Глава 4: Становление горячего папочки

*** ***

      — Хорошо, пелёнки постираны, полотенца подогреты. И ещё я оставила куропатку в холодильнике на обед, но помни: ему не нравится, когда она слишком холодная, так что тебе нужно достать её примерно за час до этого…       Драко сдержанно вздохнул, плотно сжав губы, и Гермиона перестала суетиться по комнате.       — Да, любимая. Мы уже всё обсудили. Мы справимся.       Гермиона бросила полный тоски взгляд на пухлого гремлина, сидящего по-турецки в манеже. Волан-де-Морт ответил ей лишь умеренным интересом, подняв глаза от книжки «Зелёные яйца и ветчина», лежащей у него на коленях.       — Ты уверен? Мы можем позвать одного из домовых эльфов, если…       — Ты вообще кто такая? «Позвать одного из эльфов»? — Драко закатил глаза и сделал шаг к манежу. — Если я сумел терпеть Волди-старшего больше года у себя в доме, уж с мини-версией я справлюсь за сутки. Если бы он собирался меня убить, то сделал бы это давно. Даже он не настолько жесток, чтобы ждать, пока я сменю ему токсичные подгузники.       Гермиона выдохнула с тем самым фирменным вздохом, в котором читалось: мне надоело твоё недоверие к этому маленькому существу. В последнее время она вздыхала так особенно часто.       — Я просто переживаю не об этом, и ты это знаешь. — Гермиона покачала головой, заправила штанины в сапоги, туго зашнуровала их и поправила ремни кобуры на плечах. — Знаешь, мне кажется, вам с ним даже пойдёт на пользу это время вдвоём. Время, для сближения. — Она с особым нажимом произнесла это слово. — Он здесь надолго, так что было бы неплохо, если бы ты по-крайне мере начал относиться к нему как к полноправному члену семьи.       — Часть се… Грейнджер, он не член…       Гермиона шлёпнула его по руке и перебила громким:       — Ш-ш-ш!       — Он может тебя услышать. Не будь таким грубым. Сейчас он наш гость, несмотря на всё, что натворил Волди-старший. — она наклонилась, подхватила существо на руки, прижала к себе и легонько чмокнула в щёку: — Это ведь не твоя вина, правда, любимый?       Эта гадкая тварь усмехнулась ему в лицо — в этом Драко был уверен.       — Живоглотик, я рассчитываю на тебя, — сказала Гермиона, усаживая любимца обратно в манеж. Кот обвился вокруг её ног, а она провела рукой по его пушистому хвосту. — Похоже, сегодня ты — мужчина в доме.       Живоглот запрыгнул на кошачье дерево с выражением решимости на усатой морде, и Драко не мог не насупиться:       — Но я — мужчина в доме.       Гермиона вскинула бровь, а потом поцеловала его в уголок рта:       — Тогда перестань обращаться с нашим гостем так, будто он нежеланный захватчик, и веди себя соответственно.       Драко хмуро сидел на диване ещё долго после того, как зелёное пламя угасло, а запах дыма выветрился из комнаты.       — Мужчина в доме, — буркнул он себе под нос, бросая взгляд на существо, которое, по его мнению, уже успело настроить жену против него. — Ты — чужак.       Разумеется, у Маленького Лорда Тьмы не нашлось слов в ответ. Он только наигрывал какофонию на своём игрушечном пианино и уставился в одну точку — глаза его теперь были скорее ржаво-красные, чем алые, как пару недель назад, но от этого не становились менее жуткими.       Драко снова раздражённо фыркнул — теперь в сторону Живоглота, который сидел на своём «высоком троне» и смотрел на них свысока.       — Предатель.       Но единственным ответом кота было то, что он только ещё выразительнее взмахнул пушистым хвостом.       Драко взял в руки свежий номер «Зельеварение Сегодня», но не успел он дочитать даже вступительную статью, как в воздухе заклубился запах, который можно было бы описать лишь как горячую квашеную капусту, обжаренную во фритюре на недельном масле.       Драко бросил исподлобья взгляд на демона в пижаме и скривился.       — Ты специально приберег это это до её ухода, да?       Волан-де-Морт надул губы, выпуская пузырьки слюны, и расплылся в улыбке.       — Не притворяйся, я знаю твои уловки, — сказал Драко.       Он отбросил журнал на стол и всерьёз задумался о том, чтобы всё-таки позвать эльфа, но в голове зазвучали слова Гермионы, и они ужалили куда сильнее, чем он был готов себе признаться.       Предательский кот продолжал смотреть на него с укором, а мелкий упырь, весь покрасневший, упорно продолжал наполнять свой подгузник жарким содержимым.       Драко глубоко вдохнул и с обречённой решимостью поднялся. Как только пыхтение стихло и лицо Волан-де-Морта вернулось к своему привычному гнилому оттенку, Малфой поднял его с пола, держа на вытянутых руках — горький урок с прошлой смены подгузника научил его, что герметичность у этих «памперсов» весьма условная.       