесёнными в шахтёрском дистрикте. Если Торн действительно был очень приятным парнем, хотя и не разговорчивым, то Сэмми, судя по всему, умела удачно мимикрировать и отлично играла свою роль. Эффи и Кора — отличные лакмусовые бумажки в этом смысле. Показательно, что Бряк впервые за все годы не возмущалась воспитанию, манерам и поведению трибутов по пути в Капитолий, а стилисты отработали с воодушевлением и не растеряли запала во время работы. В прошлом году, например, всё было ровно наоборот. Эффи после первого завтрака в поезде старалась лишний раз не контактировать с ребятами, дулась и весь оставшийся путь здорово крутила мне яйца своим хныканьем.              — Смотри, как уверенно идут, — пробормотал я себе под нос, наблюдая, как они проезжают мимо трибун. Веснушка улыбалась, изображая принцессу, и сдержанно, приветливо махала рукой, по пути отправляя воздушные поцелуи. Надеюсь, что она хотя бы немного наслаждается обстановкой. Осанка Торна была идеально ровной, он не обращал внимания на окружение, гордо задрав нос. И ухом не повёл, когда толпа начала вопить. Он не терялся на фоне Сэм. Несмотря на разное поведение, они выглядели как команда, что было тем, чего стилисты и добивались.              Когда их квадрига достигла конца маршрута, я не мог не улыбнуться. Да, они справились. Справились лучше, чем я ожидал. Сэм выглядела не просто красивой — она выглядела уверенной настолько, что могло показаться, что быть трибутом — это её работа. И это было именно то, что нужно в Голодных играх.       Я поймал себя на мысли, что впервые парад не вызывает у меня воспоминания моего парада перед Квартальной бойней. Настолько я засмотрелся на моих подопечных. Сейчас даже толпа кажется более приличной. Тогда они были пьяными, улюлюкали с красными рожами, были потными, и то и дело бросали в трибутов какой-нибудь мусор и бутылки. Тогда из-за того, что кто-то поджёг перед носом у наших лошадей шутиху, погибла малышка Луэлла. Сейчас подобное поведение публики недопустимо и строго запрещено. Я отогнал воспоминания. Чем чаще я мысленно возвращаюсь к своим Играм в любое время, кроме своих снов, тем мне становится хуже. Всё равно что разрезать только что наложенные швы, а затем пытаться зашить рану снова. Больно и бессмысленно.       — В этом году тебе повезло с трибутам, — на пустующее место рядом со мной приземлился Финник. — Хочешь? — он протянул мне блюдце, до краёв наполненное вишней. — Не забродившее, но всё же.       Я громко рассмеялся, мужчина рядом со мной тоже.       — Ты сегодня в рубашке, Финник. Замёрз или возраст начинает брать своё?       — До Четвёртого дошли чудеса текстильной промышленности, Хеймитч.       Всегда удивляла общительность Одэйра. Всегда для всех старый знакомый. У Финника огромное количество поклонников и поклонниц, особенно в Капитолии. Взамен, кроме денег и украшений, Финник получал от своих покровителей их секреты. Финник знает всё. Я стараюсь избегать его общества. Нам обоим нечего было друг другу предложить.       Улыбка исчезла с лица мужчины, и он, слишком серьёзно, даже с грустью спросил: — Сколько ей лет?       — Семнадцать, — ответил я. — Совсем скоро восемнадцать.       — Дома её кто-то ждёт?       — Почему ты спрашиваешь? — я даже разозлиться на него не мог. Но какая же огромная, густая и липкая тревога поселилась в моём теле. Я тяжело сглотнул. — Нет, Финник, — начал понимать, к чему он клонит. — Я не позволю.       — У тебя никто и не спросит, Хеймитч, — Финник усмехнулся. — Тут мы все бессильны.              Я перевёл взгляд на балкон и застыл. Сноу стоит спокойно и наблюдает, наверняка довольный своими трудами. «Сегодня ты на коне, но когда-нибудь придёт тот, кто сбросит тебя прямо в могилу», — так думал я двадцать один год назад, стоя под балконом с тщедушным телом Луэллы на руках. Прошло так много лет, а кажется, что на пути к могиле из нас двоих стою ближе я.       — Игры давно не выдавали хоть сколько-то «интересного» выжившего. Спрос вырос до небес, а предложений нет, — Финник вздохнул. Рассуждал о Веснушке как о куске мяса. Я бы избил его прямо здесь, если бы не толпа зевак и миллионы камер. — Может, и беспокоиться будет не о чем, — он приободрился, заметив моё выражение лица. — Арена всё расставит по своим местам.