Он прошёл через коттедж в сторону «детской» — даже мысленно ставя это слово в кавычки. Его коробило от самой идеи. Он пытался объяснить своим жене и матери, что детские комнаты делают для младенцев, а не для воскрешённых демонов в теле ребёнка. Но, похоже, он остался последним, кто всё ещё держался в мире здравого смысла.       Живоглот, воспринявший свою роль главы семьи с предельной серьёзностью, вскочил на сиденье кресла-качалки Dutailier — того самого, на котором так настаивала его жена, — чтобы занять лучшее место для наблюдения за надвигающимся хаосом. Драко тем временем укладывал генератора токсичных испарений на пеленальный столик. Он до сих пор злился на мысль, что Гермиона считала его настолько неспособным справиться в одиночку, что волновалась о том, как он управится с младенцем — с Волан-де-Мортом, поправил он себя — сильнее, чем о себе, отправляясь на задание для Ордена. Но теперь, с тёплыми полотенцами и свежеотстиранными подгузниками под рукой, он был почти признателен.       — Так, хватит ёрзать, — сказал он, распрямляя гибкие ножки этого маленького гоблина, чтобы расстегнуть кнопки на его пижаме.       И как только он приоткрыл ткань, смрад усилился вдесятеро. Драко не смог сдержать рвотный рефлекс, а Волан-де-Морт, разумеется, оскалился, как истинный мерзавец.       — Это уже химическая атака, — произнёс он вслух.       Сжав губы и собираясь с духом, Драко потянулся к застёжкам по бокам подгузника, когда его вдруг осенило. Мысль была настолько блестящей, что он даже усмехнулся, заставив Волан-де-Морта нахмуриться. Конечно, ведь тот предпочитал, чтобы страдания Малфоя были вечными и невыносимы.       Заклинание.       Обычное цветочное заклинание прямо в лицо, и вонь смерти и проклятия сразу бы улетучилась. Но когда он потянулся за палочкой, в кармане оказалась лишь гладкая подкладка. Пусто. Он оставил её на столике у кресла.       — Оставайся тут, — пробурчал Малфой, затем закатил глаза, поняв, что разговаривает с существом, которое в любом случае никуда деться не могло. Да и не захотело бы: Волан-де-Морту явно нравилось методично его мучить.       Драко вернулся в гостиную, но палочки на столике не было. Он прошёл на кухню и нашёл её там, рядом со своей чашки недопитого, уже совсем точно остывшего чая. Он поднял палочку, покачал головой, мысленно ругая себя за отсутствие ПОСТОЯННОЙ БДИТЕЛЬНОСТИ, и направился обратно в детскую, морально готовясь к тому, чтобы вновь врезаться в стену из ядовито-зелёного смрада.       Драко замер в дверном проёме, его глаза расширились ровно в тот момент, когда Волдеморт плёпнулся на ковёр с глухим «тумп». Время замерло, и они уставились друг на друга: Драко в ожидании худшего, а Волан-де-Морт с вытаращенными глазами, будто не мог осознать предательство, которое только что произошло.       А потом он вдохнул так глубоко, как только позволяла его крошечная грудная клетка, и издал вопль. Пронзительный, надрывный, по-настоящему младенческий. Такой, что даже у Драко дыхание восстановилось.       Он рухнул на колени, и прежде чем успел протянуть руки, две крохотные серенькие ладошки сами потянулись к нему. Эти пухленькие, с ямочками, маленькие ручки ухватились за него, словно не было ни этих нескольких минут, ни нескольких дней… ни всех тех долгих лет. Глаза, некогда два багровых озера ненависти, теперь были просто… самыми обычными детскими глазками. И этот малыш искал утешения… у него.       Драко застыл с открытым ртом, потрясённый тем, как этот ребёнок вцепился в него, уткнувшись бледной щёчкой в ворот его рубашки и вопя так, что можно было разбудить мёртвых. А сердце у него в груди забилось, словно зверёк, пойманный в капкан.       Он осмотрел малыша, осторожно проводя руками по его крошечной голове, проверяя, не получил ли он травму. К счастью, всё обошлось… кроме стремительно растущей шишки над левым глазом.       Сердце Драко снова болезненно сжалось.       Живоглот спрыгнул со своего насеста и прошёлся по спине младенца своим пушистым хвостом, после чего одарил Драко таким укоризненным взглядом, каким тот ещё не видел от него никогда. А это, надо признать, многое говорило — этот кот вообще был ходячим олицетворением осуждения.       — Я знаю, знаю… Простите, — выдохнул Драко, обращаясь и к ребёнку, и к чёртовому коту.       Он ведь мог его убить. Он мог убить это крохотное беззащитное существо. И даже если когда-то именно таков и был план, когда они найдут все оставшиеся крестражи, ну… планы, оказывается, могут меняться.       Малыш крепко вцепился в него, его пухлые пальчики сжались в складках рубашки, и слёзы сменились приглушёнными всхлипами. И в этот момент Драко наконец понял, почему его жена так крепко к нему привязалась.       — Тсс, тсс… Я с рядом, малыш. Я тебя держу.

***

      Драко лежал распластанным посреди гостиной. День, проведённый наедине с ребёнком, научил его смирению. Гермиона была права. Он был не жалким незваным гостем, не самым воплощением зла, спящим в соседней комнате, он был ребёнком. Сейчас Драко это понимал. Правда, очень требовательным и утомительным ребёнком.       Веки были тяжёлыми, и Драко боролся со сном. Коттедж был в ужасном состоянии: книги разбросаны по полу, мешок для грязного белья переполнен — не меньше дюжины отвратительных пелёнок. Спасибо, Гермиона, что на прошлой неделе начала использовать тканевые подгузники. Кухня превратилась в настоящую чашку Петри с сальмонеллой, из-за сырой курицы, брызги которой заляпали дверцы шкафчиков. Надо было послушать Гермиону и заранее достать мясо из холодильника. У этого малыша рука что надо.       Он собирался встать и прибраться, прежде чем его жена вернётся домой через несколько часов. Ему только нужно было очень быстро… отыскать волю к жизни…       Зелёный свет мигнул сквозь прикрытые веки, и из груди вырвался тяжёлый стон.       — Драко? — раздался встревоженный голос жены. Её торопливые шаги пересекли гостиную, и она опустилась на колени рядом с ним. — Что случилось? Ты в порядке? С ребёнком всё…       — Всё хорошо, — выдохнул он именно в тот момент, когда её ладонь мягко легла ему на спину, успокаивая. Драко повернулся и поднял голову, чтобы взглянуть ей в глаза. — Ребёнок спит.       В глазах Гермионы отражалась чистая, ничем не замутнённая любовь.       — Ребёнок спит? — повторила она шёпотом, и на её губах расцвела улыбка, и сам Драко, как всегда, был поражён её естественной красотой.       И он был не против.       Гермиона перекатила его на спину и забралась на него прямо посреди комнаты, обхватив его бёдра коленями, а сапоги расставив по обе стороны его ног. Похоже, Драко вовсе и не был таким уж уставшим.       Её ладонь скользнула на ковёр у его головы, и Гермиона наклонилась, а бриллиантовый кулон мягко лёг ему на горло, тёплая и тяжёлая, пока её губы прижимались к его губам.       Нет, определённо не устал.       Его пальцы пробежались по её локонам, освобождая их из резинки. Одна рука медленно прошла по её спине и опустилась на ягодицу, направляя её точно к его бёдрам. Она охотно качнула бёдрами.       — Скажи ещё раз, — прошептала она, её горячее дыхание щекотало его шею, пока её губы скользили к его ключице.       Драко не хотел ничего сильнее, чем подчиниться. Дать этой женщине всё, что она захочет. Мир. Луну. Последние слова, произнесённые им слова… а именно…       — Ребёнок спит?       Судя по её вздоху, это был правильный ответ. Драко крепко притянул её за бёдра, и она ещё теснее прижалась к нему, вырвав из его горла стон, словно какой-то влюблённый подросток, с жаром тискающий жену на полу в гостиной. Он обхватил её за талию, притянул к себе и, не отрываясь от поцелуев, поднялся с пола с ней на руках. Её руки не отпускали его ни на мгновение — одна обнимала его за шею, вторая скользнула в его волосы, а губы жадно отыскивали пульс у него на шее.       — Ненасытная. Маленькая. Ведьма, — прорычал он, абсолютно готовый дать ей всё, чего она жаждала.       Он прижал её к стене, подхватив её за бедро, и попытался открыть дверь в спальню, сражаясь с новой детской защитой, которую сам же установил сегодня. Чёртова накладка на ручке никак не нажималась.       — Драко? Ты что… установил защиту от детей? — Гермиона уставилась на него с искренним изумлением.       — Угу, — буркнул он, распахивая дверь в спальню.       Её руки тут же сомкнулись у него на щеках, и она впилась в него жарким, глубоким поцелуем.       — Я ещё и защёлки на унитазы поставил, — прошептал он, пробормотав это между поцелуями и лёгким укусом.       — Что ещё? — прошептала она, едва дыша.       Он наконец справился с замком и, оторвавшись от стены, понёс жену в спальню.       — Заглушки на розетки, фиксаторы на шкафчики. Накладки на все острые углы мебели…       Гермиона тихонько застонала.       Он положил жену посередине кровати, стащил с себя рубашку через голову. Её пальцы уже расстёгивали ремень, а Драко неторопливо стаскивал брюки, когда её рука скользнула под резинку нижнего белья. Он выдохнул прерывисто, сжав зубы от предвкушения, и тут из коридора раздался адский вопль, эхом прокатившийся по дому. Из той самой комнаты, где ещё минуту назад мирно спал Волан-де-Морт.       — О, милый…       — Всё нормально, — пробормотал он, думая, что она говорит с ним. Но когда Гермиона метнулась к двери, он понял — вовсе нет.       — Я так скучала по тебе! — пропела она, уже шагая по коридору, уносясь прочь с каждым её словом. Крики смолкли мгновенно, сменившись восторженным, счастливым лепетом, едва малыш её увидел.       — Это я твой       , — буркнул Драко в пустоту, плюхаясь обратно на кровать, наполовину раздетый, тяжело дыша, пытаясь устроить свою болезненную эрекцию в штанах поудобнее и мысленно уговаривая всё успокоиться. — Проклятый маленький обломщик.       — Он всего лишь ребёнок, Драко, он же не знает, что делает, — раздался голос у дверей, и Драко дёрнулся: Гермиона стояла в дверях, прижимая малыша к груди. Одной рукой она прикрывала ему ухо, другой гладила по голове.       Маленький дьявол посмотрел на него и… ухмыльнулся.       Ну всё. Вот теперь точно достаточно.       — Грейнджер? Малыш Волан-де-Морт опять на меня смотрит.       — Ты же его отец, конечно, он… —       — Чёрт возьми, нет! — Драко поднялся на локти.       Одно дело — признать, что в своём нынешнем воплощении Волан-де-Морт скорее похож на младенца, чем на монстра, и относиться к нежеланному гостю с должным вниманием, чтобы тот мог расти и развиваться. Но намекать, что Драко — его настоящий отец, это уже перебор… Она же не может серьёзно…       — Поспи, дорогой. Ты выглядишь ужасно, — отмахнулась она, улыбаясь ласково, как будто знала что-то, чего он не знал.       — Нет, — возразил он, нахмурившись.       Его жена провела последние четырнадцать часов на дежурстве. Он был бы проклят, если бы оказался одним из тех мужей, которые сваливают… ребёнка и домашние обязанности обратно на её плечи, как только жена переступает порог дома. Ради Салазара, она всё ещё была одета в свою тактическую экипировку.       — Я не сплю. Я помогу… — он застонал, все еще полусидя на кровати.       — Ерунда, — она отмахнулась от него. — Я не видела его весь день. Он просто скучал по мне. Правда, малыш? Правда? Наверное, он просто хочет поесть. Ночные пробуждения не редкость в этом возрасте. Я посмотрю за ним и скоро присоединюсь к тебе.       Если бы конечности Драко не были налитые свинцом, если бы глаза его жены не выглядели так искренне, когда она давала ему заверения, он, возможно, не смог бы остаться в постели.       — Ты уверена?       — Конечно, — Гермиона снова улыбнулась ему своей великолепной улыбкой.       Драко опустил голову на подушку. Боги, он чертовски любил свою жену. Матрас буквально обнимал его, как старый друг, и его уставшие кости вздохнули с облегчением. Сегодняшний день был просто адским.       Но прежде чем он успел заснуть, тяжёлый вздох сорвался с его губ       Он слишком любил свою жену, чтобы оставить ей эту мокрую, вонючую сумку с подгузниками. Драко поднялся с кровати и, пошатываясь на ногах, направился обратно в прачечную.